Глава 16. Магниты и обморок

Иль пробыл дома ещё около получаса. Уверена, если бы его не ждали друзья, то он бы с удовольствием провёл этот вечер в нашей компании. Я не была против его общения с отцом, даже наоборот – радовалась, видя, что им друг с другом интересно. Но сейчас едва смогла дождаться его ухода, потому что мне хотелось поговорить с Эйтаном наедине.

Просто поговорить, и ничего больше.

Ну, ладно, всё-таки услышать рассказ о показаниях, которые дала Айла, и, может, получить ещё пару-тройку поцелуев.

Дева-заступница, да что со мной такое? Я ведь раньше никогда не любила целоваться. Верила, что это просто моя особенность, как и полное равнодушие к близости с мужчиной. Но, кажется, сильно ошибалась. Потому что поцелуи Эйтана оказались настолько ошеломляюще приятными, что не наслаждаться ими было просто невозможно. Он поцеловал меня всего несколько раз, а я уже, кажется, начала впадать в настоящую зависимость.

В момент, когда за Ильером закрылась дверь, а мы с Эйтом остались на кухне вдвоём, меня снова накрыло предвкушением. Возникло ощущение, что даже воздух вокруг стал другим – тягучим, сладким, странно порочным. Мне нестерпимо захотелось подойти к Эйтану, коснуться его руки, снова ощутить его дыхание на своих губах. Пришлось призвать всю свою волю, чтобы суметь просто остаться на месте. Но потом я вспомнила про рыбу, которую собиралась отправить в печь, и эта мысль помогла хоть немного отвлечься.

‒ Ты обещал рассказать про допрос, ‒ напомнила Эйту.

Мне отчаянно требовалось что-то, способное прогнать из головы мысли и желания, которых там быть не должно. Увы, сейчас я уже не могла с уверенностью сказать, что смогу устоять перед этим мужчиной. Нет, не смогу. А что хуже всего – боюсь, могу сама потянуть его в свою спальню. Если уж быть честной хотя бы с самой собой, я уже почти мечтала об этом.

Эйт тоже был не в себе. Сидел на стуле, но неотрывно следил за каждым моим движением. Ловил каждый жест. А в глазах горело желание. Дева-заступница, надеюсь, его выдержка окажется сильнее моей. Иначе мы прямо сегодня переступим ту черту, за которой о дружбе не может быть и речи.

Эйтан вцепился пальцами в край стола и на несколько мгновений зажмурился. Потом сглотнул, медленно выдохнул и только теперь заговорил. Кажется, говорил о том, как Айла давала показания. Я пыталась сосредоточиться на его рассказе, но, если честно, постоянно теряла нить повествования. Нет, всё понимала, но стоило встретиться с горящими глазами Эйта, и по телу проносился жар, а мысли в голове начинали замедляться и плавиться.

Если бы не мой иммунитет к ментальной магии, можно было заподозрить воздействие. Ведь никогда раньше я не чувствовала ничего подобного. Более того, была уверена, что не способна испытывать возбуждение. Раньше даже сама перспектива близости с мужем вызывала у меня чувство глубочайшего отторжения. Его ласки казались мне неприятными. Его поцелуи я просто старалась перетерпеть, не говоря уже о большем. Потому сейчас моя реакция на Эйтана была особенно странной.

‒ Бель, ты меня слушаешь? – чуть хрипло спросил Эйт.

‒ Конечно, ‒ ответила ему.

Наши взгляды снова встретились, и у меня просто не получилось отвернуться. В этот момент бушующее во мне желание усилилось в разы. И я уже просто не представляла, как ещё с ним бороться.

‒ Ты смотришь на меня так, что я едва удерживаю себя на месте, ‒ почти болезненно признался Эйт. ‒ Очень хочу тебя поцеловать. Но сильно сомневаюсь, что смогу остановиться. Пожалуйста, скажи мне, что Иль вот-вот вернётся.

‒ Это не так, ‒ ответила, покачав головой. – Он останется на ночь в общежитии.

‒ Лучше бы ты соврала, ‒ едва не застонал Эйтан.

Но вдруг поднялся с места и быстро пересёк кухню.

‒ Бель, признайся, что ты сейчас чувствуешь? – спросил, остановившись в шаге от меня.

Я не удержалась, сама коснулась его плеча и с досадой поняла, что меня раздражает преграда в виде пиджака и рубашки. Тогда переместила ладонь выше, на шею Эйтана, а, ощутив под пальцами тепло голой кожи, едва не закатила глаза от удовольствия.

‒ Что со мной? – спросила саму себя шёпотом. – Почему я не могу этому сопротивляться?

‒ Можешь, если только захочешь, ‒ так же тихо ответил Эйт. – Оттолкни меня, Бель. Скажи, чтобы я ушёл. Скажи, что не хочешь моих поцелуев, ласк. Что не хочешь меня…

Последнюю фразу он сказал уже мне в губы. Но коснулся их лишь на мгновение и сразу отстранился.

‒ Я был уверен, что у меня железная воля, ‒ проговорил, погладив пальцами моё запястье. – Но сейчас она почему-то не работает. Не тогда, когда ты так на меня смотришь.

Я должна была его остановить. Но кто бы остановил меня? И почему от одной мысли, что мы просто разойдёмся в разные стороны, сердце протестующе сжималось?

‒ Но ведь можно не заходить далеко? ‒ мой голос звучал жалко.

Эйтан улыбнулся, а его глаза стали завораживающе тёмными.

‒ Можно попытаться, ‒ согласился он. – Но я не обещаю, что получится. Больше всего мне сейчас хочется просто отпустить себя.

Кажется, наши желания сегодня во многом совпадали. И я всё-таки не сдержалась, потянулась к нему. Хотя, это получилось удивительно взаимно. Едва наши губы встретились, и по телу пронеслась такая волна приятного жара, что стон вырвался сам собой. В этом поцелуе было столько страсти и нежности, что у меня подкашивались ноги.

И все стены, так тщательно выстраиваемые между нами, окончательно пали. Я больше не видела смысла их выстраивать, не хотела ничего контролировать. Наоборот, очень боялась, что сам Эйт вдруг остановится.

Мы целовались жадно. С каждым мгновением мыслей в голове становилось всё меньше, их все вытеснили чувства и жар желания. Очень скоро мне стало мало поцелуев, и так дико захотелось большего. Прямо сейчас. Прямо здесь.

Я всё-таки стянула с Эйтана и пиджак, и рубашку. Он быстро расстегнул все пуговички на моей блузке, а длинную домашнюю юбку просто задрал повыше. Мы не могли оторваться друг от друга. Лишь стоило чуть отстраниться, чтобы избавиться от очередного предмета одежды, и нас снова притягивало обратно, как два магнита разной полярности.

Но в тот долгожданный момент полного единения, когда я, наконец, почувствовала Эйта в себе, случилось то… чего как раз стоило ожидать, и о чём явно следовало подумать заранее. У меня перед глазами вдруг резко потемнело, голова пошла кругом, а сознание будто бы рухнуло в тёмное озеро и застыло в нём, не в силах выбраться.

Правда, отключилось оно как-то не полностью. Я словно застыла на тонкой грани сна и яви. Но мне так отчаянно хотелось вернуться обратно в реальность, что даже обмороку пришлось отступить.

‒ Бель! – взволнованный окрик Эйтана доносился словно через толщу воды. – Изабель!

Я зацепилась за этот голос, всей душой потянулась к нему. Медленно, через силу, задействовав всю имеющуюся у меня волю, открыла глаза. И… обнаружила себя лежащей на кухонном столе.

Эйт держал меня за руку, ласково гладил по волосам и выглядел откровенно растерянным. Никогда не видела его таким.

‒ Ты как? Что-то болит? Слабость?

В его аквамариновых глазах стояли испуг и сочувствие. А мне нравилось видеть в них совсем другие эмоции. Потому я молча притянула его к себе и поцеловала сама.

Эйт ответил, но был даже слишком осторожен и нежен, а вскоре и вовсе прервал поцелуй.

‒ Давай не будем торопиться? – предложил он, хотя во взгляде снова появилось желание. – Бель, я боюсь, что ты снова сознание потеряешь.

‒ Ну и пусть, ‒ отмахнулась. – Эйт, я хочу почувствовать то, чего никогда не ощущала. Эти эмоции для меня, словно незнакомый, но живительный водопад. Сомневаюсь, что решусь на подобное, если мы сейчас остановимся.

Эйтан внимательно посмотрел мне в глаза, а на его губах появилась откровенно счастливая улыбка. И вдруг он поднял меня на руки и понёс прочь с кухни.

‒ Там рыба в печи, ‒ вспомнила неожиданно.

Бестерли кивнул, произнёс незнакомое мне заклинание и продолжил путь.

‒ Что ты сделал? – спросила я.

‒ Накрыл кухню барьером, глушащим любую магию. Твоя печь просто перестанет работать. Точнее, нагревательный артефакт.

Мы поднялись наверх, вошли в мою спальню. Только там Эйт опустил меня на кровать, а сам навис сверху.

‒ Ты сказала, что хочешь почувствовать то, чего раньше не ощущала, ‒ прошептал он мне в губы. – Уверен, Бель, я уже ласкал каждый сантиметр твоего восхитительного тела. Но раз уж мы с тобой этого не помним, то с огромным удовольствием сделаю это снова.

И только теперь поцеловал. Сначала в губы, потом спустился к шее, плечам, ключицам, груди. Я же могла только млеть и давить в себе рвущиеся на свободу стоны.

Эйт не обманул, он в точности исполнил своё обещание.

Никогда не думала, что такое возможно. Что касания губ могут быть настолько будоражаще приятными. И уж точно представить не могла, что буду молить Эйта прекратить эти сладкие пытки. Мне безумно нравилось происходящее между нами, но нестерпимо хотелось большего. Хотелось его всего, без остатка. Хотелось полного единения. И когда оно всё-таки произошло, я вдруг ощутила себя цельной. Будто только так, только в полном контакте с Эйтаном Бестерли, становилась полноценной, настоящей. Собой.

Двигаясь во мне, он продолжал целовать меня в губы. Я отвечала на его поцелуи, ловила ритм и наслаждалась каждым мгновением. Мне от всего этого было слишком хорошо, по-настоящему восхитительно и как-то… правильно. И это удовольствие с каждым мгновением становилось всё сильнее, всё ярче, всё острее. Я уже просто задыхалась от наслаждения, но оно продолжало нарастать. И вдруг взорвалось. Рассыпалось фейерверками, растеклось раскалённой магмой прямо по душе. Оно было таким сильным, что на несколько секунд оглушило и ослепило. Я будто унеслась к звёздам и кружила там свободной и бестелесной.

Но почувствовала на своих губах ласковый поцелуй… и открыла глаза, возвращаясь в реальный мир.

Эйтан нависал надо мной, смотрел нежно, а на его губах красовалась лёгкая, немного порочная улыбка. Он разглядывал меня с открытым интересом и восхищением. Я же всё ещё переживала отголоски оглушительного удовольствия. Но чем оно становилось тише, тем отчётливей просыпался мой здравый смысл, а вместе с ним и другие эмоции. Смятение, сожаление… стыд.

‒ Бель, ‒ позвал Эйтан и склонился ниже, в явном намерении снова меня поцеловать.

Но я отвернулась.

‒ Отпусти меня, пожалуйста, ‒ проговорила тихо, почти на грани шёпота.

Эйт хмыкнул.

‒ Нет, ‒ сказал уверенным тоном. – И не подумаю.

Стараясь успокоить разбушевавшиеся эмоции, я обвела взглядом комнату. Только теперь окончательно осознала, что мы находимся в моей спальне. То есть, самой мне уходить попросту некуда.

‒ Отпусти, ‒ повторила. – Там рыба в печи. Нужно закончить её приготовление. И мне нужно в душ.

‒ Отлично, ‒ ответил Эйт.

Но вместо того, чтобы просто позволить мне встать, вдруг поднялся сам и подхватил меня на руки.

‒ Что ты делаешь? – спросила возмущённо.

‒ Как же? Ты сама сказала, что нужно в душ. Вот туда мы и направляемся.

Он старался говорить невозмутимо, но я видела в его аквамариновых глазах хитрый блеск.

‒ Эйтан! Немедленно поставь меня на ноги! – потребовала я.

‒ Обязательно поставлю. В ванной.

Нужную дверь он нашёл со второй попытки – всё же планировки комнат в наших с ним домах хоть и были похожими, но немного отличались. Войдя внутрь, Эйт опустил меня в центр овальной ванны и принялся крутить краны, настраивая температуру воды. А потом самым наглым образом влез ко мне и сел напротив.

В этот момент моё возмущение даже пересилило смущение. Я насупленно скрестила руки на груди и одарила Бестерли полным раздражения взглядом.

‒ Фурия моя прекрасная, ‒ ответил он с мягкой улыбкой и нежно провёл кончиками пальцев по моему плечу. – Такая грозная, красивая… обнажённая. Девушка-мечта.

‒ Ты же прекрасно знаешь, как меня бесит твоё самоуправство, ‒ заявила, глядя ему в глаза.

‒ А как с тобой иначе? Если бы не моё самоуправство, ты бы уже выпроваживала меня из дома. Хотя я не сделал ничего плохого.

‒ Соблазнил меня, ‒ я ткнула ему в его плечо указательным пальцем.

Изначально жест был грозным, но почему-то быстро превратился в нечто совсем иное. Я зачем-то прижала к обнажённой коже всю ладонь, а та странным образом сама собой сползла ниже, на красивую рельефную грудь, без единого волоса.

Эйтан внимательно следил за моими действиями и вдруг накрыл мою своевольную руку своей.

‒ В таком случае, у меня встречное обвинение, ‒ сказал он, подцепив пальцем мой подбородок. – Это ты, Бель, меня соблазнила. Заманила на ужин, даже сына нашего отправила в общагу. Коварная женщина.

‒ Что?! – выпалила, широко распахнув глаза. – Бестерли, какую чушь ты несёшь?

Но в ответ он просто склонился к моим губам и поцеловал. А я вместо того, чтобы оттолкнуть, сама обняла его за шею, углубляя поцелуй.

‒ Говорю же, коварная, ‒ повторил Эйтан спустя несколько долгих и сладких минут.

Он отстранился первым и поймал мой затуманенный желанием взгляд.

‒ Бель, ну признай ты, что я тебе нравлюсь. Просто произнеси это вслух. Поверь, сразу станет легче. У тебя ведь нет объективных причин избегать отношений со мной. Ни одной.

Его фраза мигом вернула меня с небес на землю.

‒ Эйтан, я не хочу отношений, ‒ проговорила совершенно искренне. И решила пояснить: ‒ Первые пять лет брака Серфим старательно контролировал каждый мой шаг, дико ревновал, хотя я ни разу не давала ему повода. Все решения принимал за меня. Когда я пошла учиться, ослабил контроль, но через год всё стало ещё хуже. Тогда я заявила ему, что если он продолжит перекрывать мне кислород, то я буду настаивать на разводе. И как ни странно, он услышал. Но с тех пор мы стали жить, как соседи. Почти.

После последнего уточнения в глазах Бестерли будто промелькнула тень. Он ведь прекрасно понял, что именно я имела в виду. И это уточнение явно ему не понравилось.

‒ Я только полгода официально свободна и полностью вольна делать то, что хочу, ни на кого не оглядываясь, ‒ добавила, не отводя взгляда.

Эйт подался ближе, потёрся носом о мой висок и принялся ласково поглаживать мою спину.

‒ Тебе хорошо со мной? – поинтересовался он шёпотом у самого моего уха. – Прошу, скажи правду. Ты же знаешь, что я почувствую ложь. Даже с твоей защитой.

Вздохнула. Уложила голову на его плечо и прижалась теснее.

‒ Очень хорошо, ‒ ответила чистую правду. – И душой, и телом.

‒ И мне, Бель, ‒ сказал в голос. – И душой, и телом. Я чувствую, что ты моя женщина. Об этом твердят и интуиция, и чутьё, и моё сердце.

‒ Это ничего не меняет, ‒ вздохнула я, но отстраниться от него не смогла. Или не захотела?

‒ А ты не думала, что из-за страхов и ошибок своего прошлого брака, можешь лишить себя возможности быть счастливой в настоящем? – спросил серьёзным тоном.

Я не стала ничего отвечать, и тогда Эйт продолжил:

‒ Понимаю, что тебе сложно довериться мне окончательно. И не стану тебя торопить. Но хочу попросить об одном: верь себе и будь открыта и честна хотя бы с собой. Сейчас твои слова и действия идут вразрез друг с другом. Ты тянешься ко мне, и сразу же пытаешься оттолкнуть. Прости, но так часто ведут себя подростки.

‒ Так ведут себя те, кто не знает, как поступить правильно, ‒ покачала головой. – Вот и я не знаю, Эйт. И тебя почти не знаю.

‒ Тогда будем продолжать знакомиться ближе, ‒ на его лице расцвела шальная улыбка. – И начнём, пожалуй, с водных процедур.

Именно с них мы и начали. Точнее, попытались. Правда, на некоторое время мытьё всё-таки пришлось отложить, так как мы были заняты куда более приятными вещами. Совершенно и абсолютно непристойными, но безумно приятными.

Собирались продолжить эти увлекательные игры в кровати, но тут уже у меня просто закончились силы. Я собиралась всего на несколько мгновений прикрыть глаза, понежиться в объятиях Эйтана, но банально уснула. А уже на грани сна и яви вдруг поймала себя на мысли: не хочу, чтобы он куда-то от меня уходил. И искренне надеюсь, что Эйт останется со мной на всю ночь.

***

Утром я проснулась одна. И, если честно, в первые мгновения пребывала в твёрдой уверенности, что мне просто приснился удивительно яркий реалистичный сон. Правда, длилось моё заблуждение ровно до момента, пока не обнаружила, что спала обнажённой. Это было совершенно на меня непохоже. Обычно я надевала на ночь не только бельё и сорочку, но и тёплые носки. А тут – голая.

Тогда-то и стало ясно, что сон не был сном.

И, словно в подтверждение этому выводу, на тумбочке обнаружился свёрнутый пополам лист бумаги. А, развернув его, я увидела послание, написанное ровным чётким почерком.

«Доброго утра, моя Бель. Я ушёл пораньше, чтобы тебе не пришлось в очередной раз меня выгонять. Это, конечно же, традиция, но, поверь, совсем неприятная. Надеюсь, тебе хорошо спалось в моей компании? Мне вот – отлично. Я был бы рад проводить с тобой каждую ночь.

Увы, вчера мы не смогли нормально поговорить, о чём изначально собирались. Предлагаю обсудить это за завтраком. Буду ждать тебя в восемь в преподавательской столовой за дальним столиком у окна.»

И подпись: «Твой Эйт».

Наверное, он как-то умудрился вложить в эти строки магическую силу, потому что я просто не могла выпустить из рук заветный листок. Перечитала послание несколько раз. Даже потащила с собой ванную, чтобы не расставаться с ним ни на мгновение. В моей душе всё пело и сияло. Казалось, меня просто разорвёт от такого буйства чувств. А особенно грели слова «моя Бель» и «твой Эйт». Они звучали как признания, и даже больше. Как обещание или даже клятва.

Тогда-то я и задумалась, а хочу ли иметь полное право считать Эйтана Бестерли своим? И с одной стороны, от мысли об этом мне становилось радостно и тепло. Но была и другая сторона – прямо противоположная. Ведь я понимала, что Эйт обязательно будет стараться контролировать меня и самостоятельно принимать решения. Но больше всего я боялась даже не этого, а того, что он загонит меня в рамки и лишит того, что я только недавно начала ощущать. Чувства свободы.