Глава 11. Друзья?

Эйтан Бестерли

Сегодня лекций у меня не было, но зато хватало остальной работы. Ректор Торн с каждым днём перекладывал на меня всё больше своих обязанностей, и я подозревал, что скоро он передаст мне ещё и свою должность. Конечно, это льстило самолюбию, но сейчас куда сильнее дел академии меня тревожила моя семья.

Да, ясное дело, что пока нет никакой семьи. А Бель вчера чётко дала понять, что сдаваться не намерена. Но я знал, что уже не отступлю. Выкручусь, изловчусь, совершу невозможное, но всё равно получу своё. Если не удастся взять эту неприступную крепость нахрапом, возьму измором. Обязательно что-нибудь придумаю. Ведь теперь у меня была поистине достойная цель. И даже если путь к ней будет долгим, пройду его с достоинством.

Я как раз размышлял о том, под каким предлогом лучше встретиться с Илем: стоит ли вызвать его сюда или лучше самому наведаться в общежитие, как вдруг он пожаловал ко мне сам. Тихо постучал, чуть приоткрыл створку, вежливо поинтересовался, можно ли войти, и только потом перешагнул порог кабинета.

Выглядел парнишка смущённым, но уверенным. Было видно, что он тоже всё для себя решил, и от своего решения не отступит. Осталось только понять, что он там себе нарешал.

‒ Доброго дня, Ильер. Проходи. Присаживайся, ‒ я жестом указал на кресло для посетителей.

‒ Доброго дня, профессор Бестерли, ‒ ответил парень. Но садиться не стал, так и остался стоять на месте. – Я хочу извиниться за своё вчерашнее поведение. Оно было… бестактным.

‒ Иль, давай поговорим начистоту, ‒ я покаянно вздохнул. ‒ Именно моё поведение вчера было бестактным, а никак не твоё.

‒ Я был не в себе, ‒ покачал головой он.

‒ А я этим нагло воспользовался, ‒ сказал, разведя руками. ‒ Так что предлагаю нам простить друг друга за вчерашнее и просто забыть о нашей с тобой бестактности.

‒ Вряд ли мне удастся забыть тот момент, когда из вашего спора с мамой я понял, что вы – мой отец, ‒ без тени улыбки произнёс Ильер, но сразу же поспешил добавить: – Не думайте, лорд Бестерли, я не навязываюсь. И не принимайте во внимание ту чушь, которую я нёс про желание стать аристократом. Всё это глупости. Зато я понял, что больше не притронусь к непонятным зельям сомнительного качества. Бед от них больше, чем позитива.

‒ Иль, присядь всё-таки, ‒ попросил я, внимательно его выслушав.

Он коротко кивнул и опустился в кресло. Но при этом был заметно напряжён и чувствовал себя не в своей тарелке.

‒ Я только вчера утром получил доказательства того, что ты мой сын, ‒ признался я. – И, знаешь, какой была моя первая реакция? Ступор и безумная радость. Я был счастлив от мысли, что у меня не просто есть ребёнок, а что это именно ты. И вчера в моих словах про семью не было шуток. Мне на самом деле хочется, чтобы ты носил мою фамилию и называл меня отцом.

‒ Я всю жизнь считал отцом другого человека, ‒ тихо проговорил он. ‒ Да, папа нечасто уделял мне внимание, но по-своему любил. И сейчас мне кажется, будто я предаю его. Потому, может, будет лучше, если мы оставим всё как есть?

Ильер посмотрел на меня с надеждой. Ему явно было страшно что-то так кардинально менять в жизни. Но в данной ситуации я предпочту принять это сложное решение за нас обоих.

‒ Нет, Иль. Я на это не согласен, ‒ ответил твёрдо. ‒ И считаю, что ошибки прошлого нужно исправлять, а не тянуть их за собой только потому, что жалко бросить.

‒ Значит, для вас я ошибка прошлого? – тихо спросил мальчик и опустил взгляд.

Вот такие его выводы мне совершенно не нравились.

‒ Ошибка была лишь в том, что я умудрился отпустить Изабель, ‒ сказал ему. ‒ А потом кто-то поработал с её памятью и стёр воспоминания обо мне. Я тоже её не помню, хотя мой близкий друг утверждает, что у нас были серьёзные отношения, и дело шло к свадьбе. И ты, Иль, законный наследник герцогского титула Бестерли. Ты – часть нашего рода.

‒ Это сложно, ‒ он сжал пальцами края подлокотников.

‒ Нет, поверь. Так только кажется, ‒ я ободряюще ему улыбнулся. – Когда получу бумаги от бывшего мужа Бель, сразу официально признаю тебя своим сыном. В нашем случае доказательства придётся предоставить моему отцу как главе рода. Но он и без доказательств примет тебя. И, я уверен, искренне полюбит.

Иль слушал внимательно, а неуверенность в его глазах постепенно сменялась интересом.

‒ В остальном для тебя всё останется как прежде. Будешь учиться, общаться с друзьями. Правда, иногда придётся бывать на светских мероприятиях, но это мелочи.

‒ А мама? – спросил он.

Этот вопрос мучил и меня самого.

‒ С Бель всё сложнее, ‒ признался я. ‒ Но мы разберёмся.

В дверь постучали. И, не дожидаясь ответа, в кабинет заглянул Шерридан. Но, увидев, что я не один, тут же извинился и вернулся в коридор.

‒ Шерри, зайди, ‒ крикнул я.

Тот с радостью воспользовался приглашением. И, в отличие от Иля, даже не подумал стесняться или смущаться.

‒ Привет, дядя, ‒ улыбнулся тот, мельком глянул на гостя и вопросительно посмотрел на меня.

‒ Знакомься, Иль, ‒ обратился я к сыну. Да, к сыну… какое всё-таки приятное слово. – Это мой племянник Шерридан Сайтер. Сын моей старшей сестры Оливии. И твой двоюродный брат.

Иль посмотрел на него чуть испуганно. Полагаю, он уже не раз видел Шерри в академии, и точно что-то о нём слышал. Всё же Шерридан относился к так называемой студенческой элите. У них там своя собственная градация титулов и популярности. И я точно знал, что племянничек в ней почти на самой верхушке.

‒ Брат?! – то ли возмущённо, то ли восхищённо воскликнул Шерри и теперь принялся внимательно рассматривать Иля. Тот же под этими взглядами ещё больше стушевался.

‒ Да, ‒ подтвердил я. – Ильер. Пока ещё Кайс, но скоро станет Бестерли. Мой сын.

Демоны, да как же восхитительно произносить это вслух! Меня просто переполняли эмоции, и главенствующими в их какофонии были удовлетворение и гордость.

К чести племянника, он быстро сориентировался в ситуации и вопросов задавать не стал. Видимо, решил расспросить меня позже, наедине. Сейчас он посчитал важным совсем другое. Подошёл к Илю, протянул тому руку и, улыбнувшись, сказал:

‒ Зови меня Шерри, братишка.

Ильер поднял на него взгляд, попытался изобразить улыбку, но протянутую ладонь всё же пожал. Крепко. По-мужски.

‒ Тогда и ты зови меня Иль, ‒ ответил он твёрдым тоном. Но чуть стушевавшись, добавил: ‒ Извини, я пока ещё в лёгком шоке. Только вчера узнал о нашем родстве с профессором Бестерли.

‒ Не переживай, всё понимаю, ‒ ободряюще проговорил Шерри. ‒ Сам, если честно, пока не осознал. Но, знаешь, я очень рад. Серьёзно. Надеюсь, мы с тобой найдём общий язык. ‒ И, весело усмехнувшись, добавил: ‒ Всегда хотел иметь брата.

‒ Ты по делу зашёл? – спросил я у племянника.

‒ Да, ‒ тот расслабленно опустился во второе кресло. – Хотел отчитаться по твоему заданию. Но могу зайти позже или сделать это письменно.

‒ Нет уж, выкладывай сейчас.

Илю явно было неуютно. Он точно был бы рад уйти, но всё равно остался, хоть и чувствовал себя тут лишним. Я же, наоборот, увидел в явлении Шерри хороший знак. Более того, у меня уже появился план, как помочь Ильеру адаптироваться в семье.

‒ Как скажешь, ‒ кивнул племянник.

Он снова с сомнением глянул на Иля. Видимо, решал, насколько откровенным стоит быть.

‒ Говори как есть. Эта история затрагивает всю нашу семью, ‒ пояснил я. – Кстати, за то, что Изабель забрала заявление из управления стражей, Айла организовала избиение Ильера. Как тебе поворот?

Глаза Шерридана мгновенно округлились, а лицо стало заметно бледнее. Он весь напрягся, а пальцы правой руки непроизвольно сжались в кулак.

‒ Я не знал… ‒ признался растерянно.

‒ Теперь знаешь.

Шерри явно хотел ответить, и эмоций в нём в этот момент было очень много. Но он сумел промолчать. Видимо, не хотел пугать своими заявлениями Ильера.

‒ Значит так, ‒ проговорил племянник, собравшись с мыслями. – Давайте расскажу, что удалось узнать. Многие знакомые Айлы в один голос утверждают, что с начала этого учебного года она сильно изменилась. Раньше была милой и общительной. Я сам помню её задорной заводилой. Нико она давно нравилась, но не отвечала ему взаимностью. Правда, отказывала всегда вежливо и не обидно.

‒ То есть, ты хочешь сказать, что с ней произошли заметные изменения? ‒ озадаченно поинтересовался я.

‒ Да, дядя, ‒ кивнул Шерридан. ‒ И знаю, о чём ты подумал ‒ столь резкие перемены вполне вероятно могут быть связаны с ментальным вмешательством. И да, когда я влиял на неё, меня не остановил защитный амулет. Он хоть и был на ней, но не работал.

‒ А вот это важный момент, ‒ я подался чуть вперёд и опёрся локтями о край стола. – Значит, в первую очередь нужно проверить её амулет. Если она продолжала его носить, то не знала о неисправности.

‒ Я со многими поговорил, и почти уверен, что она постоянно находилась под лёгким внушением, ‒ с очень серьёзным видом сообщил Шерри.

‒ А её психика этому сопротивлялась, отсюда и противоречивость поведения, ‒ кивнул я. – Но пока она не очнётся, проверить эту теорию не получится.

‒ Кому могло понадобиться подобное? – вдруг тихо спросил Иль. – Из неё, получается, сделали марионетку?

И вот эти его слова именно в такой формулировке натолкнули меня на другую мысль.

‒ Значит, кто-то хотел действовать её руками, оставаясь при этом в стороне, ‒ озвучил я свой вывод. – Отсюда вопрос: кому это было нужно? То есть, если мы поймём мотивы, то найдём и кукловода. Айла в последнем разговоре с Изабель вела себя так, будто надеялась на её помощь.

‒ В её окружении есть несколько менталистов, ‒ добавил Шерри. ‒ Девушка, с которой она живёт в одной комнате в общежитии, тоже обладает ментальным даром, но довольно слабым.

‒ За время своей работы дознавателем я повидал всякого. И были случаи, когда даже люди, обладающие лишь зачатками ментального дара, с помощью артефактов усиливали его в разы и творили ужасные вещи. Так что, сейчас ищем мотив. Первым делом Айла навредила Нико. Потом Илю. А после этого поругалась с Изабель и упала с крыши. Вот это падение в свете нашей версии выглядит, как попытка избавиться от свидетеля. Точнее, от орудия.

‒ Почему стражи до этого не додумались? – растерянно поинтересовался Иль.

‒ У них уйма подобных дел. Им важно как можно скорее добиться результата, ‒ ответил я. ‒ Но за маму можешь не переживать. Мы никому не позволим обвинить её в том, что она не совершала.

И по тому, как теперь смотрел на меня Ильер, понял, что сын мне верит. И я буду полным ничтожеством, если не оправдаю его доверия.

***

Изабель Кайс

Утром я проснулась раньше, чем обычно. А собиралась на работу особенно тщательно. Делала это не специально, а, скорее, чтобы отвлечься. Увы, помогало плохо.

Иль ночевать так и не пришёл. Эйтан тоже никак не давал о себе знать. И я чувствовала себя виноватой перед обоими. Ведь могла вчера просто помочь Эйту, тоже поучаствовать в объяснении с сыном, смягчить острые углы. Но запаниковала. И, как следствие, умудрилась всё испортить.

Я вообще рядом с Эйтаном сама себя переставала узнавать. Становилась излишне эмоциональной, импульсивной, резкой и прямолинейной. Не могу припомнить никого, с кем бы позволяла себе подобное поведение.

Значит, нужно постараться лучше себя контролировать. А то я уже даже сама себя всем этим начала раздражать.

Сегодня в расписании у меня стояли три лекции до обеда, затем было окно и ещё одно занятие. Работа прекрасно отвлекала от тяжёлых мыслей, я сама с удовольствием погружалась в исторические события, о которых рассказывала студентам, а когда видела в их глазах интерес, чувствовала себя особенно довольной.

На обед отправилась в столовую для преподавателей. Села одна за столик у окна, но едва успела попробовать суп, как напротив со своим подносом опустился Эйтан.

‒ Приятного аппетита, Бель, ‒ проговорил он, тепло улыбнувшись.

‒ И вам, лорд Бестерли, ‒ ответила без лишних эмоций.

‒ Мы вроде перешли на «ты», ‒ он приподнял чёрную бровь.

‒ И потом почти разругались, ‒ напомнила ему. – Думаю, нам стоит сохранять дистанцию в общении. К тому же, вы – декан и заместитель ректора, а я ‒ простой преподаватель.

Несколько мгновений он молчал, не отводя от меня взгляда, а потом зачерпнул ложкой немного супа из своей тарелки и сказал:

‒ Хорошо, профессор Кайс, если вы настаиваете на сохранении на работе официальных обращений, я не стану с вами спорить. Но в остальное время мы будем общаться с вами проще… как родители общего ребёнка.

Очень хотелось возразить. Внутри снова всколыхнулась волна протеста. Но я заставила себя согласиться.

‒ Ладно.

И больше ничего говорить не стала, сделав вид, что полностью сосредоточена на еде.

‒ У меня есть информация о вашей подруге, ‒ вдруг сказал Эйтан, а его голос звучал ровно и спокойно. – Как вы и предполагали, она давно замужем и носит другую фамилию. Теперь её зовут леди Мирика Желар. Её супруг, лорд Норлин Желар, занимает должность заместителя главного казначея столицы.

‒ Вы так быстро это разузнали? – выдала удивлённо.

‒ Не я. Дейрен. А у него хватает толковых и исполнительных подчинённых, ‒ признался Эйт. – Но я уже отправил леди Желар записку с просьбой принять нас с вами сегодня во второй половине дня. И она ответила согласием. Так что, после окончания ваших занятий мы едем в гости.

С одной стороны, я была рада таким новостям. Но с другой, меня несказанно раздражало, что Бестерли снова всё за всех решил.

‒ Эйтан, ‒ в моём голосе звучала холодная угроза, ‒ вы снова поступаете так, как удобно вам.

‒ Бель, ‒ он говорил спокойно и уверенно. – Я максимально учёл именно ваши интересы. Постарался назначить встречу на удобное для вас время. Даже Илю сообщил, что вечером вы уезжаете со мной.

‒ Было бы достаточно, если бы вы просто передали мне адрес Мирики. Я бы сама назначила ей встречу. И отправилась бы туда тоже сама.

Я выделила интонацией слово «сама», чтобы он, наконец, осознал, что именно меня больше всего отталкивает в его поведении. И Эйт точно всё понял, но отступать явно не желал.

‒ Меня всё это тоже напрямую касается, ‒ напомнил он. – И я тоже очень хочу поговорить с женщиной, которая когда-то была вашей подругой.

‒ Эйтан, ‒ я медленно выдохнула. – Я никуда с вами не поеду. И с Мири хочу пообщаться одна. Без вас.

Он не ответил, но аквамариновые глаза будто бы потухли. С какой-то стороны мне было совестно так с ним разговаривать, но, с другой, я считала важным отвоевать обратно своё право на принятие решений.

Оставшееся время обеда мы провели в молчании. Я вернулась к еде, Эйт задумчиво ковырял ложкой в тарелке и иногда бросал на меня непонятные взгляды. А когда я уже была готова встать из-за стола, всё-таки заговорил:

‒ Прости, Бель. Я снова перегибаю. Но я привык так жить. Решать проблемы и задачи максимально быстрым и логичным способом.

‒ Я тоже привыкла разбираться со всем сама, Эйт, ‒ покачала головой.

‒ А как же твой бывший супруг?

‒ Серфим был сосредоточен на своей работе и ни в семейные, ни в мои личные дела почти не лез. Я давно привыкла обходиться без чьей-либо помощи, ‒ ответила ему. – И вот теперь поставь себя на моё место. Как бы ты отнёсся к тому, что за тебя все решения принимает посторонний человек?

‒ Я не посторонний, у нас ведь сын.

‒ Нет, посторонний, ‒ ответила тихо, но твёрдо. ‒ Я тебя не помню. Мы знакомы всего-ничего. Ты ворвался в мою жизнь ураганом. Сначала шантажировал, потом помогал, теперь ещё и в семью мою влез. Даже если когда-то мы были близки, даже если на самом деле любили друг друга, прошло шестнадцать лет! Мы с тобой изменились. И… знаешь, возможно, ту историю проще отпустить, чем искать в ней разгадки? Что они нам дадут? Ведь всё уже сделано, ничего не исправить. Нужно просто принять как факт, что у нас есть Иль, и жить дальше. Ты – своей жизнью. А я – своей.

‒ Ты во многом права. Но не во всём, ‒ ответил Эйтан. ‒ В прошлом всё равно нужно разобраться, иначе лично я не смогу спокойно спать. Там явно что-то нечисто.

Он отпил немного чая и продолжил:

‒ А ещё, Бель, ты мне очень интересна как женщина. И этот интерес проснулся с первой встречи, когда я и не подозревал, что у нас может быть общее забытое прошлое. Да, ты права, мы изменились за прошедшие годы, но давай хотя бы попробуем узнать друг друга ближе. Ведь я тоже интересен тебе как мужчина.

‒ Ты ошибаешься, Эйт.

Но он предпочёл пропустить эту фразу мимо ушей.

‒ Я помню, что ты не хотела больше заводить отношения. И всё понимаю. Но, Бель… ‒ он пристально посмотрел мне в глаза.

‒ Всё, что я могу предложить тебе – это дружба, ‒ ответила, взвесив все “за” и “против”. – И прошу тебя уважать моё решение и моё мнение.

В восторг от моих слов он не пришёл. Более того, в глазах мелькнуло раздражение, но почти сразу пропало. Всё же Эйтан Бестерли умел держать себя в руках, как и быстро анализировать ситуацию.

‒ Пусть так, Изабель, я согласен на дружбу, ‒ проговорил, чуть улыбнувшись самыми уголками губ. – К леди Желар можешь тоже отправиться одна. Но я бы хотел попросить тебя поделиться информацией, если таковая будет.

‒ Хорошо. Если узнаю что-то важное, сразу тебе сообщу.

‒ Очень на это надеюсь, ‒ улыбнулся Эйтан.

Он первым встал из-за стола и протянул мне руку, которую я не могла не принять. Но когда мы шли через столовую, с удивлением поймала на себе несколько пристальных взглядов. На нас смотрели многие: кто-то с любопытством, кто-то с усмешкой, кто-то с раздражением. Вероятно, для других преподавателей наше общение стало сюрпризом. А для многих женщин – явно неприятным. Всё же Эйт – видный мужчина, лорд с сильным даром. Уверена, на него многие имели виды. И меня теперь рассматривали не иначе, как конкурентку.

А вот о том, что будет, когда им станет известно о нашем общем ребёнке, я предпочитала не думать. Надеюсь, это произойдёт не скоро.