Глава 10. Игра в семью

На улице стоял не по-осеннему тёплый вечер. Ветра не было, а воздухе разливался чуть сладковатый запах листвы, приправленный свежестью. Сумерки уже сгустились до плотной темноты, но со стороны учебного корпуса всё равно иногда доносился смех и обрывки разговоров студентов. Над входом в дом горел единственный тускловатый фонарь, и его света хватало лишь на небольшой пятачок у подножья лестницы.

Мы сидели на широких деревянных ступеньках, держали в руках бокалы и молчали. Поначалу такое молчание казалось неловким, но это чувство быстро пропало. Эйтан смотрел куда-то вперёд на тёмные кроны деревьев, а я разглядывала вино в своём бокале и просто старалась ни о чём не думать.

‒ Изабель, а давайте всё-таки перейдём на «ты», ‒ неожиданно предложил мой сосед по ступеньке.

‒ Думаю, это лишнее, ‒ ответила я.

‒ Всё ещё намерены строить между нами стену?

‒ Именно так, ‒ не стала скрывать.

‒ Почему?

Этот вопрос был задан с открытым непониманием. И только теперь Эйтан повернулся ко мне. Я же пыталась придумать достойный ответ. Но теперь почему-то все доводы даже мне самой стали казаться глупыми. Тогда я решила озвучить именно то, что на самом деле меня волновало.

‒ Эйтан, я не хочу отношений. Мне за годы брака их хватило. Теперь намерена жить сама по своим правилам. Мне не нужен рядом мужчина, именно поэтому я от вас и отгораживаюсь.

Некоторое время он обдумывал мои слова и только потом ответил:

‒ Бель, но вы же понимаете, что ваш брак был ошибкой? Сейчас я почти уверен, что кто-то влез в наши с вами отношения, заставил вас меня забыть. И фактически толкнул в объятия супруга. Как, кстати, его зовут?

‒ Серфим Кайс, ‒ ответила я.

‒ Вы любили его? – задал он новый бестактный вопрос. Бестерли вообще любил спрашивать в лоб о том, о чём воспитанные люди никогда бы спросить не решились.

И тем не менее я решила ответить правду:

‒ Когда выходила замуж, была уверена, что любила. Но потом любовь угасла. Как-то слишком быстро.

Эйтан посмотрел с пониманием.

‒ Судя по всему, ваши чувства ко мне спроецировали на этого Серфима, ‒ озвучил он своё предположение. ‒ Поверьте, спрятать любовь нельзя даже сильному менталисту. Её можно только закрыть сильными щитами, но это очень сложный процесс, да и продержится такая заслонка недолго. Если бы передо мной стояла задача развести двух влюблённых, я бы, вероятнее всего, заставил каждого из них думать, что они любят другого человека. Это проще и надёжнее.

‒ Вы страшный человек, Эйтан, ‒ признала я очевидное.

‒ Все менталисты опасны, ‒ не стал спорить он. ‒ А Илю достался мой дар. А вот характер у него, кажется, ваш.

‒ Не уверена. В своём желании всё решать за других он явно пошёл в вас.

После этих слов губы Эйтана растянулись в широкую и очень довольную улыбку, а в глазах появился блеск. Почти счастливый.

‒ Бель, вы даже не представляете, как мне приятно это слышать, ‒ проговорил он. ‒ Хотите признаюсь? У меня странное ощущение, что моя жизнь неожиданно стала в несколько раз полнее. Будто раньше она и вовсе была пустой.

Я на его слова отвечать не стала, да и не ждал он ответа. Пригубил немного вина из своего бокала и снова уставился на верхушки деревьев.

‒ Что вы помните из того времени, когда мы предположительно жили вместе? – спросил он спустя несколько минут. ‒ Из вашей памяти не могли стереть всего. Это было бы слишком заметно. Да и Дейрена вы вспомнили.

Я задумалась. А перед глазами появилось улыбчивое круглое лицо, обрамлённое ярко-рыжими кудряшками.

‒ У меня была подруга – Мирика Эванс, ‒ сказала я. – Мы общались очень близко, но не виделись с того дня, как я уехала из столицы. Хотела ей написать, но почему-то так этого и не сделала. А сейчас она уже должна быть замужем, следовательно, сменила фамилию. Найти просто так не получится.

‒ Я найду, ‒ пообещал Эйтан. – Может, помните ещё кого-то. С кем учились? С Кем дружили?

‒ Нет, никого, ‒ отрицательно мотнула головой. ‒ Разве что, помню одного профессора. Он у нас преподавал историю магии. А вот его имя, к сожалению, напрочь стёрлось из головы. Осталось лишь чувство, что он относился ко мне с большим теплом. Ну и Серфима. Мы с ним учились в одном университете, он как раз заканчивал пятый курс. Серф постоянно звал меня на свидания, но я долго не отвечала ему взаимностью.

‒ Видимо, пока ею не ответили за вас, ‒ нахмурился Эйтан. – С ним я бы тоже хотел поговорить. Вы знаете, где он сейчас?

‒ В Остере. Его туда пригласили курировать какой-то проект, ‒ пожала я плечом.

‒ Давно вы развелись?

‒ Полгода назад.

‒ До Остера неделя пути, ‒ задумался лорд Бестерли. – Ладно, отложим пока визит к вашему бывшему супругу. Для начала встретимся с теми, кого помню я, и с вашей Мирикой Эванс, а там видно будет.

Я кивнула. Этот план казался логичным. Дейрен, конечно, не врал, рассказывая о нас, но всё равно не помешает получить подтверждение его слов и от других людей.

‒ А ещё, ‒ проговорил Эйтан, ‒ я бы очень хотел побеседовать со своим отцом. Он ведь тоже менталист, и довольно сильный. Если я когда-то уехал в родовой замок не в себе, а вернулся нормальным, значит, именно папа навёл порядок в моей голове. Ему бы я это точно позволил. Точнее, не позволил бы никому, кроме него.

‒ Так, может, он и у меня в голове похозяйничал? – предположила я.

‒ Это вряд ли. Поверьте, он вообще не умеет вредить кому-либо. Очень добрый и понимающий человек.

‒ Тогда в кого же вы пошли характером? – вырвался у меня вопрос.

‒ В маму.

Я усмехнулась, но комментировать не стала. И между нами снова повисло молчание.

Вино было по-настоящему вкусным и не особенно хмельным. Я цедила его мелкими глоточками, наслаждалась вкусом и думала обо всём подряд. Но что странно, от того напряжения, что совсем недавно не давало дышать, теперь не осталось не следа. Не знаю уж, что в этом помогло больше: виноградный напиток или общество Эйтана Бестерли.

‒ Увы, мне всё равно придётся встретиться с вашим бывшим мужем, ‒ нарушил тишину мужчина. И сразу же пояснил: ‒ Я хочу дать Ильеру свою фамилию. Для этого придётся получить отказ его отца от родительских прав.

‒ И моё согласие, ‒ напомнила строго. – Вы так уверены, что я позволю?

‒ Надеюсь на это, ‒ вздохнул он.

‒ А если нет?

‒ И сознательно лишите сына звания лорда, будущего титула и внушительного наследства? Бросьте, Изабель. Бестерли – дальние родственники Его Императорского Величества. Высшая аристократия.

Конечно, он был прав. Я бы никогда так не поступила.

‒ К тому же у Иля есть бабушка, дедушка, тётя. Двоюродный брат, ‒ принялся перечислять Эйтан.

‒ Шерридан, ‒ сказала, иронично усмехнувшись. – Вот уж как интересно повернулась жизнь.

‒ А где ваши родители? – спросил Эйт.

‒ В деревне, ‒ ответила с грустью. ‒ На самом западе империи. Я их уже лет пять не видела вообще. Слишком далеко к ним ехать. Хотя раньше мы с Илем раз в год обязательно их навещали. Теперь же остаётся только переписываться.

Послышались шаги, а спустя несколько мгновений в круг света с тёмной аллеи вышел Ильер. А увидев нас, сидящих на ступеньках, широко и приветливо улыбнулся.

‒ Лорд Бестерли, доброго вечера, ‒ поздоровался он и многозначительно посмотрел на наши бокалы. – Решили посидеть на крылечке? Правильно, погода чудная. Мир прекрасен. Жизнь восхитительна!

Эти слова, а особенно тон, которым они были сказаны, заставили меня насторожиться. Нет, я была рада тому, что у сына хорошее настроение. Вот только выглядел он слишком странно.

Потом Иль бесцеремонно сел на ступеньку прямо между нами с Эйтаном, блаженно выдохнул и запрокинул голову назад.

‒ Какое красивое небо! Каждая звезда, как отдельный мир. Это так прекрасно!

‒ Ильер, скажи, что вы сегодня пили? – с искренней заинтересованностью спросил Эйт.

‒ Ничего, ‒ слишком серьёзно ответил сын. Да ещё и так активно замотал головой, что сразу стало ясно – врёт.

‒ А если подумать? – Эйтан подпёр голову рукой и посмотрел на него с хитрой улыбкой.

‒ Да ничего мы не пили, ‒ с лёгким возмущением заявил Иль. Но, наткнувшись на внимательный взгляд своего декана, стушевался и ответил: – Только зелье для восстановления сил. Тимас у алхимика с пятого курса купил. Тот сказал, оно безвредное. Ага, да только бьёт по голове, как мягкая кувалда. Ха. Кувалда! Ха-ха!

И залился развесёлым смехом.

Я сглотнула. Мой сын пьян? В его-то возрасте? Что за порядки творятся в этой академии?!

‒ Бель, спокойней, ‒ услышала я голос Эйтана. – Не паникуй. Как я понимаю, раньше подобного не случалось.

‒ Конечно нет!

‒ Поверь, ничего ужасного не произошло. Сама подумай, как он поймёт, что пить сомнительные зелья плохо, если сам не обожжётся на этом хотя бы раз?

‒ Эйтан! – возмутилась я. – Он ребёнок.

‒ Бель, он уже большой ребёнок. Который скоро вступит во взрослую жизнь. Ну попробовал веселящее зелье. Это не трагедия.

Потом повернулся к счастливо улыбающемуся Илю и добавил:

‒ А с тобой мы поговорим позже. Завтра утром, когда у тебя после этой дряни будет болеть голова. Так мои слова о вреде так называемых бодрящих напитков запомнятся лучше.

‒ Да что вы делаете трагедию из мелочи? – Ильер не переставал улыбаться.

Потом повернулся ко мне и вдруг крепко-крепко обнял.

‒ Мамуля, ты такая хорошая. Такая милая и понимающая, ‒ ласково проговорил он. ‒ У меня вообще самая красивая мама. На тебя даже мои друзья засматриваются.

‒ Иль! – попыталась я осадить его, но только сильнее раззадорила.

‒ Профессор, вот скажите, мама у меня красивая?

‒ Очень, ‒ с серьёзным видом согласился с ним Эйтан.

‒ А ещё умная, добрая, справедливая, ‒ принялся перечислять сын. А потом вдруг предложил: ‒ Может, возьмёте её замуж?

‒ Ильер! – выкрикнула я, отцепляя его от себя. – Что за глупости ты несёшь?! Всё! Немедленно иди в дом!

‒ Ну, а что, мам? – не понял он моего возмущения. – Отличный же вариант! Поженитесь, будете жить вместе. А я по праву смогу называть лорда Бестерли отцом. А то уже надоело объяснять всем и каждому, что мы не родня.

Как отреагировал на это Эйтан? Рассмеялся. Искренне, почти до слёз. Тут уж даже моему чрезмерно развеселённому сыну стало непонятно происходящее. Он свёл чёрные брови к переносице и в непонимании уставился на Бестерли.

‒ Не хотите? И не надо, ‒ обиделся Ильер.

‒ Нет, нет, очень хочу, ‒ поспешил оправдаться Эйт. ‒ Можешь прямо сейчас начинать называть меня папой. Давай порепетируем.

‒ Как? – не понял парень.

‒ Просто. Я первый начну, ‒ затем посмотрел в глаза Илю и сказал: ‒ Сын.

‒ Отец? – улыбнулся Ильер, по-своему поняв суть происходящего. – А можно «папа»?

‒ Конечно, ‒ покивал Бестерли и добавил: ‒ Сынок.

‒ Классная игра, ‒ рассмеялся Иль. – Мам, давай с нами. Называй профессора «любимый».

‒ Нет уж, обойдёмся без столь громких заявлений, ‒ раздражённо бросила я.

‒ Да чего ты? Это ж просто для шутки, ‒ не сдавался Ильер. – Правда, пап?

‒ Правда, правда, ‒ ответил до удивительного счастливый Эйтан. Поднял свой бокал и обратился ко мне: ‒ Бель, давай выпьем за нашу семью?

‒ Эйт, нет семьи! – выпалила нервно. ‒ А ты сейчас самым наглым образом играешь на чувствах Ильера. Пользуешься его состоянием и вынуждаешь заранее принять то, чего он, возможно, принимать не захочет.

‒ Он уже принял, ‒ заявил Бестерли и сам коснулся бокалом моего бокала.

Пригубил и словно между прочим спросил у Иля:

‒ А фамилию мою возьмёшь?

‒ Ильер Бестерли? – задумчиво произнёс сын. – Звучит красиво. Беру.

‒ Только в комплекте с фамилией ещё энное количество обязательств и обязанностей, ‒ заметил Эйтан.

‒ Всё равно беру. Глупо отказываться. Не каждый день предлагают стать частью аристократического рода.

Эйт посмотрел на меня, явно оценил моё хмурое лицо.

‒ Бель, да перестань ты дуться. Поверь, так ему даже проще будет всё принять.

Он уже несколько раз обратился ко мне на «ты», да и ситуация складывалась далёкая от официальных обращений. Можно сказать, что таким образом хитрый менталист заставил меня если не снести, то явно отодвинуть мою защитную стену.

‒ Ты хитрец и интриган, ‒ ответила ему. – Даже сына в свои игры втягиваешь. Есть в этом мире хоть кто-то, кем ты не играешь?

‒ Я не играю, Бель. С вами ‒ уж точно.

‒ Да? А как в таком случае всё это называется? Нет, Эйт, ты манипулируешь другими, как дышишь. И плевать тебе, о ком идёт речь.

‒ Мам, ‒ неожиданно осадил меня Ильер. – Не ругайтесь, пожалуйста.

И, что странно, его голос теперь прозвучал почти нормально.

Он встал со ступеньки, медленно спустился вниз и повернулся к Эйтану. Некоторое время просто смотрел на него, явно ожидая пояснений. И дождался.

‒ Да, Иль. Ты всё правильно понял, ‒ кивнул Бестерли. ‒ Но и мы с Бель узнали об этом только сегодня. Теперь нам предстоит понять, как всё это вообще получилось, и почему мы друг друга не помним.

Никогда в жизни мне не приходилось видеть Ильера настолько растерянным. Кажется, после этой фразы выпитое им зелье мгновенно перестало действовать.

‒ Нет, это не было интрижкой, ‒ вдруг покачал головой Эйтан.

‒ Вы что, слышите мои мысли? У меня же щит! – выпалил Иль.

‒ Магия у нас одна, а опыта у меня в разы больше. И пока я сильнее тебя, хотя твой потенциал впечатляет, ‒ пояснил Эйтан.

‒ И вы на самом деле мой отец, ‒ утвердительно, но как-то нерадостно произнёс мой сын.

Отвернулся, выдохнул, сделал шаг в сторону, но остановился и посмотрел на меня.

‒ Мам…я пойду к ребятам в общагу. Переночую там. Мне… нужно подумать.

И быстро направился прочь.

‒ Иль! – крикнула ему вслед.

Даже хотела пойти за ним, но меня остановил Эйтан. Он поймал меня за руку и просто не позволил встать.

‒ Дай ему побыть наедине с собой.

‒ Пусти меня! – рявкнула, отобрав свою руку. – Зачем?! Для чего было делать это так?! Почему ты не подождал? Есть же множество способов донести неприятные новости. Постепенно подготавливая.

‒ Это не настолько неприятная новость, ‒ покачал головой Эйт.

‒ Ты её принял? Молодец! Я вот принять никак не могу. Чего уж говорить об Ильере?! Ты опять поступил так, как хочется тебе. Даже не подумал о его или моих чувствах!

‒ Ошибаешься, я понял, что этот момент – самый удачный, ‒ парировал Бестерли. ‒ Во-первых, Иль был немножко навеселе, а во-вторых, мы рассказали ему, как только узнали всё сами. То есть, не стали ничего скрывать. Отнеслись к нему, как ко взрослому. Поверь, он оценит. Сейчас ему просто нужно время.

‒ Ты всегда уверен, что знаешь, как лучше для других? ‒ я не собиралась успокаиваться.

‒ Потому что умею думать и анализировать, ‒ его голос звучал твёрдо и спокойно.

‒ Хочешь сказать, что я этого не умею?

‒ Я такого не говорил, ‒ отрезал Бестерли.

‒ Это бессмысленный разговор, ‒ я выдохнула, отпила немного вина и отставила бокал на ступеньку. – Так, давай вернём обратно стену. Иначе разругаемся.

‒ Это не поможет, ‒ уже куда спокойнее произнёс Эйтан. – Ладно, Бель. Прости. Но я всё равно не жалею, что Иль всё узнал сразу.

Он допил остатки вина и поднялся на ноги.

‒ Я пойду. Тебе тоже нужно время, чтобы всё принять.

Эйт протянул мне пустой бокал и спустился на пару ступенек вниз.

‒ Знаешь, наверное, после вот такой ссоры мы с тобой и разошлись окончательно, ‒ предположила я. – Сразу же видно, что нам тяжело общаться друг с другом. Видимо, ты и тогда пытался мной манипулировать. Потому и вынудил жить с тобой.

‒ То есть, ты не веришь, что мы с тобой могли друг друга любить?

‒ Я не верю, что ты вообще мог любить кого-то.

Он не стал ничего отвечать. Одарил долгим странным взглядом, вежливо попрощался и ушёл. А я так и осталась сидеть на ступеньках.

И лишь когда его шаги окончательно стихли, и пришло осознание, что Эйтан на самом деле оставил меня одну, вдруг стало особенно тяжело и грустно. Обида, которая горела во мне ещё минуту назад, как-то резко перестала казаться важной. А ей на смену пришло ощущение одиночества и чувство вины. Мигом вспомнились все злые слова, которыми я сегодня награждала Бестерли. Все обидные эпитеты, которые так и остались в моей голове не озвученными.

Дева-заступница, ну почему рядом с ним я напрочь теряю самообладание? Почему так легко срываюсь, и даже не думаю сдерживаться? Хотя… наверное, это просто ещё одно доказательство того, что когда-то мы были очень близки. Видимо, тогда я позволяла себе с ним полную свободу мысли и действий, и подсознание это помнит. В то время, как сознание напрочь забыло.

Вдруг со стороны ближайших кустов послышался шорох. Я насторожилась, а вмиг обострившаяся интуиция подсказала, что это неспроста. Вскоре звук повторился, и стало понятно, что кто-то продвигается через густые заросли. Некоторое время я прислушивалась, пытаясь решить, как правильнее поступить. Но потом всё-таки встала, сжала рукой браслет-артефакт для вызова стражей и тихо направилась к кустам. Вот только там уже никого не было. Но на тёмной аллее, ведущей к общежитиям студентов, мелькнул силуэт ‒ высокая, стройная девушка. Увы, большего с такого расстояния в темноте мне рассмотреть не удалось.

Но что она делала в кустах у моего дома? И, главное, как много она слышала из нашего разговора с Эйтаном?