Глава 18. Допрос

Новость о попытке ареста Вероники Моунс облетела академию всего за несколько часов. При иных обстоятельствах мы бы постарались сохранить причину её задержания в тайне, чтобы лишний раз не бить по репутации факультета, да и менталистов в целом. Но Вероника была потенциально опасна для других студентов. Потому ректор приказал кураторам групп предупредить подопечных о том, как вести себя при встрече с преступницей. А ещё он потребовал проверить у каждого студента исправность артефакта, защищающего от ментальных воздействий, и в срочном порядке подпитать те, в которых ослаб магический заряд.

Стражи разыскивали Веронику в городе и на территории академии. Но пока безуспешно. Судя по всему, она ещё вчера узнала, что именно меня попросили снять воздействие с Айлы. Тогда-то и решила сбежать. Вот только долго прятаться не сможет. Постоянно подпитывать щит, экранирующий магический поиск, слишком энергозатратно, а артефакты с такими свойствами стоят недёшево. Для неё единственный шанс уйти от стражей ‒ это покинуть столицу, а потом и империю. Причём, в самое ближайшее время, пока образцы её крови, необходимой для поиска, не разослали по крупным городам.

Да, любой юный маг, поступающий в академию был обязан оставить оттиск ауры и сдать немного своей крови. На каждую такую пробирку накладывалось заклинание постоянного стазиса, и хранились эти образцы в особом архиве Магического контроля. Делалось это для того, чтобы в случае серьёзного происшествия, по ауре сразу определить мага-виновника. Ну а найти его уже помогала кровь.

Кстати, особо опасных преступников, чья вина доказана, по этой самой крови могли просто устранить на расстоянии, проведя особый ритуал. Так что маги в нашей стране фигурировали в уголовных делах куда реже, чем обычные люди. Увы, это всё равно случалось.

На допросе очнувшейся Айлы Морри я присутствовал, как представитель академии. И хоть уже успел узнать о некоторых моментах её взаимоотношений с Вероникой, но рассказ девушки всё равно слушал очень внимательно.

‒ Я знала, что она влюблена в лорда Бестерли, ‒ рассказывала Айла сидящему напротив неё капитану Истеру. – Но у нас многие в него влюблены.

Лиам бросил на меня укоризненный взгляд, но сразу снова вернулся к пострадавшей. Сама девушка меня не видела ‒ пришлось прикрыться отводом глаз. На этом, кстати, настоял сам капитан.

‒ Красивый, видный мужчина и ещё совсем не старый. Мне он тоже одно время нравился, ‒ продолжила рассказывать девушка. – Но я всегда понимала, что мы с ним не пара. Как и любая студентка академии. Девочки легко переживали свою странную влюблённость, начинали встречаться с сокурсниками или просто молодыми парнями вне академии. Но Вероника вбила себе в голову, что она непременно добьётся расположения своего декана. Она даже решилась признаться ему в любви. Но после этого вернулась в комнату в слезах.

‒ Он её обидел? – спросил Лиам.

‒ Нет. Просто сказал, что они слишком разные. Он намного старше, а у неё вся жизнь впереди. Мне даже показалось, что она наконец смирилась.

‒ Но вы ошиблись? – уточнил капитан.

‒ Увы, ‒ вздохнула леди Морри. – За неделю до начала занятий мы с ней снова вернулись в нашу комнату в общежитии. Я поругалась с отцом, папа в очередной раз попытался запретить мне учиться. Подыскал мне жениха. А я не хочу замуж, вот ни капельки. И когда пожаловалась Веронике, она сказала, что могла бы решить мою проблему легко и просто. Но только если я ей помогу в одном деле. У неё появилась идея, как оказаться ближе к лорду Бестерли. Для начала она решила стать девушкой его племянника Шерридана. Но тот не обращал на неё особого внимания. Тогда она решила, что я должна начать встречаться с его другом Нико Лавантом.

‒ И что вы ответили?

‒ Я отказалась, ‒ покачала головой девушка. – Мне Лавант никогда не нравился. Вот совсем. Он несколько раз приглашал меня на свидания, но я отказывалась. Вежливо. Знала же, что глупо злить менталиста, да ещё и недоученного. Но как-то вечером Вероника придумала игру. Пари. Тот, кто проиграет, исполняет желание выигравшего.

‒ И вы проиграли? – уточнил Лиам.

‒ Да. Хотя задание было пустяковым – пригласить на танец Хейлина Роуса. Он с пятого курса боевиков. И девочки знали, что он мне очень симпатичен. Вот только… ‒ она вздохнула. – Я не смогла решиться. Слишком боялась отказа.

‒ И именно тогда тиса Моунс загадала вам своё желание? – предположил капитан Истер.

Айла поморщилась, будто от боли, и коснулась виска.

‒ Она сказала, что я должна неделю проходить с деактивированным артефактом, защищающим от ментального воздействия. И, вроде, мелочь. Я была уверена, что мне нечего бояться. За то и поплатилась.

Лиам сделал пометку в большом блокноте. Сам допрос записывался звуковым артефактом. Это являлось гарантией того, что все слова будут зафиксированы.

‒ Как только я отключила свой амулет, Вероника сразу захватила моё сознание. Она попыталась внушить мне, что я должна сама пригласить Нико Лаванта на свидание. И сходить с ним минимум на три. А вот рассказывать про её приказы запретила. Я пыталась сопротивляться, но не могла. Хотя один раз мне почти удалось сбросить это воздействие. И тогда я узнала, что у Вероники есть усилитель. Ума не приложу, где она его достала. Сначала она использовала его на мне совсем чуть-чуть. Просто чтобы убедиться, что её приказы будут исполнены как нужно. Но на каждом свидании с Левантом я шла против себя. Однажды была вынуждена попросить Нико организовать двойное свидание. Он согласился, привёл Шерридана, но тот даже в романтической обстановке не собирался влюбляться в Веронику. Она обозлилась и приказала мне оборвать все отношения с Левантом. Я…

Айла потянулась за стоящим на столе стаканом, сделала глоток воды и только потом снова посмотрела на Лиама.

‒ Я уже не понимала, что творю. Зачем-то высказала Нико всё, что я о нём думаю, да ещё и при толпе свидетелей. Сообщила, что все наши встречи были просто результатом игры. Заданием. Много чего ему тогда наговорила. Не удивительно, что он сорвался. Я ведь… на самом деле очень сильно ему нравилась. Он очень хорошо ко мне относился, а я…

‒ Значит, воздействие на вас со стороны Шерридана Сайтера, действительно было попыткой не дать Нико Леванту топорно влезть в ваше сознание? – задал вопрос капитан.

‒ Думаю, да. И сейчас понимаю, что он имел право злиться.

‒ Насильственное ментальное воздействие – это в любом случае преступление. Но сейчас речь о другом. Расскажите, почему вы заплатили за избиение Ильера Кайса?

‒ Вероника хотела наказания Шерридану за пренебрежение к ней, надеялась, что теперь он пойдёт под суд. Но отец заставил меня забрать заявление. Вся надежда оставалась на профессора Кайс. Но после визита в её дом лорда Бестерли, она тоже забрала заявление. То есть, парням ничего больше не грозило. Очередное желание Вероники не исполнилось. И она решила отыграться, но теперь выбрала объектом своей мести именно профессора Кайс. Сначала приказал мне подкинуть ей записку с угрозами. А потом узнала, что у неё есть сын. Совсем юный менталист. Дальнейшее вам известно.

‒ Вы так хорошо знаете, что ею двигало? – с лёгким удивлением поинтересовался Лиам.

‒ Так она рассказывала мне всё. Я стала ей не подругой, а этакой прислужницей, полностью подчинённой. Вот она и выливала на меня все свои эмоции и мысли. Поверьте, капитан, Вероника съехала с катушек. Но после того, как стражи выяснили, кто именно нанял людей для избиения Ильера Кайса, она испугалась.

‒ И решила столкнуть вас с крыши?

‒ Кажется, так и есть, ‒ кивнула Айла. – Но она хотела, чтобы в этом обвинили профессора Кайс.

‒ Почему именно её? – спросил Лиам.

‒ Вероника часто следила за лордом Бестерли и видела, как ночью тиса Кайс приходила в его дом, и никто её не выгнал. А саму Нику несколько раз оттуда выставлял лакей, даже не сообщая хозяину. Так что, в лице профессора Изабель она нашла виновницу всех своих бед.

Чем дольше я слушал Айлу, тем мрачнее становилось на душе. Увы, проблема Вероники была не во влюблённости, и даже не в низком уровне дара. Просто она привыкла во всех своих неудачах винить других. И ладно бы просто винила. Но нет, она ведь пыталась сделать так, чтобы они получили наказание. Уверен, считала при этом, что поступает правильно. Вершит свою странную справедливость.

От её глупости пострадали многие. Ни Бель, ни Шерри, ни тем более Ильер ничего плохого ей не сделали. Но она увидела в их действиях вред себе и решила отомстить. Увы, если раньше ей просто могли бы помочь специалисты, то теперь она совершила немало преступлений. Подчинение чужого сознания, насильственное управление другим человеком, попытка убийства ‒ это всё очень серьёзно. А, учитывая её явные проблемы с головой, помимо заключения ей предстоит принудительное лечение… и полное запечатывание дара.

Допрос длился довольно долго. Но когда Лиам узнал от Айлы всё, что считал важным, то попрощался с ней и вышел за дверь кабинета, любезно предоставленного нам целителями для беседы. Я под прикрытием отвода глаз отправился следом за ним. Мы прошли по коридорам, утопающим в вечерних сумерках. И остановились только на пустой лестничной площадке, где было открыто окно.

‒ Как считаешь? – спросил капитан Истер, повернувшись ко мне. – Моунс сама это всё придумала? Может, за ней кто-то стоит? У тебя же немало врагов.

‒ Я думал об этом, ‒ ответил, отрицательно качнув головой. – И больше склоняюсь к версии, что все её действия – следствия эмоционального порыва. Что-то она пыталась просчитывать. Где-то действовала наобум. Со стороны её логика кажется странной, даже абсурдной. Но она считала себя правой. Вместо того, чтобы принять какой-то свой поступок, как ошибочный, и сделать из него выводы, она просто искала виноватых.

‒ Этому подвержены многие люди, ‒ согласился Истер.

‒ Знаешь, всегда проще обвинить кого-то постороннего в своих неудачах. Конечно, есть случаи, когда действительно виноваты другие. Но куда чаще мы сами становимся причиной наших проблем. Вот взять студентов. Получая «неудовлетворительно» за экзамен, большинство винит преподавателя. А истинная причина почти всегда в отсутствии знаний, в лени, в пренебрежении лекциями. Исключения же только подтверждают правило.

Лиам кивнул.

‒ Или, к примеру, ты спотыкаешься об лежащий на дороге камень. Кто в этом виноват? – спросил я, но отвечать Истер не стал. ‒ И многие обвинят камень, хотя он уж точно не замышлял ничего дурного. У него вообще нет сознания.

‒ Но этот камень ведь кто-то туда положил, ‒ хмыкнул капитан.

‒ Вряд ли это было сделано специально для того, чтобы кто-то споткнулся, ‒ улыбнулся я.

‒ А вот я встречал людей, которые, наоборот, всегда и во всём чувствуют виноватыми себя, ‒ сказал Лиам, глянув на тёмную аллею за окном.

‒ И такое случается, ‒ согласился я. – Потому очень важно трезво и беспристрастно оценивать каждый свой промах. Уметь выявлять ошибки, анализировать их, делать правильные выводы. И лучше всего, когда человека учат этому с самого детства. Увы, так бывает нечасто.

Истер продолжал смотреть в темноту и о чём-то размышлял. Но когда я уже хотел пригласить его в свой кабинет на стаканчик чего-нибудь покрепче, ну и расспросить, наконец, про Бель, он вдруг повернулся и заговорил об этом сам.

‒ Моя младшая сестра Саманта училась вместе с Изабель Келли. Они не то чтобы были близкими подругами, скорее приятельницами. Но сестрёнка считала её замечательной, открытой и честной девушкой. В одно время все уши мне прожужжала про тебя и твою Бель. Сэмми восхищалась вами, всё время говорила, что вот она настоящая любовь, о которой пишут в книжках. А вскоре и сама влюбилась, даже познакомила меня со своим избранником. Вот только если с её стороны чувства были искренними, то со стороны парня – нет. А однажды Саманта призналась мне, что её избранник влюблён в другую.

‒ И звали его..? – уточнил я.

‒ Серфим Кайс, ‒ ответил Лиам. ‒ И когда ты, Бестерли, разорвал отношения со своей ненаглядной Бель, она мигом переметнулась к Кайсу, и её ни капли не волновали мечты и чувства Саманты. Моя сестрёнка после этого полгода была похожа на тень. Бросила учёбу, перестала общаться с подругами. Разочаровалась и в людях, и в жизни. А потом уехала на север империи. И у неё до сих пор нет ни супруга, ни детей.

Некоторое время я молчал, обдумывая услышанное. Но потом всё же решил сказать Истеру правду:

‒ Тогда всё получилось странно. И пострадавших в этой истории немало. Я не помню прошлого с Бель, у неё в голове и вовсе покопался менталист, заменив мой образ образом Кайса. Она много лет жила с человеком, которого никогда не любила. У нас с ней сын, о существовании которого я узнал совсем недавно. – Вздохнул. – Поверь, Лиам, Изабель не по своей воле вышла замуж за Серфима Кайса. Сейчас мы с ней пытаемся разобраться в том, что тогда произошло на самом деле.

Он смотрел на меня удивлённо. Кажется, мне удалось поразить повидавшего многое капитана стражей. И, что самое странное, он поверил моим словам безоговорочно. Даже не попытался поставить их под сомнение.

‒ А ведь Саманта говорила, что Изабель при их последней встрече вела себя странно и многих просто не узнавала, ‒ вспомнил он. ‒ Я тогда сказал сестрёнке, что глупо искать оправдание подлым людям. Но… кто мог всё это провернуть? Кайс?

‒ Есть такая версия, ‒ кивнул я. – Но она не основная. Я, конечно, его тоже не помню, но по рассказам Бель понял, что ему вряд ли хватило бы духу провернуть подобное, да ещё и под моим носом.

‒ Ладно, Бестерли, ‒ Лиам хлопнул меня по плечу. – Мне уже самому стало интересно. Если будет нужна помощь в расследовании, обращайся.

‒ Ты лучше постарайся скорее поймать Веронику, ‒ по-доброму усмехнулся я. – Боюсь, она не успокоится.

‒ А ты не оставляй одну свою Бель, ‒ теперь уже серьёзным тоном ответил капитан Истер. ‒ Сейчас именно она в глазах Моунс главная виновница бед.

‒ Не оставлю, ‒ кивнул я и протянул Лиаму руку.

Тот хмыкнул, но на рукопожатие ответил. Возможно, именно оно станет той самой точкой в нашей вражде. Но теперь я хотя бы стал понимать причину неприязни Истера. Просто подсознательно (а может, и сознательно) он считал меня тоже виноватым в том, что его младшей сестре разбили сердце.