Глава 7. Ужин и предположение

Эйтан Бестерли

Из-за того, что первую половину дня я отсутствовал в академии, мои лекции закончились позже, чем обычно. Увы, оставить в тайне падение Айлы и арест Изабель не удалось, и теперь об этом знали все: от уборщиц до последнего первокурсника. Я же имел пренеприятнейший разговор с отцом пострадавшей, который требовал немедленно найти негодяев, сбросивших его невинную дочурку с крыши.

Кончилось тем, что он пригрозил мне императорскими проверками, а я пообещал ему, что виновные будут наказаны. Сама девушка сейчас находилась в лазарете академии, так как перевозить её в больницу было крайне опасно. Целители срастили повреждённые кости, восстановили всё, что можно было восстановить магией. Но Айла потеряла много крови, и до сих пор никто не мог сказать с уверенностью, выживет она или нет.

Этим утром, как только мне доложили о случившемся, я сразу поспешил включиться в расследование. Тогда же узнал и об аресте Изабель, как главной подозреваемой. Моя реакция на это известие дико удивила в первую очередь меня самого. Я просто бросил всё и умчался в управление стражей. Мне в один момент стало плевать на лекции, обязанности, чужое мнение. Я вдруг понял, что обязан как можно скорее забрать эту женщину из лап следователей.

А когда в кабинете Лиама она не просто пошла в мои объятия, а сама прижалась ко мне, ища защиты, в груди будто что-то лопнуло. Я ощутил такую небывалую нежность, о существовании которой раньше и не подозревал. Даже подумать не мог, что способен на подобные чувства. Тем более к той, кого почти не знаю.

И всё же надо признать, Изабель Кайс для меня особенная. Ни одну женщину я не воспринимал так остро и глубоко, как её. Мне нравилось в ней всё, даже упрямый характер и излишняя самостоятельность. Хотя нет, её чрезмерная опека сына меня просто выводила из себя. Я ещё помнил, как моя мать вела себя точно так же, потому и бесился.

Ещё меня всё больше смущало наше с Ильером сходство. Доктор Дивери, занимающийся лечением парня, просто не поверил, когда я сообщил, что мы с Илем точно не родственники. Он прочитал мне целую лекцию о наследовании внешних черт у магов, подкрепил свои доводы научными статьями и даже народными приметами.

‒ Лорд Бестерли, ‒ говорил он буквально вчера, когда я заехал в больницу, чтобы поинтересоваться самочувствием Иля. ‒ Моя бабка, которая всю жизнь проработала акушеркой, была уверена, что чем сильнее мужчина любит женщину, тем больше на него похожи их дети. Так вот, возвращаясь к Ильеру…

‒ Он мне не сын, ‒ повторил в сотый раз. – Я совсем недавно впервые увидел и его самого, и его мать.

‒ А вы уверены, что она ему родная? – задал очередной странный вопрос целитель. – Парень куда больше похож на вас, чем на неё.

‒ Что вы от меня хотите? ‒ спросил я, устав от этого разговора. ‒ Даже если не родная, это дело их семьи.

‒ И всё же, прошу вас сдать мне немного крови для анализа, ‒ настаивал излишне инициативный доктор.

‒ Это противозаконно, ‒ пришлось напомнить. ‒ Для такого анализа нужно согласие матери Ильера.

‒ А мы с вами никому не скажем, ‒ не сдавался тот. – Соглашайтесь, милорд. Обещаю, все сравнения и замеры проведу лично. А результатами поделюсь только с вами. Ну разве вам самому не интересно? Ведь если он не ваш сын и не родственник, тогда у нас откроется огромное поле для исследования. Ведь у такого сходства точно есть причины. Ну а если сын…

Продолжать он не стал. Да и не было в этом смысла. Мы оба прекрасно понимали, что если Ильер мой сын, то это изменит слишком многое, в первую очередь, для самого Ильера.

В итоге я всё-таки ответил настырному целителю согласием, а он сразу же потащил меня в свою лабораторию, где мне пришлось лишиться нескольких миллилитров крови. Доктор Дивери обещал сообщить результаты в самое ближайшее время. Но минули почти сутки, и пока от него не приходило ни записок, ни иных посланий.

И чем дольше я ждал, тем сильнее понимал, насколько для меня важно узнать, наконец, ответ.

Из раздумий вывел стук в дверь. Дождавшись моего позволения, на пороге появился Шерридан.

‒ Привет, ‒ поздоровался он, заходя в кабинет. – Вызывал?

‒ Да, присаживайся.

Жестом указал ему на кресло.

‒ Как тебе работа с детьми? – поинтересовался я.

‒ Ты знаешь, отлично, ‒ улыбнулся он. – Никогда не думал, что это так интересно. Ребята просто потрясающие. Среди них немало по-настоящему талантливых.

‒ Та-а-ак, ‒ протянул, чуть подавшись вперёд. – Ты ведь должен был там работать физически. А занятия с юными магами шли этаким дополнением.

‒ Я и выполняю. Просто тиса Харвит ещё в первый день рассмотрела у меня педагогический талант. И даже позволила обучать ребят магии. Дядя, мне поручили самых мелких. Я думал, они меня там прикончат своей сырой силой. Но всё вышло наоборот. Они сами дико боятся обратиться к дару. Приходится уговаривать, показывать, объяснять. А главное – подбадривать.

Не нужно было обращаться к ментальному дару, чтобы понять, насколько племянник в восторге от своей работы.

‒ То есть, наказание тебе нравится, а значит, оно перестало быть наказанием, ‒ покивал я. – Хорошо, придумаю что-нибудь другое.

Едва эти слова прозвучали, и в глазах Шерридана появился испуг. Но боялся он не моей фантазии или тяжёлой работы. Нет, сейчас я отчётливо видел, что больше всего ему страшно потерять своих учеников, к которым он умудрился за эту неделю привязаться всем сердцем.

‒ Как там твой друг? Ему тоже нравится возиться с детьми? – спросил я с показным равнодушием.

‒ Нет, ‒ покачал тот головой. – Нико как раз и занимается помощью на кухне. А ещё ему поручили мелкий ремонт. Так что он как раз отрабатывает всё, как ты и хотел.

Шерри смотрел на меня с опасением. Он ждал моего вердикта. Но я решил пока не вмешиваться. Наоборот, мне самому стало интересно посмотреть, как мой племянник ладит с юными магами.

‒ Хорошо, оставайся пока там. Но у меня будет дополнительное задание.

‒ Всё что угодно, ‒ воодушевился Шерридан.

Вот, отличный энтузиазм. А, как известно, при хорошей мотивации любые дела получаются быстрее и лучше.

‒ Ты слышал, что произошло этой ночью с вашей старой знакомой Айлой?

‒ Да, ‒ племянник вмиг принял серьёзный вид.

‒ Так вот, я хочу знать о ней всё. А, в особенности, с кем дружила, с кем враждовала, с кем спала или крутила романы. Всё, что может так или иначе помочь в расследовании её падения.

‒ Значит, ты считаешь, что это не профессор Кайс её столкнула? – племянник сел ровнее.

‒ Изабель тут точно не причём, ‒ отрезал я.

‒ Ясно, ‒ понятливо кивнул парень. – Сделаю всё, что смогу.

‒ В таком случае, можешь идти.

Он не стал задерживаться и быстро покинул кабинет. Я проводил его задумчивым взглядом и снова вспомнил себя в его возрасте. Правда, в отличие от меня, у Шерри всё же есть выбор, чем заниматься в жизни. Со мной всё получилось иначе. Его Величество не мог оставить менталиста такой силы без своего внимания. Потому ещё на пятом курсе мне пришлось начать работать на корону. Сначала это были разовые мероприятия. Меня вызывали, только когда другие менталисты не могли справиться. Но к седьмому курсу я просто перестал появляться в академии. Мою службу зачли, как практику, а в дипломе выставили только отличные отметки.

Не могу сказать, что мне нравилась работа менталиста-дознавателя, но постепенно я к ней привык. Даже сросся с ней настолько, что после отставки чувствовал себя потерянным. И всё же, Шерридану я бы такой судьбы не желал. Если он захочет связать свою жизнь с обучением детей, буду всячески его поддерживать.

А вот Ильера моя участь вряд ли минует. Уверен, о столь одарённом ребёнке уже давно доложили советникам его величества. Когда у парня будет достаточно знаний и опыта, его тоже призовут на службу империи. И ни я, ни его мать не сможем ничего с этим сделать.

***

Изабель Кайс

Иля выписали! Точнее, не совсем выписали, но позволили продолжить лечение дома. Сам он и вовсе заявил, что совершенно здоров, но доктор Дивери всё же потребовал, чтобы тот ещё три дня провёл спокойно. Желательно, в постели. После чего Ильеру надлежало явиться на контрольный осмотр. И если всё будет хорошо, тогда ему разрешат вернуться к занятиям в академии.

Ясное дело, что отпускать его недолеченного в общежитие я не стала. И внутренне была дико рада, что хотя бы несколько дней сын проведёт со мной под одной крышей.

Когда Иль узнал, что сегодня на ужин к нам придёт лорд Бестерли, то в его глазах вспыхнул самый настоящий восторг. Он даже вызвался помогать мне с готовкой и наотрез отказался идти в постель.

‒ Мам, а тебе не кажется странным, что я так на него похож? – отстранённым тоном проговорил сын.

Он разместился за столом и теперь занимался чисткой овощей.

‒ Это просто совпадение, ‒ пожала я плечами. – Такое иногда случается.

Иль кивнул, но через несколько минут спросил снова:

‒ Мам, а, чисто теоретически, может ли оказаться так, что он мой отец?

От этого вопроса у меня чуть нож из рук не выпал. Я обернулась к сыну, посмотрела на него удивлённо. Он же ждал моего ответа, даже отложил в сторону не дочищённую картофелину. И шуткой его слова точно не были.

‒ Иль! Что за глупости?! – выдала возмущённо.

‒ Прости, мамуль. Просто каждый, кто видит нас с ним рядом, уверен, что мы близкие родственники. На папу я совсем не похож. Вот потому и решил спросить у тебя. Вдруг…

‒ Нет, Ильер, лорд Бестерли не может быть твоим отцом, ‒ ответила строго. ‒ Никак. Мы с ним только недавно познакомились. А мужу я никогда не изменяла.

Сын заметно стушевался и поник. Не знаю, что расстроило его сильнее: мой тон или отрицательный ответ. Увы, Серфим никогда не уделял ему должного внимания и вообще мало проводил с ним времени. А тут лорд Бестерли ‒ наследник герцогского титула, да ещё и известный в стране менталист. Потому с какой-то стороны я даже понимала моего мальчика. Хоть его вопрос и был для меня неприятным.

Больше к этой теме мы не возвращались. Несколько минут помолчав, Ильер заговорил о больнице, ребятах, что лежали с ним в одной палате, докторах, медсёстрах. Постепенно разговор перешёл на академию, и тут нам обоим было о чём рассказать.

А вот сообщать Илю, что меня подозревают в покушении на убийство, я благоразумно не стала. Понадеялась, что, к тому времени, когда до него дойдут эти слухи, все обвинения с меня будут сняты. Хоть и понимала, что это маловероятно.

Эйтан пришёл ровно в семь, как мы и договаривались. Принёс с собой вино и пирожные. А увидев Ильера, искренне ему улыбнулся.

‒ Рад, что тебя отпустили домой, ‒ сказал мужчина.

‒ И я, ‒ ответил мой мальчик. А потом неожиданно добавил: ‒ Спасибо, что присматривали за мамой, пока меня не было.

И они обменялись одинаковыми понимающими взглядами. В этот момент их сходство показалось мне абсолютным. Я даже фразу сына пропустила мимо ушей. Нет, ну как два чужих человека могут быть настолько похожими?

‒ Изабель, я говорил с ректором, ‒ сообщил лорд Бестерли. ‒ Он согласен, что ваш арест был ошибкой, и не собирается прерывать ваш испытательный срок. И он тоже считает, что нам повезло заполучить такого специалиста, как вы.

‒ Мама? Какой арест? – Иль побледнел, нахмурился, а в его глазах застыл немой вопрос.

Ну вот. Даже слухов ждать не пришлось. До Иля дошли самые настоящие факты и сразу из первых уст.

Я одарила Эйтана раздражённым взглядом, но он сделал вид, будто ничего не заметил. Уверена, догадался, что я попытаюсь скрыть от сына информацию об утреннем попадании к стражам. И всё равно поступил по-своему.

Как же меня бесила в Бестерли эта черта. Он ведь совершенно не считался с чужим мнением и делал только то, что ему самому казалось верным. И я бы обязательно высказала ему собственное мнение о его поведении, если бы рядом не было Ильера. Делать это в присутствии сына показалось мне бестактным.

Пришлось проглотить собственное недовольство и коротко рассказать Ильеру о случившемся этой ночью и утром. Как и том, что именно лорд Бестерли забрал меня из заточения. Иль воспринял рассказ очень остро. Нет, он не возмущался, не кричал, но весь его вид говорил о глубочайшем возмущении действиями стражей.

Но тему мы развивать не стали. Эйтан заговорил о первокурсниках, спросил Иля, есть ли у него предпочтения по выбору будущего профиля обучения. И почти весь ужин эти двое проговорили о менталистике.

В целом вечер проходил спокойно и даже уютно. Но меня не отпускало странное предчувствие, и непонятно: хорошего или плохого. Оно не позволяло расслабиться, заставляло всё время быть настороже, и отвлечься никак не получалось.

В голову лезли самые разные предположения. Я старалась от них отмахиваться, но на смену одной пугающей мысли приходила другая. Наверное, именно из-за этого я была немного рассеянной. И когда несла к столу чашки с чаем, умудрилась запнуться о ножку от стула.

Дальше всё произошло очень быстро. Эйтан вскочил с места, подхватывая меня под локоть. От его прикосновения тело оцепенело, а от сердца пронеслась горячая волна. На пару мгновений я выпала из реальности, а когда снова смогла нормально воспринимать действительность, то увидела поистине поразительную картину. Две чашки чая, которые я выронила, висели в воздухе. Вокруг них чуть переливалась чистая магическая сила, причём исходила она одновременно и от Иля, и от Эйтана. Но поразило меня даже не это, а то, с каким ошарашенным видом эти двое смотрели друг на друга.

‒ Спасибо, Эйтан, вы не дали мне упасть, ‒ поспешила поблагодарить своего спасителя.

От звучания моего голоса он чуть вздрогнул и тут же повернулся ко мне.

‒ Вы не обожглись? – спросил, осматривая мои руки.

‒ Нет. Всё в порядке, ‒ я улыбнулась ему и, мягко высвободившись, подошла к зависшим над полом чашкам. – Ловко вы их поймали. Убирайте магию, я возьму.

Иль выглядел странно пришибленным, но силу свою развеял первым. Вот только даже после этого мерцание не изменилось, хотя должно было. Сырая сила при использовании всегда становится видна. А если смешивается с другой, окрашивается в яркий цвет. А тут… так и осталась полупрозрачной.

Увы, во взаимодействии магических энергий я была не сильна. В университете мы затрагивали эту тему поверхностно. Да и не казались мне такие мелочи интересными. Другое дело ‒ история и особенности создания иллюзий.

‒ Думаю, мне пора, ‒ вдруг сказал Эйтан.

Но не успел он и шагу сделать, как на ноги подскочил Ильер.

‒ Лорд Бестерли, может, посидите ещё? – взволнованно предложил мой сын.

‒ Спасибо, но уже поздно, ‒ отозвался декан. Потом повернулся ко мне и попросил: ‒ Изабель, проводите меня, пожалуйста.

Если честно, мне тоже хотелось, чтобы он задержался. Но уговаривать казалось слишком глупым. И всё же я вышла вместе с ним на крыльцо. А вот дверь за нами Эйтан прикрыл сам.

‒ Благодарю за ужин, ‒ сказал гость, остановившись. – Вы отлично готовите.

‒ Спасибо, ‒ я улыбнулась и с удовольствием вдохнула свежий вечерний воздух. – Мы с Ильером старались.

Несколько мгновений Эйтан молчал, тоже наслаждаясь мягкой вечерней прохладой, а потом вдруг спросил:

‒ Изабель, скажите, мы точно с вами никогда раньше не встречались?

‒ Нет, ‒ покачала головой. – Думаю, я бы вас запомнила.

‒ Вот и я вас не помню, но с каждым днём всё сильнее склоняюсь к мысли, что это неспроста, ‒ вздохнул он. – Напомните, когда у Ильера день рождения?

‒ Пятнадцатого марта, ‒ ответила без задней мысли.

Он кивнул и уже сделал шаг к ступенькам, но снова обернулся и посмотрел на меня.

‒ Если вы или Ильер снова попадёте в неприятности, пожалуйста, дайте мне об этом знать. Напишите записку или отправьте магический вестник.

‒ Не думаю, что это удобно, ‒ покачала я головой. – Мы и так изрядно злоупотребляем вашим вниманием.

‒ Я всё равно не останусь в стороне, ‒ без малейших сомнений произнёс лорд Бестерли. ‒ А если сразу узнаю, что нужна моя помощь, то смогу оказать её быстрее.

‒ Эйтан, ‒ меня очень смущали его слова.

‒ Изабель, ‒ он смотрел пристально, выжидающе. И явно не был намерен принимать отказ.

‒ Вы снова на меня давите, ‒ сказала с усмешкой. – У вас очень своеобразная манера общения. Вы хоть иногда даёте оппоненту возможность отстоять своё мнение?

Он улыбнулся и развёл руками.

‒ Никогда об этом не задумывался.

‒ Мне кажется, вы вообще не приемлите, когда что-то идёт не так, как хочется вам.

‒ Почему же. Вот сейчас я бы с удовольствием вас поцеловал. Но знаю, что вы откажете, и потому держу свои желания при себе.

Я от столь наглого заявления просто потеряла дар речи. И пока удивлённо хлопала глазами, пытаясь найти слова для ответа, этот наглец шагнул ближе, чуть приобнял меня за талию и коснулся губами моей щеки.

Прикосновение было мимолётным, быстрым, но по телу всё равно пронеслась обжигающая волна, а сознание на секунду померкло. Ноги подкосились, и я бы рухнула на ступеньки, если бы не крепкие руки лорда Бестерли.

Эйтан привлёк меня ближе, я уткнулась лбом в его плечо и вдруг почувствовала себя удивительно правильно. Будто имела полное право наслаждаться объятиями этого мужчины.

‒ Скажите, только мои прикосновения действуют на вас столь сногсшибательно? – поинтересовался он.

‒ В том-то и дело, что да, ‒ я всё-таки нашла в себе силы отстраниться и посмотреть ему в глаза. – Быть может, у вас есть предположения о причинах такого странного эффекта?

Он вздохнул и посмотрел почему-то виновато.

‒ Есть, ‒ ответил и, скользнув пальцами по моей руке, сжал ладонь. – Но, если позволите, я бы сначала хотел кое-что проверить. И уже потом, обещаю, обязательно поделюсь с вами своими выводами.

‒ Может, проще нам с вами друг друга не касаться? – предположила я.

И должна была забрать из его мягкого захвата свою ладонь. Но… не смогла. Надо признаться, что мне нравилось ощущать тепло его руки. И ещё в этот момент между нами будто бы устанавливалась связь. Эмоциональная, магическая, духовная, ‒ не знаю. И мне просто было рядом с ним хорошо и спокойно.

‒ Нет, ‒ Эйтан отрицательно покачал головой. – На такое я точно не согласен.

‒ Почему? – вырвался у меня глупый вопрос.

И тем не менее он ответил, не отпуская моего взгляда.

‒ Потому что, Изабель, вы интересны мне как женщина. Я хочу узнать вас, хочу касаться вас, хочу целовать вас.

Я не ожидала такой прямолинейности и таких слов. Потому руку всё же высвободила и даже сделала шаг назад.

‒ Эйтан, простите, но…

Я упёрлась спиной в дверь. А он вдруг подошёл ближе, опустил ладонь на мою талию и склонился к лицу.

‒ А вам разве не интересно, что будет, когда я вас поцелую?

‒ Вы уже целовали, ‒ смущённо напомнила ему.

‒ В щёку. Целомудренно. Нет, я говорю о совсем других поцелуях.

Меня искренне будоражила эта ситуация. И нужно было бы немедленно вырваться, уйти, да на крайний случай – залепить ему пощёчину, но я словно оцепенела, ожидая, что же будет дальше.

Эйтан погладил мою скулу, подбородок, чуть зацепил пальцем губу, и у меня совсем не осталось воли ему сопротивляться.

‒ Вы позволите, эксперимент? – проговорил он, когда между нами осталось не больше десятка сантиметров.

‒ Я могу от вашего эксперимента шлепнуться в обморок, ‒ напомнила.

‒ Я поймаю, ‒ он улыбнулся.

‒ И всё же, лорд Бестерли, это слишком.

‒ Думаете? – спросил с деланным удивлением. И сам же ответил: ‒ Да, я перегибаю. Но останавливаться не хочу. И чувствую, что вы тоже не хотите, чтобы я сейчас просто ушёл.

‒ А, если я попрошу, остановитесь? – говоря это, я сама немного подалась вперёд, потому наши губы теперь почти касались друг друга.

Меня неожиданно завела эта игра. Внизу живота будто начала закручиваться тёплая спираль, а всё тело стало напоминать оголённый нерв. Чувство было настолько удивительным, что и не передать. Я с полной уверенностью могла сказать, что никогда не испытывала подобного с мужем, но при этом точно знала природу своих ощущений. Будто в моей жизни когда-то уже такое было. Вот только… ничего подобного я не помнила.

Эта мысль отрезвила. Я даже нашла в себе силы отвернуться от Эйтана, а потом и вовсе мягко его оттолкнуть. Он не стал сопротивляться, сделал шаг назад, но смотрел на меня так пристально, будто сумел обойти мой иммунитет к ментальным воздействиям.

Мы стояли в полуметре друг от друга и молчали. Сейчас все слова казались лишними, ненужными. Куда больше говорили наши взгляды.

‒ Есть вероятность, что мы с вами много лет назад уже были знакомы. Очень и очень близко, ‒ тихо, но серьёзно сказал Эйтан.

Потом снова поймал мою руку и сжал между своими ладонями.

‒ И есть вероятность, ‒ продолжил он, внимательно наблюдая за моей реакцией, ‒ что Ильер – мой сын. Хоть это и кажется невероятным.

‒ Такого просто не может быть, ‒ я замотала головой. – Никак!

‒ Бель, вы просто плохо знаете, на что способна ментальная магия.

От того, как он меня назвал, я застыла. А перед глазами промелькнуло недавнее видение. Ведь, когда я впервые потеряла сознание от его прикосновения, то, кажется, видела… именно Эйтана, но он в этом видении был совсем молодым. И называл меня точно так же. Бель.

‒ С чего вы взяли, что Иль – ваш сын? Одного сходства мало для таких утверждений, ‒ выдала нервно.

‒ Магия. Вы же видели. Сегодня мой и его потоки слились, не изменяясь. Такое бывает только у близких родственников. Полное совпадение направленности и силы энергетических потоков. И я уже молчу, что у нас с ним одинаково сильные способности к менталистике.

Он чуть крепче стиснул мои пальцы.

‒ Бель, для меня всё это тоже дикий сюрприз, но дальше игнорировать факты я не могу.

‒ Ваше родство легко проверить, ‒ ответила я. – Кажется, для этого нужна кровь.

‒ Вы даёте согласие на эту проверку? ‒ спросил удивлённо.

‒ А как мне иначе доказать вам, что Иль не может быть вашим ребёнком?

‒ Вот и посмотрим.

Он поднёс мою руку к своим губам и поцеловал запястье. В этот раз я отреагировала лишь сбившимся дыханием. Обошлось без обмороков и выпадения из реальности. А когда Эйтан меня отпустил, даже стало как-то одиноко и пусто.

‒ Доброй ночи, Изабель, ‒ сказал лорд Бестерли.

‒ И вам, ‒ ответила я.

Он спустился по ступенькам, сделал несколько шагов по дорожке и снова обернулся.

‒ Изабель, я должен вам кое в чём признаться, – весело сказал он. И сразу же продолжил: ‒ Я хочу, чтобы всё это оказалось правдой.

А потом ушёл, не став дожидаться моей реакции на его слова. Да и не знала я, что ему сказать. В голове не укладывалось, что шестнадцать лет назад я могла забеременеть от этого мужчины. У меня ведь никогда не было никого, кроме Серфима.

Присев на ступеньки, попыталась вспомнить нашу с бывшем мужем первую близость. Увы, подробности из памяти стёрлись. Остались только эмоции. Вот их я помнила отлично. Потому что они были слишком противоречивыми. С одной стороны, я не сомневалась, что люблю Серфа, а с другой мне всё время казалось, что поступаю неправильно. Что не должна позволять ему меня касаться, целовать. И всё же позволяла, терпела, пыталась заставить себя найти в происходящем между нами хоть что-то приятное. Увы, так и не нашла.

Моё тело реагировало равнодушием на все его ласки и поцелуи. Тем удивительнее моя сегодняшняя реакция на простую провокацию Эйтана. Он всего лишь провёл пальцами по моему лицу, а меня уже бросило в жар от предвкушения продолжения. Даже представить страшно, что со мной случится от поцелуя.

И почему-то я не сомневалась, что очень скоро узнаю ответ на этот вопрос. А от одной лишь мысли на губах растянулась улыбка.

Ох, Эйтан, что же вы со мной делаете?

Увы, Иль не может быть его сыном. Хотя, если быть честной с собой… я бы тоже хотела, чтобы это оказалось правдой.