Глава 28

Ната

Распахнула глаза, резко сев в кровати, непонимающе осматривая комнату. На осознание того, где нахожусь, ушло какое-то время, прежде чем события минувшей ночи всплыли в памяти.

Сердце ухнуло вниз, моментально возвращаясь обратно, побежав вскачь и неистово колотясь о ребра. В ушах зашумело и по телу прокатилась горячая волна.

Неужели это все действительно случилось со мной?

Прижала ладони к пылающим щекам, стараясь унять волнение.

– Петя! – вспомнила, что он умчался посреди ночи.

Спрятавшись в гостевой спальне, я закрылась на замок, опасаясь, что, вернувшись, он решит продолжить начатое, а я не могла этого допустить.

Спасение, побег и поцелуи, все это взбудоражило меня, шокировало и заставило все те эмоции, что я прятала глубоко внутри, и старательно отрицала, выйти на поверхность. События прошлой ночи это лишь спичка, кинутая в стог сена. Внутри все полыхало. Казалось, что жар ночи въелся в мою плоть и пропитал собой душу. Сердце трепыхалось в груди, а мысли вились вокруг татуированного блондина, услужливо подсовывая кадры наших поцелуев.

Тихо встала с кровати, заглядывая в гостевую ванную комнату и быстро умывшись.

Распаковала одноразовую щетку из запаса для гостей, думая о том, как под утро пытался попасть в комнату. И, простояв какое-то время под дверью, оставил эту затею. А я трусливо слушала, как он дергал ручку, как молчаливо стоял там, за порогом, и, прикусив губу, ждала когда он уйдет.

Я боялась того, что последует дальше. Боялась этого вспыхнувшего между нами безумия.

Мне ли не знать, что может произойти, если поддамся чувству, перекрывающему разум? А оно уже выходило из под контроля, разрывало меня изнутри. Отдаться Петру эмоционально, отдаться этой животной тяге все равно что добровольно шагнуть в смертельную ловушку.

Как бы Державин ни давил, я больше не пойду у него на поводу. Пора обозначить границы. Лучше обрубать чувства в зародыше, чем ждать беды и корчиться от боли.

Вышла в коридор, прислушиваясь к звукам. В пентхаусе стояла непривычная тишина. На цыпочках пробежала в гостиную, надеясь, что худи Державина по-прежнему там. Ехать через весь город в октябре на общественном транспорте в одних шортах и майке не самая лучшая идея. Но стоило войти в гостиную, как я вспомнила, что без бумажника не смогу рассчитаться за автобус, а без телефона не сумею вызвать даже такси.

Оставалось ждать пробуждения Державина. А я боялась встречаться с ним лицом к лицу.

Но другого выбора у меня не оставалось.

Чтобы не нервничать, решила не терять времени даром и сделать уборку. В кухонной зоне на барной стойке стояли чашки и какие-то тарелки. Видимо, у блондина был слишком ранний завтрак. Взяла грязную посуду, составляя в посудомоечную машину, как услышала какой-то стон.

Вздрогнула, оборачиваясь к дивану и столкиваясь с заспанным взглядом карих глаз Дениса Руднева.

– Моль, это ты? Какого хрена шумишь? – приподнял он голову с подушки. – Дай поспать, – тут же отвернулся к спинке дивана и моментально засопел.

А я стояла, молча смотря на мужскую фигуру, растянутую на диване, и не понимала, как я могла не заметить его сразу?

Присела на барный стул, а затем меня озарило.

– Руднев, – толкнула спящего парня в плечо. – Руднев, проснись!

– Ты совсем охренела! – распахнул он глаза. – Сказал же, дай поспать!

– Можно я с твоего телефона такси вызову? Нужно забрать мои вещи из бара.

– Отвали, – пробурчал он, снова отворачиваясь.

– Дэн, ну пожалуйста. Очень надо, – не отставала от парня.

– Ну уж нет. Чтобы Пит мне потом пизды вставил. Нет, спасибо. Давай как-нибудь сама, – проговорил себе под нос.

– Ничего он тебе не сделает!

– Ха-ха, смешно, – ответил сквозь сон. – Отстань. Дай досмотреть сон. Там Оленька не дососала…

– Какая мерзость! – отошла от дивана.

– Нет. Это ра-ай, – зевнул он, снова вырубаясь.

А я забралась на барный стул, смирившись с тем, что мне все же придется посмотреть Пете в глаза и твердо обозначить свою позицию.

Звук босых ног, ступающих по ступенькам, привлек внимание. По коже расползлись мурашки и перехватило дыхание. Я чувствовала его взгляд – пристальный, тяжелый. И боялась встретиться с ним взглядом. Щеки пылали. Стук сердца стал настолько оглушающим, что я не слышала, только чувствовала его приближение.

Сделала несколько вдохов, прежде чем, взяв себя в руки, посмотреть в глаза Державину. Взгляд темный, мечущий молнии, острая линия скул и плотно сжатые челюсти.

Он смотрел на меня, тяжело дыша. А затем молча кивнул в сторону кабинета.

Послушно спрыгнула на пол и пошла в указанном направлении. Чувствовала, как его взор прожигает дыру мне между лопаток, а жжение в затылке стновилось просто невыносимым. Понимала, что Державин зол на меня. Шагнула в кабинет, слушая тихий звук захлопываемой двери, а затем передо мной выросла фигура мажора.

– Почему ты все время пытаешься сбежать? – спросил зло и в то же время с надрывом, и у меня в животе задрожало от интонации в его голосе.

– Мне нужно домой, – все, что смогла ответить.

– Что снова произошло, пока меня не было? – устремил на меня испытующий взгляд.

– Ничего, – пожала плечами. – Но я не буду продолжать то, что мы начали, – набралась смелости и встретилась с его глазами, заглядывая в бездну.

Внутренности скрутило от волнения, и все мое существо кричало остановиться и о том, что я пожалею о своем решении. Но разум твердил обратное. Так правильно.

– А теперь мог бы ты мне вызвать такси, чтобы я забрала свои вещи из бара? – старалась не подавать вида, насколько мне больно сохранять хладнокровие.

– Ты сейчас серьезно? – нахмурился он, а затем, словно прочитав что-то по выражению моего лица, устало потер надбровные дуги и тихо рассмеялся.

– Пожалуйста, – добавила, ненавидя себя за собственное поведение.

Глаза Пети прояснились, и я увидела в них усталость.

– Не нужно никуда ездить, – тяжело вздохнул. – Я заехал в бар и все забрал. Подожди пару минут, я оденусь и отвезу тебя.

– Не нужно. Ты не спал всю ночь, – нервничала. Несмотря на мое упрямство, Петя все еще продолжал заботиться обо мне.

– Не обсуждается, – отрезал любые попытки сопротивляться и вышел из кабинета.

А у меня же сложилось впечатление, что я совершаю ошибку. Воскресила воспоминания двухлетней давности, пробуждая все те эмоции, что проживала тогда, и успокоила глупое сердце.

Все правильно.

Я не имею права рисковать. Мне нужно думать о маме. А не о таких глупостях, как игры в бесперспективные отношения.

“Семья – единственное, что имеет значение”, – твердила себе, игнорируя кровоточащее сердце.