Глава 13. Эксперимент

Дверь мне открыл лакей.

При виде темноволосого молодого мужчины в сером форменном костюме, я немного стушевалась. Ведь умудрилась забыть, что у Эйтана есть прислуга. Думала, меня встретит сам Эйт. Но, видимо, лорду Бестерли не по статусу обходиться в быту без чужой помощи.

‒ Доброго вечера, тиса Кайс, ‒ поздоровался лакей. – По какому вы вопросу?

‒ По личному, ‒ ответила я.

‒ Проходите, ‒ он отступил от входа, пропуская меня внутрь. – Милорд в своём кабинете. Но вы можете подождать его в гостиной.

Когда лакей ушёл, я остановилась посреди светлой комнаты и всё же решила осмотреться. Здесь было довольно уютно, мебель выглядела дорогой и добротной, на полу перед негорящим камином красовался мягкий ковёр, а на диване лежали небрежно разбросанные маленькие декоративные подушки. На стене висела одна единственная картина с изображением несущегося по волнам корабля с раздутыми белоснежными парусами. И рисунок был выполнен так реалистично, что, казалось, сейчас из него выплеснется вода, а всю комнату накроет волной.

‒ Доброго вечера, Бель, ‒ послышался за спиной голос Эйтана.

Я обернулась. Он стоял у входа в гостиную и тепло улыбался. А мне вспомнился тот вечер, когда пришла к нему за пропуском, чтобы отправиться искать Ильера. Да… тогда Эйт смотрел на меня совсем иначе.

‒ Доброго, ‒ ответила ему. – Надеюсь, я не отвлекла тебя своим визитом?

‒ Нет, что ты, ‒ сказал он. И тут же предложил: – Составишь мне компанию за ужином?

‒ На самом деле я пришла рассказать тебе о встрече с Мири. Но от ужина не откажусь.

‒ Отлично, Бель. Пойдём на кухню. У Херри, должно быть, уже всё готово.

‒ Он у тебя ещё и повар? – удивилась я.

‒ Он у меня универсальный специалист, ‒ усмехнулся Эйт. ‒ Многое может, многое умеет. Готовит, конечно, не особенно вкусно, но я привык.

Эйтан взял меня за руку и повёл в сторону кухни. А там вдруг решил представить мне своего лакея.

‒ Бель, знакомься. Это Херридел Смайт, ‒ произнёс он, указывая на парня. ‒ Закончил академию два года назад, менталист с выдающимися способностями. Осуждён за незаконное использование дара и нанесение тяжёлого вреда чужому здоровью. Приговорён к трём годам каторжных работ. Отбывает наказание у меня.

Херри бросил на него обиженный взгляд.

‒ Зачем вы так? – проговорил расстроенно. Видимо, не хотел лишний раз афишировать сей факт своей биографии.

Вот только Эйтан точно не испытывал ни капли вины за открытие чужого секрета.

‒ Я очень рассчитываю, что Изабель будет появляться в этом доме часто, ‒ сообщил ему Бестерли. ‒ И мне бы не хотелось, чтобы она узнала о тебе от кого-то другого.

Затем снова повернулся ко мне и пояснил:

‒ Бель, Херри едва не прикончил человека, который ударил его младшую сестру. На самом деле тот негодяй пытался взять её силой, но суд этого не доказал. Несостоявшийся насильник до сих пор на реабилитации. Но, как по мне, ему ещё мало досталось. Я сумел изменить приговор и взял Херридела к себе. Он не имеет права покидать границ академии до окончания утверждённого судом срока. И работает у меня.

Я на это смогла только кивнуть. В голове было слишком много мыслей. Вспомнились Шерри с Нико, которых Эйтан тоже спас от суда. Кажется, он не врал, когда говорил, что готов помогать любому своему ученику. И пример Херри это только лишний раз доказывал.

‒ Что у нас сегодня на ужин? – спросил Эйт своего повара.

‒ Овощное рагу с кусочками мяса и салат, ‒ ответил тот и добавил: ‒ Готовил не я. Взял в столовой. У нас продукты закончились.

‒ Хорошо, распоряжусь, чтобы доставили, ‒ кивнул Эйтан и дал парню знак накрывать на стол.

Пока Херри занимался расстановкой приборов, хозяин дома сам принёс бутылку уже знакомого мне вина и разлил его по бокалам. Я не стала отказываться. Если честно, даже хотелось немного расслабиться после столь насыщенного дня.

Потом лакей-менталист-преступник оставил нас наедине, и мне сразу стало немного не по себе. Почему-то такое со мной случалось каждый раз, когда я осознавала, что мы с Эйтаном только вдвоём. Но обычно это чувство проходило всего через пару минут. Так случилось и сейчас.

За ужином мы говорили на отвлечённые темы. Это уже стало нашей странной традицией ‒ не заводить сложных разговоров во время еды, а переходить к ним лишь после окончания трапезы. Эйт рассказал о том, что скоро в академии состоится большой осенний бал, который особенно любят первокурсники. О подготовке к нему, которая уже началась. Спросил, где я заканчивала учёбу, ведь уехала же из столицы после первого года обучения. И я поведала ему, что пошла учиться в Брихтский университет, когда Илю исполнилось три. Серфим нанял няню, и только благодаря ей я смогла закончить учёбу. После получения диплома, поступила в аспирантуру, потом получила звание профессора и так и осталась там преподавать.

‒ А я степень по менталистике получил только два года назад, ‒ признался Эйтан. – Раньше не до этого было. Но став работать тут преподавателем, быстро понял, что просто обязан заиметь звание профессора. Благо, знаний в области ментальной магии мне хватало. Оставалось только собрать некоторые свои исследования в одну работу и правильно её оформить. Зато сразу после меня назначили деканом факультета.

‒ То есть, в академии ты не так давно? – удивилась я.

‒ Нет. До этого работал менталистом-дознавателем. Числился в императорской тайной гвардии, но сотрудничать приходилось со всеми подразделениями стражей столицы.

‒ Почему ушёл?

‒ Отправили в отставку, ‒ признался Эйт и грустно усмехнулся. – Его Величество побоялся, что я могу скоро тронуться умом с такой работой. И решил определить меня в академию. К детям. Это что-то вроде реабилитации.

Теперь я смотрела на него иначе. Всего парой фраз он сказал мне о себе больше, чем за всё время нашего знакомства. Хотя, что я вообще знала о работе менталистов-дознавателей? Имела лишь отдалённое представление. Да и о самом Эйтане мне было почти ничего неизвестно. Несмотря на общего сына и прошлое, мы с ним оставались друг для друга лишь поверхностными знакомыми.

‒ А ты почему выбрала стезю преподавателя? – спросил Эйт, наполняя наши бокалы.

Он уже закончил с едой и теперь сидел, расслабленно откинувшись на спинку стула.

‒ Я просто очень люблю историю, ‒ призналась, сосредоточенно накалывая на вилку кусочек огурца. – И мне всегда нравилось делиться своими знаниями. А дети оказались самыми благодарными слушателями и зрителями. Им нравятся мои иллюзии, и после такой методики преподавания они куда лучше запоминают материал. Воспринимают события прошлого не как сухие факты, а как целые занимательные истории. Один студент как-то сказал, что мои лекции для него, как походы в театр иллюзий, только интереснее. Если честно, эта похвала стала для меня самой высокой.

‒ Когда ты об этом рассказываешь, у тебя глаза горят, ‒ улыбнулся Эйтан. – Мне нестерпимо захотелось попасть на твои лекции.

‒ Приходи, ‒ рассмеялась я. – Ты же ректорский зам. Тебе можно даже без предупреждения.

‒ Спасибо, обязательно приду, ‒ кивнул он, глядя на меня с настоящим теплом. – Знаешь, я тоже немного умею создавать иллюзии. Служба заставила научиться. Не раз приходилось показывать на судах фрагменты чужих воспоминаний. Но это чаще всего были далеко не самые приятные моменты.

Его улыбка заметно потускнела, но он всё равно старался не показать, что эта тема его цепляет.

‒ Ты хотела рассказать мне о встрече с подругой, ‒ напомнил, видя, что я закончила с трапезой. – Узнала что-нибудь важное?

‒ Узнала, ‒ кивнула я.

И коротко пересказала ему всё, что сообщила мне Мирика. Эйт слушал внимательно, сосредоточенно. Но когда мой рассказ дошёл до момента, когда я попала в больницу, он весь подобрался и нервно отпил немного вина.

‒ То есть, именно после больницы ты уехала с Кайсом. А до того момента не отвечала ему взаимностью, ‒ проговорил он, нахмурившись. – Следовательно, существует вероятность, что именно твой бывший супруг организовал твои проблемы с памятью. И таким хитрым образом увёл тебя у меня.

‒ Хочешь сказать, ты мог бы не заметить, что на меня оказали ментальное воздействие? – спросила его. И сама отрицательно покачала головой.

‒ Заметил бы, это точно, ‒ вздохнул он и добавил: – А хорошая была версия.

‒ Но воздействие присутствовало. И ты меня всё равно отпустил, ‒ напомнила факты.

Эйт молчал. Кажется, ему было нечего на это ответить.

‒ А может, ты сам поработал с моими воспоминаниями? – озвучила я пришедшую в голову мысль. – Тебе, наверняка, не составило бы труда заменить себя в моей памяти на Серфа. Возможно, решил, что глупо женится на такой простушке? Или, к примеру, мы сильно поругались?

Эйтан поднял на меня взгляд, и в нём точно отражалось чувство вины.

‒ Учитывая, что я обвинял самого себя в твоём уходе… ‒ вымученно проговорил он, ‒ эта версия имеет право на жизнь. Но я не представляю, что могло заставить меня так поступить с любимой девушкой.

Мы сидели друг напротив друга, и вдруг мне очень захотелось коснуться его. Просто протянуть руку, провести по напряжённым плечам, разгладить вертикальную складочку на лбу. А в душе неожиданно родилась нежность. Да такой силы, что и не передать. Тогда-то я и вспомнила про магснимок. Встала из-за стола, прошла к сумке, которую оставила в гостиной и вернулась уже с карточкой.

‒ Вот, глянь, ‒ сказала, протягивая её Эйту.

Он взял молча и долго рассматривал наши изображения. А потом поднял на меня взгляд и спросил:

‒ Бель… как мы могли это потерять?

Его голос звучал безжизненно. А я впервые видела в глазах Эйтана Бестерли столько ярких эмоций. Сейчас он даже не пытался их прятать. Наоборот, сознательно позволял мне увидеть всю ту боль, которая съедала его в этот момент.

Я всё-таки не сдержалась. Опустила ладонь на его плечо. А он сразу накрыл мою руку своей и смежил веки.

‒ Что ты чувствуешь, Бель, когда касаешься меня?

‒ Сейчас только тепло, ‒ ответила, прислушавшись к себе. – Оно будто идёт изнутри. Прямо от сердца.

‒ А я безумно хочу обнять тебя, прижать к себе и никогда больше не отпускать. Мою душу рвёт на части от непонимания, почему я этого до сих пор не сделал.

Он горько усмехнулся и всё-таки посмотрел на меня.

‒ У нас не получится дружбы, ‒ сказал, покачав головой. – Рядом с тобой я каждое мгновение думаю только о том, как тебя поцеловать, обнять, какими правдами и неправдами уговорить остаться со мной подольше. Не могу вспомнить, чтобы хоть одна женщина вызывала во мне такие сильные чувства.

Он медленно поднялся. Моя ладонь с плеча соскользнула на его грудь, да там и осталась. Я просто не могла заставить себя отдёрнуть её, как и не могла сделать хотя бы шаг назад. А Эйт невесомо погладил кончиками пальцев мою шею. И вдруг склонился ближе и легко коснулся губами моих губ.

В этот момент меня накрыло настоящей лавиной эмоций, с которой я просто не смогла справиться. Среди них были и страх, и нежность, и беспомощность, и сожаление, и радость, и грусть. Они лились с такой силой, будто где-то прорвало плотину. Не удивительно, что сознание не выдержало такого потока и поступило самым верным для него образом – банально отключилось.

***

В себя я пришла на диване. Лежала на мягкой подушке, укрытая тонким, невесомым пледом. А рядом, прямо на полу, сидел Эйтан.

Увидев, что я очнулась, он мягко мне улыбнулся и хотел взять за руку, но в последний момент сам себя остановил.

‒ Как себя чувствуешь? – спросил с плохо скрытым волнением.

‒ На удивление неплохо, ‒ ответила, прислушавшись к себе.

На самом деле ощущала лёгкую слабость, но сейчас она казалась незначительной. В остальном же ничего не напоминало о произошедшем казусе.

‒ Ты была права, предполагая, что от моего поцелуя можешь упасть в обморок, ‒ сказал Эйтан.

‒ Должна же и я в чём-то оказаться права, ‒ улыбнулась, наслаждаясь его нежным взглядом.

‒ Полагаю, это последствия ментального вмешательства. Того самого, шестнадцатилетней давности.

‒ И как от них избавиться? – спросила, нехотя садясь.

‒ Снять воздействие, ‒ ответил Эйт.

‒ То есть, никак.

‒ Я смогу это сделать, только если ты сама пустишь меня в своё сознание, ‒ предложил Эйтан. ‒ Но в твоём случае нужно полное доверие и максимальная открытость.

‒ Прости, но…

Он отрицательно покачал головой.

‒ Понимаю, пока этого нет, ‒ сказал, не отводя взгляда. – Потому что мы плохо друг друга знаем. Но ведь ничего не мешает нам познакомиться поближе.

Он всё-таки взял меня за руку, но сейчас от его прикосновения я ощутила лишь лёгкую волну жара.

‒ Давай хотя бы попробуем? – не желал сдаваться Бестерли.

Я не знала, что ему ответить. Мне нужно было время на принятие этого решения. С одной стороны, он, конечно, прав. Воздействие стоит убрать. Но с другой – от одной мысли, чтобы впустить Эйтана в свою голову, дать доступ к прошлому, к моим мыслям, чувствам, тайнам, желаниям, мне становилось дурно. Нет, не смогу. Это точно.

‒ Прости, но вряд что-то получится, ‒ сказала с сожалением. – Для этого нужна просто наивысшая степень доверия. Вряд ли я смогу открыться тебе настолько.

Он смотрел задумчиво. И уже по его взгляду было ясно, что Эйт всё для себя решил, и теперь обязательно найдёт способ добиться цели. Уж эту черту его характера я хорошо успела узнать.

‒ А ведь впервые ты упала в обморок, когда я просто взял тебя за руку, ‒ озвучил он свои мысли. – Но сейчас реагируешь на мои прикосновения гораздо спокойнее. Вероятно, с поцелуями будет также.

‒ Ты предлагаешь попробовать ещё раз? – спросила удивлённо. Возвращаться в беспамятство совсем не хотелось.

‒ Не сейчас, ‒ его улыбка стала хитрой. И вдруг он предложил: – Бель, а пойдём на свидание? Ты, вот, давно в театре была?

‒ Давно, ‒ вздохнула. – Даже не помню, когда. Наверное, ещё до рождения Ильера.

‒ Тогда давай завтра вечером сходим на спектакль? А потом прогуляемся по набережной. Я угощу тебя ужином и самыми вкусными десертами в столице.

‒ Свидание? – повторила с усмешкой. – Странно применять к себе это слово. Оно подходит юным романтичным особам. А я к их числу давно не отношусь.

‒ Неправда, ‒ возразил Эйт. ‒ Вот я вижу перед собой красивую молодую женщину и очень хочу, чтобы она согласилась встретиться со мной вне территории академии.

‒ И снова будешь целовать? – я посмотрела на него строго.

‒ Буду, ‒ даже не подумал врать Эйт. – Уже предвкушаю этот момент.

Я медленно села. Голова не кружилась, да и вообще моё самочувствие было вполне обычным. Эйтан всё ещё оставался на полу и теперь смотрел на меня снизу. Сейчас, в простых бежевых брюках и незаправленной рубашке с закатанными рукавами, он выглядел особенно притягательным, домашним, милым. Эйт Бестерли вообще был видным мужчиной. И он нравился мне – это глупо отрицать. Так, может, не стоит отказываться от свидания с ним? Он же не замуж меня зовёт, а всего лишь в театр. А мне явно не помешает развеяться.

‒ Хорошо, я согласна, ‒ ответила, поймав тёплый взгляд аквамариновых глаз. – И на поцелуй тоже согласна. В конце концов, мне интересно, упаду ли снова в обморок?

‒ Меня безумно радует твой энтузиазм, ‒ ответил с сияющей улыбкой.

‒ А сейчас, думаю, мне всё же пора отправиться домой. Уже поздно.

‒ Я провожу, ‒ тут же ответил Эйт, поднялся на ноги и протянул мне раскрытую ладонь, а я приняла его руку без малейшего колебания.

Эйтан не стал переодеваться, вышел из дома в домашней одежде. На улице уже стемнело, на аллее зажглись фонари, а погода стояла немного прохладная. Я куталась в преподавательский китель и невольно задумалась о покупке нового пальто. Эйт и вовсе не взял верхней одежды. А увидев, что я поёжилась от холода, приобнял меня за плечи.

‒ Я сегодня познакомил Иля и Шерри, ‒ сказал он вдруг. ‒ Мне кажется, они найдут общий язык.

‒ У меня о твоём племяннике остались не самые приятные впечатления, ‒ ответила ему.

‒ Бель, ‒ вздохнул Эйт. – Парень просто оступился.

‒ Этот оступившийся потом приходил ко мне, предлагал деньги за то, чтобы забрала заявление, а когда отказалась, предложил себя в качестве постельной игрушки.

Эйтан замедлил шаг, а потом и вовсе остановился, вынуждая остановиться и меня.

‒ Это правда? – спросил, посмотрев мне в глаза. И сам же ответил: ‒ Правда. Ну я ему устрою! Просто в голове не укладывается!

‒ Он был в отчаянье, ‒ мне даже стало немного боязно за Шерридана. ‒ Но даже это не давало ему права говорить такие вещи.

‒ Больше он подобного не сделает, ‒ голос Бестерли звучал решительно.

И тут вдруг я краем глаза заметила движение. Кто-то выглянул из-за кустов, растущих по обе стороны от аллеи, и сразу же спрятался.

Интуиция мигом ощетинилась, намекая, что всё это неспроста.

‒ Эйт, там кто-то есть, ‒ сказала я, указав рукой на то самое место. И добавила: – А вчера наш с тобой разговор тоже подслушивала какая-то девушка.

Он даже не подумал ставить мои слова под сомнение. Решительно направился к кустам, и сразу оттуда послышались шорохи, а потом звук быстрых шагов. Тот, кто там сидел, явно не желал быть пойманным. Но от Эйтана так просто не уйдёшь.

Не прошло и полминуты, как созданный магией аркан скрутил и притянул к нам пойманную шпионку. Ею оказалась стройная симпатичная девушка с длинными чёрными волосами, гладкими, как струящийся шёлк. Даже будучи обездвиженной заклинанием, она выглядела уверенно, но смотрела при этом только на Бестерли.

‒ Вероника, и что ты здесь забыла? – спросил он, сунув руки в карманы брюк.

‒ Ничего, профессор. Просто проходила мимо, ‒ с честным видом ответила она.

‒ По кустам? – усмехнулся он.

‒ Потеряла серьгу.

‒ Даже не хочу знать, при каких обстоятельствах, ‒ бросил Эйтан и развеял свою магию. – Иди, скоро отбой.

Та даже не подумала спорить. И ушла так быстро, будто за ней кто-то бежал.

А я, глядя ей вслед, поняла, что вчера тоже видела именно её.

‒ Опять за старое взялась, ‒ покачал головой Эйт, провожая ту озадаченным взглядом. – Она в прошлом году весь второй семестр следила за мной. А на экзамене и вовсе в любви призналась. Я тогда постарался спокойно ей объяснить, что меня не стоит рассматривать в качестве спутника жизни. Что я намного старше, а вокруг уйма замечательный ребят. Даже допустил лёгкое воздействие, чтобы ей было проще пережить эту свою странную влюблённость. Она, вроде, меня услышала. В этом году вела себя нормально. И вот, снова.

Он сокрушённо отвернулся.

‒ Ладно, Бель, я разберусь. Не волнуйся.

И я не стала больше ничего об этом говорить. Теперь хоть стало понятно, что эта особа делала вчера у моего дома ‒ следила за своим возлюбленным деканом. Видимо, подозревает его в связи со мной. Следовательно, видит во мне соперницу.

Ох, надеюсь, у неё хватит здравого смысла не устраивать мне козней. Тут одной мстительной Айлы больше, чем достаточно. Даже представлять не хочу, на что может оказаться способна студентка-менталистка в порыве слепой ревности.