Глава 66

В горле першит, и во рту словно наждачная бумага. Приоткрываю веки и встречаюсь с лучами беспощадного солнца, что норовят сжечь мою сетчатку.

Дискомфорт во рту становится слишком невыносимым. Шарю рукой по тумбочке, в поисках воды, но натыкаюсь лишь на пустоту.

Откидываю одеяло, издавая при этом какой-то странный звук, напоминающий скрип заржавевших петель.

Тело не слушается, и вообще кажется, что это не я, а какая-то древняя телега пытается вырулить из комнаты и не развалиться по пути.

Выхожу в коридор, и в нос ударяет аромат кофе.

Глаза мгновенно распахиваются в недоумении.

Что здесь происходит и как это может быть? Стою не двигаясь несколько мгновений, а потом все же переставляю ноги по направлению к кухне.

Там что-то шкварчит и шипит. Прохожу мимо зеркала и застываю. Я голая?

Опускаю глаза на свою грудь и запоздало понимаю, что да, я стою посреди коридора в чем мать родила, а у меня на кухне хозяйничает какой-то неизвестный.

Осматриваюсь по сторонам и замечаю мои разбросанные по коридору туфли и мужские кроссовки.

Память мне услужливо подсовывает вечер в клубе с Антоном.

Нет! Нет! Только не это. Неужели я переспала с коллегой?

Кровь отливает от лица, сердце уходит в пятки.

Ничего хуже и придумать нельзя.

Оля, как ты могла?

Но затем взор цепляется за модные, дорогие кроссовки, и я медленно выдыхаю.

Перед глазами проносятся вспышки того, как я льну к Денису и склоняю его к сексу.

Пусть это не самое благоприятное развитие событий минувшего вечера, но все же гораздо менее травматичное, чем если бы он закончился с Антоном.

Собираюсь вернуться в спальню, чтобы накинуть на себя хотя бы халат, как внезапно в коридоре появляется Денис.

Все происходит слишком быстро, или это я чрезмерно заторможена?

– Привет, – слышу его бархатистый голос и вижу улыбку на губах. – Ты уже проснулась, – смотрит на меня осоловело. – А я вот, думал, пить захочешь, – кивает на стакан в руке.

Вместо ответа у меня получается лишь протянуть руку и забрать бокал со спасительной влагой.

Первый глоток вызывает резь в горле, а затем вода прохладным потоком падает в желудок, возвращая жизнь моему организму.

Только утолив жажду, выдавливаю из себя хриплое:

– Спасибо.

Смотрю на Дениса, стоящего посреди моего коридора в одних боксерах и пожирающего меня взглядом, и совершенно теряюсь от того, что нужно делать дальше.

– Рад помочь, – прокатывается по мне потемневшим взглядом.

Кожа медленно вспыхивает в тех местах, которых касается его взор. Я опускаю глаза ниже, к его паху, где вздыбленный член норовит выпрыгнуть из трусов.

– Я пойду оденусь, – поворачиваюсь к нему спиной.

– Меня ты точно можешь не стесняться. Мне нравится, когда ты такая…

Но я не могу остаться с ним наедине без одежды, потому что… слишком все между нами сложно. И до прошлой ночи я даже не планировала с ним больше встречаться. Особенно по собственной инициативе.

– Приходи на кухню, Оль, – кричит вдогонку. – Не хочу, чтобы остыл завтрак.

Пока одеваюсь, вспоминаю подробности прошлой ночи. Предложение Антона и его признание в том, что он в курсе моей интрижки со студентом. И мой спонтанный звонок Денису, закончившийся слезами и его предложением пожениться.

Я очень отчетливо помню самые ключевые моменты ночи, но отчего-то себя воспринимаю каким-то размытым пятном. Да и сейчас я чувствую себя точно так же.

Встречаться с Рудневым при свете дня, после всего сказанного и услышанного накануне – непросто. Но я не страус, чтобы спрятать голову в песок. Нужно обрубить все на корню, что бы он там ни навыдумывал.

Прохожу на кухню и вижу накрытый стол. Яичница с беконом, тосты с авокадо и две чашки крепкого черного кофе.

Денис моет посуду, стоя ко мне спиной, и на пару мгновений я подвисаю, любуясь тем, как двигаются мышцы его спины, и в целом его потрясающей фигурой.

Если бы не музыка, то он без проблем мог бы стать моделью, продолжая вести тот же самый беззаботный образ жизни, что ведет в университете.

Отчего-то мысль о том, что в таком случае на него вешалось бы еще больше девиц, злит и вызывает жжение в груди.

Но я не имею на это права, потому что сама не хочу с ним отношений. Не хочу ведь?

Словно ощутив мое внимание, Руднев оборачивается, впиваясь в меня темным взором и вытирая руки полотенцем. Я автоматически туже затягиваю поясок халата, будто он способен только от силы мысли и желания Дениса рухнуть на пол.

– Поешь. А то совсем холодное будет.

Киваю и прохожу к своему месту.

Беру в руки чашку кофе и, вдохнув бодрящий аромат, делаю глоток. Кофе получился неплохим. Все же не прошли даром его ночевки у меня дома, когда он следил за каждым моим жестом, изучая привычки.

Кофе пробуждает оставшиеся спящие в организме части, и только теперь я нахожу в себе силы встретиться с его взглядом.

– Спасибо, – снова благодарю, смотря на парня, что внимательно следит за моей реакцией и, получив желаемое, набрасывается на еду.

Мы завтракаем в тишине. Кажется, что мы на своих местах и все происходит именно так, как и должно. Мне не хочется рушить этот хрупкий мир. Но и отпустить все, что между нами было, я тоже не в состоянии.

– Денис, – закончив с едой, смотрю на молчаливого парня, решая расставить все по своим местам.

– Оль, не надо, – перебивает он меня. – Я не собираюсь отступать и оставлять тебя в покое. Я докажу, что ты можешь на меня положиться. Тем более теперь, когда какой-то утырок считает, что может тебя… – глаза наливаются кровью, он делает несколько глубоких вдохов, а затем берет себя в руки. – И… я удалил то видео, – последняя фраза застает меня врасплох.

На самом деле я не жду от него подвигов или мужественных поступков. Я просто смирилась, что он вот такой, несовершенный и незрелый. Поэтому смотрю на него не моргая, не зная, как реагировать на это признание. Но противный шепоток в голове напоминает, что доверять его словам нельзя. Я все равно должна быть настороже и просто дождаться момента, когда он устанет играть в любовь… Год. А потом, потом мы разойдемся как в море корабли.

– Я не лгу. И не собираюсь подвергать сомнению твое доверие, Оля. Ты, главное, не гони меня, и я сделаю тебя счастливой, – обещает он, твердо веря в свои слова.

А я решаю пустить все на самотек. Обратный отсчет начат. И если бомба должна взорваться, то это произойдет неминуемо.