Глава 12. Подруга из прошлого

Уже подходя к дому, адрес которого дал мне Эйтан, я к собственной досаде поняла, что волнуюсь. Наверное, будь рядом Эйт, он бы смог отвлечь меня беседой. Да и вообще, в его присутствии мне бы было гораздо спокойнее. Но от мысли, что он в кои-то веки прислушался к моему мнению, на душе разливалось тепло.

Нужно признаться хотя бы себе, Эйтан меня будоражил. С ним я становилась чрезвычайно эмоциональной, чувствительной, дерзкой. С ним я вела себя так, как не позволяла себя вести ни с кем другим. С ним мне будто бы даже дышалось легче. И всё же я сознательно отталкивала его. И не врала, когда говорила, что не ищу отношений. Сейчас ‒ уж точно. Но и совсем уж прекращать общение мне не хотелось. Потому и придумала эту странную дружбу.

Нет, я давно не была наивной девочкой и прекрасно понимала, что дружить у нас вряд ли получится. Но пока мы оба будем играть в друзей, то сумеем узнать друг друга лучше. И, возможно, тогда я всё-таки смогу решиться… попробовать.

Добравшись до трёхэтажного особняка, расположенного в элитном районе столицы неподалёку от императорского дворца, я остановилась и постаралась привести мысли в порядок. В дверь стучала уже почти спокойно. Но когда лакей сообщил, что миледи меня ожидает, в душе снова всколыхнулся страх.

Нет, я не боялась Мирику. Скорее меня пугало то, что она могла рассказать. Но, несмотря на собственное смятение, за лакеем я направилась с гордо расправленными плечами и лёгкой улыбкой. Очень хотелось предстать перед старой подругой достойно.

Но, едва переступила порог уютной гостиной оформленной в бежево-розовых тонах, и на меня буквально налетел рыжеволосый ураган.

‒ Иза-а-абе-е-ель! ‒ воскликнула девушка, сжав меня в крепких объятиях.

Правда, тут же отпустила и даже отошла на пару шагов. Теперь мы просто рассматривали друг друга с одинаковым интересом.

Мирика изменилась. Стала заметно пышнее. Я помнила её худенькой и угловатой, сейчас же передо мной была особа с очень выдающимися формами, которые только подчёркивало пастельно-зелёное платье. А вот задорные рыжие кудряшки остались прежними, но теперь Мири всё же научилась укладывать их в причёску. На её щеках играл румянец, а в карих глазах я видела всё тот же тёплый огонёк.

‒ Мири, ‒ улыбнулась старой подруге. – Здравствуй. Я очень рада тебя видеть.

Она взяла меня за обе руки, а смотрела с настоящим восторгом.

‒ Даже не представляешь, как я счастлива, ‒ проговорила Мирика. ‒ Подумать только, ты так долго не писала, не приезжала. Я уже и не надеялась встретиться.

‒ Прости, ‒ ответила виновато. – Я и сейчас к тебе больше по делу. Наверное, если бы не оно, то не смогла бы решиться назначить встречу. Всё же столько лет прошло. Мы стали совсем другими.

‒ Но в главном остались теми же девчонками, ‒ весело заявила она и повела меня к небольшому диванчику, возле которого красовался чайный столик на резных ножках.

Мы присели рядом, Мири так и продолжала сжимать мою ладошку, будто боялась, что убегу. Но я чувствовала себя комфортно рядом с ней, будто и не было между нами этой долгой разлуки.

‒ Ты давно замужем? – спросила её.

‒ Десять лет, ‒ ответила улыбчивая Мирика. – Очень хотела, чтобы ты была на моей свадьбе подружкой невесты, но не знала твоего адреса. И никто не знал. Я даже хотела спросить у Бестерли, но он к тому времени стал птицей очень высокого полёта. Да и вряд ли ему было известно, куда ты сбежала.

‒ Мири, ‒ я вздохнула и опустила взгляд. Потом всё же смогла собраться с мыслями и призналась: – Не знаю, как так вышло, но я совсем не помню Эйтана. Да и о тебе вспомнила совсем недавно. Будто кто-то навёл свои порядки в моей памяти.

‒ Серьёзно? Какой ужас! ‒ она приложила ладони к щекам.

‒ Да, Мири. Ужас. Я только несколько недель назад приехала в столицу, и с тех пор со мной происходят жуткие странности. И самая удивительная из них – Эйтан Бестерли. Мы с ним работаем в Императорской академии магии. Несколько раз столкнулись по разным вопросам, и при каждом таком столкновении я просто впадала в ступор.

Мне оказалось очень легко говорить с Мири. Будто наши встречи не разделяло шестнадцать лет. Будто я снова вернулась в юность, в те времена, когда считала эту девушку почти родной. Да, мы знали друг друга не так уж и долго, но удивительным образом сошлись с самого момента знакомства. Это была дружба с первого взгляда… если такая вообще существует.

Я рассказала подруге всё, что касалось нас с Эйтом. Конечно, пришлось упомянуть и Ильера. Мири пришла в восторг от того, что у меня такой взрослый сын, и изъявила желание с ним познакомиться. У неё тоже были дети ‒ две девочки девяти и шести лет. Обе пошли внешностью в мать – росли такими же рыжими и кучерявыми. Они забежали в гостиную, как два тайфуна, познакомились со мной сами, рассказали, что выращивают в саду виноград и яблоки, а в загородном имении у них есть собственный домик на дереве. А потом так же быстро убежали, едва услышав оклик разыскивающей их гувернантки.

‒ Такие они у меня шебутные, ‒ проговорила Мири, проводив дочерей взглядом. Потом снова посмотрела мне в глаза и покачала головой. – Знаешь, вот после твоего рассказа я стала вспоминать, и теперь многое начало казаться странным. Я хорошо помню вас с Эйтаном Бестерли. Тебе, если честно, завидовал весь наш курс. Такого красавца отхватила, да ещё и наследника герцогского титула. Все видели, как он на тебя смотрел, какая любовь была в его глазах, и завидовали ещё сильнее. Ты же просто не замечала косых взглядов. После занятий летела к нему, как на крыльях. Я только умилялась этому. Прикрывала тебя перед комендантом, когда ты не приходила ночевать.

‒ Даже не представляю, как могла позволить себе такое вызывающее поведение, ‒ призналась я.

‒ Ты была влюблена и счастлива, ‒ по-доброму рассмеялась подруга. ‒ Тем более, собиралась замуж. А после окончания первого курса, когда все разъехались по домам, ты и вовсе перебралась жить в квартиру Бестерли.

‒ Ты тоже уехала тогда? – задала я важный вопрос.

‒ Нет, ‒ она самодовольно усмехнулась. – Я на время каникул устроилась в нашем универе младшим садовником, и мне позволили остаться в общаге. Мы с тобой каждый день виделись. Ты приходила мне помогать, потому что скучала одна дома, когда твой благоверный уходил на работу. Но однажды ты не пришла. Не явилась и на следующий день, и на третий. Я начала переживать. Сама отправилась к тебе. Тогда бледный и осунувшийся Бестерли сообщил, что ты в больнице.

‒ Что произошло? – спросила взволнованно.

Моя интуиция вся напряглась и буквально кричала, что это очень важно.

‒ На тебя кто-то напал. Кажется, ‒ задумалась она. – Точно я так и не узнала. В больницу меня и вовсе не пустили. Уж не знаю почему. А после выписки ты вдруг уехала, да ещё и с Серфимом Кайсом, которому до этого всегда вежливо отказывала.

‒ Ты помнишь Серфа?! – выдала я удивлённо.

‒ Конечно, ‒ кивнула подруга. – Он как раз диплом тогда получил, но сразу не уехал, всё на что-то надеялся. Ему тоже разрешили продлить проживание в общежитии. Он знал, что ты ко мне приходишь, и тоже заявлялся с цветами. В любви тебе признавался, замуж звал. А ты только раздражалась и не знала, как же его окончательно отшить. Вроде как даже сообщила о нём своему Бестерли. Тот популярно объяснил Кайсу, что некрасиво делать предложение чужой невесте. И Серф даже понял и отстал от тебя. Потому я была в шоке, узнав, что ты вдруг вышла за него замуж.

‒ Это всё очень непонятно. Я ведь помню Серфа. Как мы с ним гуляли по набережной после занятий, как он катал меня на белоснежной пролетке, как любил кружить при встрече.

Мири посмотрела на меня, как на душевнобольную.

‒ Это всё было, ‒ согласилась она и сразу же добавила: ‒ Но только с Бестерли. И прогулки, и пролетка, и кружил он тебя каждый раз, как только ты попадала в его объятия. И целовал при всех, ни капли не стесняясь. И букетики носил: каждый день разные. Однажды даже влез ночью в окно нашей с тобой комнаты. А она, между прочим, располагалась на третьем этаже.

‒ Дева-заступница, ‒ я растерянно потёрла виски. – Получается, мне не просто стёрли память, а заменили одни воспоминания другими? Какой кошмар!

‒ Тут явно сильный менталист поработал, ‒ сочувственно произнесла подруга. – У моего Норли есть знакомый специалист по лечению травм от ментальной магии. Давай обратимся к нему?

‒ Спасибо, Мири, но после рождения сына моё сознание закрыто для любого менталиста, ‒ с грустью поблагодарила я. – Так что, придётся восстанавливать память по чужим рассказам.

‒ Может, съездишь на квартиру, где вы жили? Вдруг что-то вспомнится? Или лучше сразу в родовой замок Бестерли. Вы туда вдвоём на неделю перед помолвкой уезжали. Вернулась ты в полном восторге.

‒ Ты была на моей помолвке? – спросила я.

‒ Конечно, ‒ широко улыбнулась подруга. – У меня даже магснимок есть с того дня. Хочешь, покажу?

Я согласилась без малейших сомнений. Думала, Мири будет долго разыскивать нужную карточку, но она оставила меня буквально на пару минут. А вернулась с большим альбомом, в котором были расклеены перенесённые на бумагу магснимки и вырезки из газет. Она быстро долистала до нужной страницы и с гордым видом развернула альбом ко мне.

Я опустила взгляд и обомлела. На яркой цветной карточке были изображены двое: я и Эйтан. Да, оба выглядели моложе, чем сейчас, но важным было не это, а то, каким счастьем горели наши с ним глаза. Он держал меня за руку, наши пальцы были переплетены, и создавалось ощущение, что переплетены ещё и души. Тут любой бы сказал, что эти двое на снимке без ума друг от друга. А я, кажется, только сейчас окончательно поверила, что все рассказы о нашем общем прошлом ‒ чистая правда.

‒ В записке, которую мне принесли сегодня утром, было сказано, что ты придёшь с Бестерли, ‒ с понимаем проговорила Мирика. – И я решила, что вы снова вместе.

‒ Он хотел пойти со мной, но я отказалась. Заявила, что должна сама с тобой поговорить. И упрекнула его в том, что он на меня давит и пытается манипулировать.

Мири довольно улыбнулась.

‒ Ничего не поменялось, ‒ сказала она, качая головой. – Раньше ты жаловалось ровно на то же самое. А однажды призналась мне, что сама начала замечать за собой подобные выкрутасы. Смеялась и говорила: «С кем поведёшься, от того и наберёшься».

Я тоже улыбнулась, а по сердцу разлилось тепло.

Мы с Мири проговорили до самого вечера. Когда с работы вернулся её супруг, она тут же принялась нас с ним знакомить. Он оказался приятным, милым мужчиной лет сорока. И к Мирике явно относился с любовью.

От подруги я уходила с лёгким сердцем и уймой новой информации. А, бредя по утопающим в сумерках аллеям академии, вдруг поймала себя на том, что отчаянно хочу поговорить с Эйтаном. Рассказать ему, что узнала о нас. Показать карточку с магснимком, которую выпросила у Мири.

Когда зашла домой, обнаружила на кухонном столе записку от сына. Иль писал, что поужинал в столовой и ночевать останется в общежитии. Просил не волноваться за него. А в конце сообщил, что поговорил с отцом.

Вот так просто Иль дал мне понять своё отношение к родству с Бестерли. Если сын ещё не принял его окончательно, то теперь это просто дело времени. И я совру, если скажу, что не была этому рада.

Ещё раз перечитав записку сына, я развернулась и покинула пустой дом. Коль Ильер всё равно ушёл, то ничего не мешает мне наведаться к Эйтану. Просто поговорить.