Глава 40

Оля

Как только оказываюсь дома, силы меня покидают. Скидываю лодочки и падаю на диван.

Хорошая новость. Эта встреча не вызвала слез или других ненужных эмоций, которые преследовали меня рядом с этим парнем и разрывали меня на части последние две недели.

Он перевернул мой мир с ног на голову. Вернул к жизни, а после столкнул со скалы.

Да, после его предательства, после того мерзкого, ужасающего поступка я ощущала себя именно так. Будто меня, глядя в глаза, подвели к краю самого высокого обрыва, а потом пихнули в спину. А теперь я корчусь в предсмертных судорогах.

После жалких попыток Дениса поговорить в ту ночь я знала, что, несмотря на всю низость случившегося, он не оставит меня в покое. Поэтому, едва дождавшись утра, я первым делом уехала в тот самый домик, где еще пару месяцев назад отсиживалась в ожидании новых документов.

Отсутствие сна, несколько часов пути и пробегающие за окошком пейзажи полей, лугов и лесов помогли на время притупить боль. Лишь добравшись до места, я позволила себе в последний раз оплакать свою глупую влюбленность и то, чем она обернулась.

А тихая таежная деревушка – лучшее место для того, чтобы залечивать душевные раны.

Чистый лесной воздух, неспешные прогулки вдоль реки и редкие вылазки в поселковый магазин, где меня еще не забыли, помогают взять себя в руки и мысленно расставить все по своим местам, определяя приоритеты.

Та боль, что пока что пронизывает каждую мою клеточку, не вечна.

Я это знаю.

Поэтому я благодарю Небеса за то, что истинное лицо Руднева открылось сейчас, а не в тот миг, когда я увязла бы в нем настолько крепко, что пришлось бы отдирать себя от него с мясом.

С чувствами я разберусь. И сердце тоже склею по кусочкам. Но про отношения с мужчинами намерена забыть раз и навсегда.

Единственный вопрос, который мне хочется решить как можно скорее, – видео.

И его мне нужно обсудить с Денисом. А после этого, надеюсь, он наконец-то исчезнет с горизонта окончательно.

Если честно, то я удивляюсь, когда тётя Тоня рассказывает мне о дежурствах парня у моих дверей и постоянных визитах к моей соседке. Но морально готовлюсь к встрече.

Передо мной стоит большой соблазн проигнорировать выпускной. Потому что я знаю, что увижу всех участников той “вечеринки”. Но тянуть с выяснением вопроса о судьбе видео я не вижу смысла.

Поэтому увидев машину Дениса возле своего подъезда, я собираюсь поставить все точки над “и”.

Но его откровение о том, что именно послужило причиной подобного поведения, внезапно заставляет посмотреть на ситуацию иначе.

Эскортница…

Неожиданно. И унизительно. Унизительно потому, что он поверил в эту ересь.

Хотя теперь я понимаю желание парня порвать со мной. Но то, каким способом реализовано его намерение, меня до сих пор ужасает.

И даже если он откровенен в том, что не планировал всего того кошмара, через который я прошла, то это ничего не меняет. Оправдываться перед ним я не собираюсь. Он предпочел самостоятельно разочароваться во мне. И похоже, Денис действительно поверил в то, что я добровольно позволю трахнуть себя его друзьям.

Вот и вся любовь…

После такого не вижу смысла обсуждать с этим человеком хоть что-то.

Нас больше ничто не связывает.

Информация о том, что к Рудневу попало наше с Тимуром фото, окончательно расставляет все по своим местам.

Денис не управлял ситуацией изначально. Более того, похоже, что он сам оказался таким же ведомым, как и я. Теперь мне очевидно, кто руководил всем действом. И только с кукловодом мне и придется решать вопрос, касающийся заснятого в ту ночь видео.

Залесский: “ В двадцать ноль-ноль у входа в сквер Победы”.

Я: “ Без свидетелей”.

Залесский: “ Гарантирую полную конфиденциальность”.

Словам этого подонка веры нет. Но и другие варианты получить желаемое у меня отсутствуют. Я бы могла поговорить с Денисом и попросить его позаботиться о том, чтобы видео было уничтожено. Но похоже, что Залесского мало заботят чувства друга.

А мне важно понять, что у него на уме.

Я снова рискую. Но еще больше рискую, оставив у этих подонков запись своего интимного видео.

К назначенному времени я подъезжаю на такси в указанное место. Залесского замечаю не сразу. Он сидит на лавочке под сенью раскидистой ели.

Убираю в карман смартфон с включенным диктофоном.

Осматриваюсь по сторонам и прохожу к лавочке.

Пока иду, чувствую на себе пристальный взгляд.

– Честно, сомневался, что ты приедешь… – говорит Тимур.

– А мы разве перешли на “ты”? – смотрю на парня, опускаясь на скамейку, оставляя между нами приличный промежуток.

– Ну, судя по тому, что между нами было… – усмехается он.

– А что между нами было, Тимур? – смотрю прямо на него. – Попытка изнасилования?

– Всего лишь шутка, Оля Александровна, – усмехается он.

– Я так не считаю. И ваше видео тому доказательство.

– Не понимаю, о каком видео идет речь.

– В общем так, Тимур. Если это видео хоть где-то всплывет, я буду знать, кто приложил к этому руку. И разбираться будем через суд.

– Об этом можешь не волноваться, – сделав глубокий вдох, говорит уже чуть более серьезно.

– Я не шучу. Независимо от того, что именно ты решишь слить и куда, я подам иск. Надеюсь, ты понимаешь это?

– А иск будешь подписывать настоящей фамилией или фальшивой? – смотрит в упор, а у меня кровь отливает от лица.

– О чем ты? – говорю онемевшими губами.

– Все ты понимаешь, Оля. Я все о тебе знаю, – говорит уверенно и хладнокровно.

Меня начинает знобить, но я стараюсь не подавать вида.

– И что теперь? – беру верх над своим страхом.

– Ничего, – пожимает он плечами. – Я утолил свое любопытство. Дальше мне неинтересно копаться в этом дерьме.

– Ясно, – дышу размеренно. – Надеюсь, насчет видео мы договорились? – самое главное – не впасть в панику.

– Об этом не беспокойся. Там не только ты. Но и Дэн. Если это всплывет, то нам всем придется херово. И прежде всего ему. Поэтому если кто и может его слить, то только он.

– Не делай, пожалуйста, вид, что беспокоишься о нем. Иначе ты не затеял бы все это.

– Я хотел посмотреть на его реакцию. Хотел увидеть, насколько далеко у вас все зашло. Но… видимо, мне показалось и это было лишь простой интрижкой, – усмехается он.

– Ты ненормальный, – в ужасе смотрю, как он поднимается с лавки.

– Все мы, Ольга Александровна, ненормальные, – говорит спокойно Залесский. – Но в отличие от вас, мне комфортно быть таким. Увидимся, – кидает он на прощание, оставляя меня наедине с мыслями.

Я не верила его слову. И внутри меня засело твердое чувство, что рано или поздно все мои скелеты всплывут наружу. Вот тогда наступит окончательный апокалипсис.