Глава 11 · Под защитой или в ловушке

Тишина. Слишком громкая, слишком плотная, словно вязкий туман, обволакивающий с головы до ног.

Я открыла глаза, но темнота всё ещё тягуче висела передо мной, словно не желала отпускать. Слабый свет от окна вырисовывал размытые очертания комнаты. Где-то вдали слышались голоса, но до меня долетал лишь приглушённый гул. Горло саднило от пересохшего дыхания, а в груди поселилась тяжесть, будто кто-то положил туда камень. И, кажется, только сейчас до меня окончательно дошло: я жива.

Сколько времени прошло? Час? День? Год?

Хорошо, что проснулась в собственной комнате, но в груди всё ещё сидела та же пустота, что и сразу после побега. Пальцы сжали одеяло, будто только так я могла удержать себя от паники. В голове по кругу крутились обрывки воспоминаний: магия, вспышки, тени, лица заговорщиков, их липкие угрозы… и он. Эдриан. Его ярость, когда он ворвался туда, и то, как он держал меня, словно боится отпустить. Всё это врезалось в память настолько ярко, что, казалось, стоит мне моргнуть, и я вновь окажусь там.

Медленно выдохнув, я заставила себя приподняться и обвела взглядом пространство. Всё было на своих местах: книги, кресло у окна, аккуратно заправленная кровать, стол с неубранными записями, но внутри всё было иначе. Я чувствовала себя чужой в этой комнате, в этом теле. Будто меня разобрали по кусочкам, растащили на части, и теперь я не знала, как снова собрать себя в единое целое.

И, словно подтверждая эту мысль, в голове всё ещё звучал его голос:

«Ты моя.»

Эти слова не несли в себе нежности или заботы. Нет. Они звучали, как приговор, от которого не убежать. Обняла плечи, будто пытаясь удержать в себе всю ту боль, что рвалась наружу, хоть как-то прийти в себя, собрать разбегающиеся мысли.

Почему каждый его взгляд будто разрывает меня изнутри? Почему, когда он рядом, я теряю контроль над собой, зная, что для него это — только игра власти?

За окном уже разгорался рассвет, но меня вдруг обдало холодом. Если бы не он… я, возможно, сейчас была бы в руках тех, кто готов был меня продать. От этой мысли скулы свело.

Боль в запястьях пульсировала глухой отдачей, будто напоминание о том, что случилось. Провела пальцами по ним — кожа как от ожога. Поджала губы, прогоняя слёзы. Нет. Я не буду плакать. Не сейчас.

Перед глазами вспыхнули картины произошедшего: лицо главаря, тянущееся ко мне слишком близко. Его магия, сжимающая горло так, что в глазах темнело. Его угрожающий голос: «Ты или с нами, или против нас.»

И…

Тени. Холодные, темные, словно живые. Рывок. Грохот. Трещащие шеи. Магия, разрывающая пространство.

Закрыла лицо ладонями, прижимая пальцы к глазам, словно могла стереть эти воспоминания, но, как ни странно, именно его образ врезался в сознание сильнее всего.

Эдриан.

Как он смотрел на меня в тот момент — не просто как на объект сделки или свою «игрушку», а как на нечто важное. Опасно важное и именно это пугало больше всего.

— Дура, — прошептала я. — Не вздумай обманываться. Это не забота, а контроль.

Но внутренний голос, к сожалению, звучал неубедительно, потому что я помнила, как он влетел в ту комнату, как готов был убить ради меня. И да, он убил. Хладнокровно, молча, без тени сожаления.

А ведь ещё недавно я пыталась убедить себя, что он не способен чувствовать, что он играет, что ему всё равно, но вместе со страхом всплыла странная мысль: он пришёл и не бросил.

Он мог не приходить, мог сказать: «Она не стоит этого», но он пришёл, и я не знала, что с этим делать. В груди разливалась какая-то жгучая смесь страха и благодарности. Неуверенно подняв руку, я провела пальцами по шее, вспоминая, как главарь заговорщиков сжал её своей магией. Словно снова почувствовала холодный обруч вокруг горла. Боже. Я могла умереть и именно это — осознание, что я была в шаге от смерти — заставило сердце забиться быстрее, а в горле снова встала удушливая тяжесть.

Встала с кровати, на негнущихся ногах подошла к зеркалу: бледное лицо, тёмные круги под глазами, губы искусаны до крови.

— Молодец, Вальер, — хрипло прошептала своему отражению. — Ты справилась. Почти.

Так и простояла несколько минут смотря на свое отражение и прокручивая в голове недавние события, но из ступора меня вывела боль от пут, кожа натянулась, когда я сжала руки в кулаки, даже не заметив этого. Чёрт. Теперь они долго будут напоминать о случившемся и о том, как Эдриан прикасался ко мне.

Я не знала, кто он для меня. Спаситель, который пришёл, когда все отвернулись? Тюремщик, держащий меня на коротком поводке? Или тот, кто ломает меня, заставляя теряться в себе? И что хуже — я не понимала, чего хочу сама. Освободиться от него или броситься в его объятия. Бежать или остаться. Почему, когда он рядом, всё рушится, а я — не в силах устоять?

Я опустилась на пол у кровати, уткнулась лбом в колени. Страх, растущий в груди, был не только за себя, но и перед тем, что происходит внутри меня, потому что, несмотря на всё, я знала: если бы он не пришёл… я бы ждала его до последнего.

Вздрогнула, когда дверь тихо скрипнула. Сердце на миг замерло — слишком свежи были воспоминания о тех, кто был в подземелье.

— Ты не спишь, — констатировал он глухо.

Подняв голову, увидела, как он опирается о косяк, скрестив руки на груди. Казался спокойным, но я заметила, как напряглись его плечи. Он смотрел внимательно, не сводя взгляда. С трудом поднялась на ноги и села на кровать.

— А ты удивлён? — голос сорвался на шёпот, но я быстро взяла себя в руки, чтобы не показать слабости. — После всего, что случилось, я должна спокойно дремать под пледом?

Он не ответил, только медленно подошёл и чем ближе он был, тем тяжелее становилось дышать. Опустила взгляд, не выдержав этого напряжения. Он остановился рядом, и я почувствовала, как матрас кровати, на котором сидела, чуть прогнулся под его весом, когда он опустился на край.

— Ты ещё слаба. — Его голос был слишком ровным, будто он и сам не верил в спокойствие, которое старался выдать. — Тебе нужен отдых и не забывай, ты теперь под нашей защитой.

— Вашей? — я подняла подбородок. — Значит, я теперь что? Собственность вашей семьи?

В его глазах что-то мелькнуло — словно укол боли, спрятанный за маской холода.

— Ты знаешь, что без нас тебя разорвут.

— Меня не интересует ваша защита, — продолжала я, чувствуя, как внутри поднимается тревожная дрожь. — Я не хочу быть частью вашей семьи, вашего… круга.

— Не смей так говорить, — тихо, почти шёпотом. — Ты понятия не имеешь, что там, за этими стенами.

— Тогда расскажи.

— Не сейчас, — оборвал он, отворачиваясь. — Сначала ты должна прийти в себя.

— Мне не нужно время и ответы, — бросила я, хотя сердце колотилось, словно пойманная птица.

— У тебя нет выбора, — ответил он. — Ты не понимаешь, в какой игре оказалась.

— Ты не понимаешь, чего хочешь от меня! — рванулось с губ, прежде чем я успела сдержаться. — Ты сам не знаешь, зачем я тебе. То ли как вещь, которую хочется забрать у других, то ли как… что?

Он резко повернул голову ко мне, в глазах на миг вспыхнуло что-то опасное.

— Я знаю одно, — сказал он низко. — Ты не уйдёшь.

— Почему? — прошептала я, чувствуя, как голос дрожит. — Потому что тебя бесит, что я могу быть с кем-то ещё? Потому что это вопрос власти? Или потому что…

Я запнулась, не зная, как договорить, потому что ты сам не можешь понять, кто я для тебя? Он наклонился ближе, нависая надо мной и заставляя опуститься боком на матрас, а его рука легла рядом с моим лицом, будто загоняя меня в ловушку.

— Потому что, если ты уйдёшь, тебя убьют.

И в этом голосе не было ни намёка на игру. Отвернулась, чтобы он не увидел, как дрожат мои губы.

— Не притворяйся, что тебе есть до меня дело, — выдохнула я.

Он не ответил. Только молчал, продолжая смотреть и в этом молчании было куда больше, чем в самых красивых речах. Спустя долгую, тягучую паузу он выпрямился.

— Отдыхай. — Его голос стал снова холодным. — Завтра у нас будет разговор.

— С канцлером? — тихо уточнила я, поднимая голову.

Он кивнул.

— Да и лучше приготовься. Он не будет таким мягким, как я.

— Смешно, — хрипло усмехнулась я. — Ты — мягкий?

На мгновение уголок его губ дёрнулся.

— Поверь, если бы не я, всё было бы гораздо жёстче.

Он встал и пошел к двери, но взявшись за ручку — остановился.

— И, Вальер… — добавил он, не оборачиваясь. — Не смей больше исчезать из моего поля зрения, иначе даже я не гарантирую, что спасу тебя в следующий раз.

И ушёл, оставив меня одну в комнате. Когда дверь закрылась, я позволила себе впервые за весь день выдохнуть, чувствуя, как из глаз текут горячие, злые слёзы.

Я не знала, чего хочу больше — убежать отсюда навсегда или разнести в клочья всё, что меня держит в этом проклятом дворце власти, но выбора мне, похоже, больше никто не оставит. Легла на кровать, уткнувшись лицом в подушку, и не заметила, как постепенно задремала, обессилев от всего, что случилось.

Проснулась лишь тогда, когда за окном почти село солнце, оставляя в комнате оранжевые, кровавые отсветы. Сначала я не поняла, сколько времени прошло, но, подняв голову и взглянув в окно, увидела закат.

Я еще долго смотрела в окно, пока солнце не скрылось за крышами Академии. Тени ползли по полу, и с каждой минутой казалось, что они тянутся ко мне, готовые поглотить.

— Леди Аделина, — тихий, но чёткий голос слуги заставил меня вздрогнуть. — Канцлер ждёт вас.

О, как прекрасно. Идти на бой, даже не успев зализать раны. Стерев с лица все эмоции, я направилась за ним, ступая уверенно, даже если внутри всё сжималось в комок.

Коридоры перед глазами плыли мутной волной, я почти не различала лиц встречных. Слуга шёл чуть впереди, время от времени бросая на меня настороженные взгляды, словно боялся, что я убегу, когда двери массивного кабинета канцлера распахнулись передо мной, я невольно замерла на пороге.

Канцлер сидел за огромным столом, а рядом стоял Эдриан, привычно холодный и отстранённый. Только по тому, как он коротко скользнул по мне взглядом, я поняла — он тоже напряжён.

— Аделина, — спокойно произнёс канцлер, приглашая к столу. — Проходи, нам есть о чём поговорить.

Я молча опустилась в кресло, внутренне готовясь к неприятному разговору.

— Думаю, ты понимаешь, в каком положении оказалась, — начал канцлер. — Ты была втянута в события, которые далеко выходят за рамки Академии.

Я чуть приподняла подбородок, чтобы скрыть дрожь в руках. Он продолжил:

— Ты уже работаешь на Тайную канцелярию и теперь, чтобы защитить тебя, мы должны предпринять ещё один шаг.

— Какой шаг? — выдохнула я, чувствуя, как внутри начинает нарастать тревога.

Канцлер переглянулся с Эдрианом, потом спокойно сказал:

— Ты станешь официальной частью семьи Деверо.

— Что? — вырвалось у меня.

Эдриан склонил голову, избегая моего взгляда.

— Фиктивная помолвка, — уточнил канцлер. — Ты станешь невестой Эдриана, и этим мы закроем к тебе доступ всем, кто может угрожать.

— Вы не можете… — начала я, но канцлер прервал:

— Можем и сделаем.

— Это глупо! — я резко вскочила, но тут же натолкнулась на жёсткий взгляд Эдриана.

— Я тоже не в восторге, если тебе это приятно знать, — холодно бросил он.

— Вы не подумали меня спросить⁈ — я взвизгнула, едва сдерживаясь, чтобы не закричать.

— Я подумал о твоей безопасности и поверь, если бы был другой способ, я бы выбрал его, но твои силы слишком редки и важны. Теперь ты под официальной защитой нашей фамилии.

Канцлер внимательно посмотрел на меня, и от его взгляда по спине пробежали мурашки.

— Ты должна понимать, Аделина, что твоя ситуация… гораздо сложнее, чем ты думаешь. — произнёс он, сцепив пальцы в замок на столе — Ты Веритас.

Я молчала, зная, что он прав, а Эдриан, стоявший чуть позади, молча наблюдал.

— Да, — хрипло ответила я. — Но что из этого?

Канцлер усмехнулся, но в его глазах не было веселья:

— Что из этого? Аделина, Веритас появляются редко, и ты — одна из немногих, кто может видеть ложь, чары, скрытые угрозы, которые обычным магам не под силу. Ты — оружие и защита одновременно, и ты слишком ценна, чтобы позволить врагам добраться до тебя.

— Оружие, — горько повторила я. — Значит, всё, что вы хотите — это использовать меня?

— Использовать? — переспросил он, опираясь локтями на стол. — Скажем так: если не мы, то другие, и они не будут такими осторожными. Они выжмут из тебя все способности и сломают, заставят работать на себя, если посчитают нужным.

Я поджала губы, чтобы не закричать на него, но канцлер продолжил:

— Поэтому тебя нужно защитить, а для этого ты должна стать частью нашей семьи. Хоть и формально.

— Через эту… фиктивную помолвку? — я зло сощурилась.

— Именно, так ты станешь недосягаемой. Официально под покровительством Деверо, под охраной рода, к которому у врагов нет доступа.

Я перевела взгляд на Эдриана, который всё это время не вмешивался.

— И, конечно, — холодно продолжил канцлер, — о том, кем ты являешься на самом деле, знают только те, кому положено. И давай проясним: чем больше ты покажешь — тем быстрее превратишься в мишень, так что держи свою истинную силу при себе. Это наш общий секрет и твоя ноша.

— Великолепно, — я со смехом мотнула головой. — Значит, теперь я и секрет, и собственность в одном лице.

Эдриан поднял на меня взгляд, в котором сквозила странная боль, но ничего не сказал.

— Лучше быть нашей собственностью, чем игрушкой у врагов, — тихо проговорил канцлер. — Эдриан позаботится о тебе.

Я зло вскинула подбородок:

— Позаботится? Серьёзно?

— Помолвка будет объявлена через несколько дней, — продолжил канцлер, вставая, словно ставя точку. — Вы свободны.

— Мы ещё поговорим! — бросила я в спину, разворачиваясь к Эдриану.

Он лишь вздохнул и пошёл за мной. Мы шли по коридору, и мои каблуки громко отбивали шаг по мраморному полу. Я шла чуть впереди, сжав кулаки так крепко, что ногти впивались в ладони. Он шёл за мной, как тень, но все же я не выдержала.

— Теперь я твоя игрушка, официально оформленная, да? — прошипела я, не поворачивая головы.

Эдриан остановился, а потом вдруг схватил меня за запястье и развернул к себе с такой силой, что я вскрикнула от боли.

— Ай! — я инстинктивно попыталась вырваться, но его пальцы сжали руку ещё сильнее.

— Ты думаешь, я мечтал об этом⁈ — зло выдохнул он, глядя мне прямо в глаза.

Я запыхалась от боли, и только теперь поняла, что его хватка пришлась прямо на те самые места, где ещё не зажили следы от пут.

— Пусти, — процедила я, пытаясь освободиться. — Больно.

Он замер, заметив, как я побледнела, и чуть ослабил хватку, но не отпустил.

— Почему вы вообще возомнили себя вправе распоряжаться моей жизнью⁈ — я смотрела в его глаза, дрожа от злости. — Мало того, что твой отец втянул меня в свои игры, так ещё и ты теперь решил присвоить меня?

— Я не могу отвечать за действия своего отца, — тихо, но жёстко сказал Эдриан. — Но ты думаешь, если бы не мы, то кто-то другой не пришёл бы за тобой?

— А что мне думать, Эдриан? — сказала, глядя в его холодные глаза. — Что это? Цена за то, что я оказалась рядом? Или за то, что я переспала с тобой?

Он сжал губы в тонкую линию:

— Перестань.

— Нет, не перестану! — я уже почти кричала. — Раз я спала с тобой, значит, теперь я твоя собственность, да? Дорогая вещица, которую можно выставить напоказ?

— Хватит, — зло бросил он, — не приписывай мне то, чего нет.

— А что есть, Эдриан? Скажи, раз уж ты на себя это взял.

— Мне плевать, хочешь считать меня чудовищем — считай, но ты будешь под моей защитой. — тихо бросил он, наклонившись ближе.

— Лучше бы и не было этой силы! — выкрикнула я, не в силах больше сдерживаться.

— Твои способности, — медленно произнёс он, — это не просто сила. Это ключ, и ты видишь то, что другим не дано, и если не мы, то кто-то другой. Лучше я, чем кто-то, кто сломает тебя окончательно.

— Ломать меня ты и сам неплохо умеешь, — я смотрела ему в глаза, дыхание перехватывало от ярости и… чего-то ещё, чего я не хотела признавать.

Эдриан наконец отпустил моё запястье, будто опомнившись, и шагнул назад.

— Ты сама не понимаешь, что происходит, — тихо сказал он. — И что поставлено на кон.

— Ах, правда? — я сощурилась. — Ну так расскажи, Эдриан или я должна сама догадаться?

— Ты вообще понимаешь, что я спас тебе жизнь?

— Ценой моей свободы! — парировала я.

Мгновение мы стояли, тяжело дыша, глядя друг другу в глаза.

— Отлично! — я фыркнула. — Тогда иди к чёрту, «мой защитник»!

Он оскалился:

— Ты мне не игрушка, Аделина, но, если это цена, чтобы тебя не убили, я заплачу её.

— Не делай из себя героя, — бросила я. — Никто не просил тебя об этом.

Мы не долго смотрели друг другу в глаза, пока я не развернулась на каблуках и не пошла прочь, слыша, как он тяжело выдохнул мне в спину. Я шла по коридору прочь от Эдриана, стараясь идти быстро, чтобы он не видел, как дрожат мои руки. Кажется, даже стены дворца слышали нашу с ним ссору.

Грудь сдавило так, что не хватало воздуха, и с каждой секундой я всё сильнее ощущала горечь, подступавшую к горлу. Позади раздавались его тяжёлые шаги, но я не оборачивалась. Не могла.

Портал, ведущий в Академию, был совсем недалеко — сверкающая арка магии, почти не видимая для чужих глаз, встроенная в один из боковых коридоров дворца. Возле портала стоял слуга, сложив руки за спиной, будто ждал нас. Войдя в портал, очутилась в кабинете ректора. Когда ступила на ковёр, мои ноги чуть не подкосились, и я едва удержалась на месте, стараясь не показать, как сильно всё внутри трясется.

Ректор поднял голову. Его взгляд холодный, испытующий взгляд скользнул сначала по мне, потом по Эдриану, который догнал меня и остановился чуть в стороне.

— Всё свободны, — коротко сказал он. — Портал закрыт.

Я не стала ждать. Молча, почти бегом, вышла из кабинета, чувствуя, как Эдриан остался с ректором. Что бы там ни происходило дальше, я не хотела этого знать. Мне нужно было укрытие. Спокойное место. Тишина.

Оказавшись в своей комнате, скинула обувь и бессильно опустилась на кровать. Хотела просто посидеть, прийти в себя, но мысли не давали покоя. Я откинулась на подушки, глядя в потолок, потом повернулась на бок, уставившись в окно. Сумерки уже наполнили улицу, огни фонарей дрожали в темноте, но я не видела их. Перед глазами снова и снова вставал образ Эдриана. Его злой, усталый взгляд. Его рука, сжимающая мое запястье так больно, что даже сейчас на коже остался след.

Почему он сделал это? Почему ему не все равно? И почему я… не могу просто отмахнуться от него, как хотелось бы?

Промучившись так, наверное, добрый час, я поняла — так и сойду с ума. Надо отвлечься. Заняться хоть чем-то полезным. Решив, что лучше всего зарыться в книги, я быстро переоделась и отправилась в библиотеку, когда я вошла внутрь, там было почти пусто. Лишь библиотекарь, пожилая женщина с вечно строгим лицом, подняла на меня взгляд из-за стойки.

— Чем могу помочь, леди Аделина? — ровно спросила она, будто не замечая моего состояния.

— Мне нужны книги по… — я замялась, — по моей способности. О Веритас. Все, что есть.

Брови библиотекаря чуть приподнялись, но она молча кивнула:

— Пойдемте.

Я шла за ней между высоких полок, ощущая, как под платьем дрожат ноги. Она остановилась у одного из дальних стеллажей и начала перебирать книги.

— Вот основы, история дара, применения, — она протянула мне стопку. — Эти вам подойдут?

— Да… спасибо, — выдохнула я, бережно забирая книги.

— Возвращайте аккуратно, леди, некоторые из них единственные экземпляры, — строго добавила она.

— Конечно.

Прошла к самому дальнему окну, чтобы никто не мешал, и уселась в кресло, расстелив книги перед собой. Открыла первую, но строчки прыгали перед глазами. Я пыталась сосредоточиться, но мысли вновь и вновь возвращались к разговору с канцлером.

«Ты Веритас… слишком редкая, слишком ценная, чтобы позволить другим добраться до тебя.»

«Если не мы — то кто-то другой, хуже.»

Сжала пальцы. Почему меня не спросили, чего хочу я? Почему решили, что я должна? И снова перед глазами — Эдриан. Его жёсткий голос: «Ты думаешь, я мечтал об этом?»

Его больной, пронзительный взгляд. Почему, несмотря на злость, я не могу перестать думать о нём?

Закрыла глаза, и как вспышкой нахлынули воспоминания о той ночи…

Его руки, скользящие по моей коже, дыхание у моего уха, губы, прижимаются к моей шее. Он смотрел на меня так, будто я была для него всем, и я позволяла себе верить в это. Я вспоминала, как он держал меня за талию, как осторожно, почти трепетно, целовал перед тем, как… Сжала колени руками, сгорая изнутри.

Словно знала, что делать, словно не боялась… а внутри всё дрожало. Я ведь никогда не была с мужчиной, но тогда я сама позволила. Потому что так хотелось верить, что я важна для него… что он хочет меня, не как оружие или козырь, а как женщину. Просто пыталась убедить себя, что смогу его удержать, привязать, хоть на миг сделать своим. Я открыла глаза, глядя на книги.

— Черт с ними, — прошептала я.

Закрыла обложку, подошла к библиотекарю.

— Я… возьму их позже, хорошо?

— Конечно, леди Аделина, — спокойно ответила та, забирая стопку.

И я вышла, мне нужно было поговорить с Лизбет. С кем-то, кто меня поймет.

Как только я вышла из библиотеки, ноги сами понесли меня в общежитие для адептов. Хотела побыть одна — но поняла, что не справлюсь. Только Лизбет могла меня сейчас понять. Дверь в её комнату оказалась приоткрыта. Я заглянула внутрь и увидела, как Лизбет сидела на кровати с книгой, уютно укрывшись пледом, волосы растрёпаны, как всегда, когда она учит заклинания перед сном. Услышав шорох, она вскинула голову:

— Ада? — удивилась, откладывая книгу. — Ты чего такая?.. Ты как будто…

Я не выдержала.

— Можно я у тебя посижу? — хрипло спросила, стараясь не разреветься.

— Конечно! — она сразу отбросила плед и, встав, подвела меня к кровати. — Иди сюда, садись.

Я села, опустив голову, и только теперь поняла, что вся дрожу.

— Ада, что случилось? — тихо спросила Лизбет, прижимая меня к себе за плечи. — Ты бледная, как смерть.

— Они… — я глотнула воздух. — Они всё решили за меня. Канцлер… и, наверное, Эдриан, пусть он и сам, кажется, не рад.

Лизбет непонимающе посмотрела на меня.

— Что решили?

— Что теперь я буду под их защитой. Под защитой рода Деверо. — Я злобно усмехнулась. — Через помолвку с Эдрианом.

— Что⁈ — Лизбет вскочила. — Они что, с ума сошли? Ты даже… ты же не хочешь!

— Конечно не хочу! — я вцепилась пальцами в одеяло. — Но им всё равно.

Лизбет молчала, глядя на меня расширенными глазами, потом тихо спросила:

— Эдриан что? Он согласился?

— Да. — Мой голос стал глухим. — Причём так, словно это его касается.

Лизбет присела рядом, взяв меня за руки:

— Ада, ты расскажи всё. Что он сказал? Как вёл себя?

И я рассказала. Как он держался в кабинете канцлера, холодный, отстранённый, как даже после моего похищения не проявил ни намёка на тепло, как потом, в коридоре, когда я высказала всё, схватил меня за руку, больно, так, что я вскрикнула. Лизбет слушала, хмурясь всё больше, и когда я закончила, её глаза сверкнули:

— Вот гад. — Она резко встала и заходила по комнате. — Какой же он… — Она сжала кулаки. — Ты ему доверилась. Ты с ним… — Она вдруг остановилась, уставившись на меня: — Ада… Ты же его… ты же ему себя отдала.

Я кивнула, опустив голову.

— И теперь он вот так? — Лизбет села передо мной на колени, заглядывая в глаза. — Ты думаешь, он из-за этого так себя ведёт?

— Я не знаю! — выкрикнула я. — Я не понимаю! Иногда кажется, что я ему нужна, а потом… будто я просто вещь.

Лизбет нахмурилась:

— Слушай, Ада. Я не знаю, что там у него в голове, но, если он так тебя обидел — значит, он идиот, потому что нормальный мужчина так не поступает. Не хватает ему наглости — взять и сказать тебе всё как есть!

Я вскинула на неё глаза.

— А если он и правда меня защищает? — прошептала. — Если это… единственный способ?

— Может, и так, но это не даёт ему права вести себя, как хладнокровный кретин! — Лизбет взяла мои руки в свои. — Ты имеешь право знать правду. И имеешь право на уважение. А если он этого не понимает — пошёл он к демонам.

Я слабо улыбнулась сквозь слёзы.

— Спасибо…

Лизбет мягко погладила меня по плечу:

— И не смей думать, что ты игрушка в его руках. Ты сильная, Ада, не забывай. Если хочешь, завтра сама пойдём к нему и скажем, что ты думаешь, а пока — поспи. Ты и так еле держишься.

Я кивнула.

— Спасибо, Лиз… правда.

— Всегда, — тихо улыбнулась она. — Если что, приходи. Ночью тоже.

Я встала, обняла её крепко, и, чуть успокоенная, вышла из её комнаты.

Когда я вернулась в свою комнату, там не ждал никто. Ни подноса с ужином, ни заботливого слова. Оглядевшись, я только вздохнула. На краю стола валялась засохшая булочка — наверное, оставшаяся с прошлого раза.

Я взяла её, откусила кусочек. В горле пересохло, но есть всё равно нужно было. Почти не жуя, доела, запила остатками холодного чая и плюхнулась на кровать.

Свернувшись калачиком, натянула плед до подбородка. Всё внутри будто сжалось в один тугой ком.

«Может, после сна станет легче», — подумала я и закрыла глаза.

Лизбет права… Но почему сердце сжимается при мысли о нём? Почему я хочу, чтобы он… просто сказал, что я важна? С этими мыслями я постепенно проваливалась в сон.

Сначала всё было, как в дымке, мягкий свет, тихий шёпот, а потом я почувствовала его дыхание, горячее, обжигающее кожу. Его руки, крепкие, сильные, осторожно скользнули по талии, прижимая меня к себе. Я вздрогнула, но не оттолкнула.

— Аделина, — голос Эдриана, хриплый, как будто сам борется с собой. — Ты даже не представляешь, как мне хочется тебя.

Он скользнул губами по моей шее, вызывая дрожь, а пальцы обхватили мои бёдра, прижимая ближе.

— Ты сводишь меня с ума… — прошептал он, проводя ладонью по моей спине.

Я хотела сказать что-то, но только задыхалась, чувствуя, как он целует меня в шею, плечи, его губы находят мои. Поцелуй был глубоким, горячим, таким, что кровь закипала. Его руки легли на грудь, лаская, осторожно, будто боялся напугать, но жадно, требовательно. Я прижалась к нему ближе, сама ища этих прикосновений, ощущая его тяжёлое дыхание у своего уха.

— Ты моя, — шептал он, скользя вниз, оставляя дорожку поцелуев на животе.

Когда его губы коснулись самого сокровенного, я вскрикнула, выгибаясь навстречу. В теле вспыхнул огонь, накрывший с головой и в этот момент я проснулась, тяжело дыша, с горящими щеками, сердце колотилось как сумасшедшее. На губах ещё ощущался вкус его поцелуев, а в теле — пульсирующее желание.

— Боги… — прошептала я в темноту. — Что со мной?

В комнате было темно, лишь слабый свет луны пробивался сквозь шторы, рассыпаясь пятнами по полу. Я села на кровати, обхватив колени руками.

— Боги, — прошептала в пустоту, — что это было?

Моё тело всё ещё отзывалось на тот сон. Чувственные прикосновения Эдриана, его губы, его голос… Слишком реально, слишком жарко. Сердце не унималось. Я закрыла лицо руками, стараясь унять дрожь.

Зачем я вообще об этом думаю? Я ведь ненавижу его… Или нет? Почему я не могу выкинуть его из головы? Тело предаёт меня, стоит только вспомнить его прикосновения. Я ведь знала, кем он был. Знала, что для него это всего лишь игра, но внутри всё перевернулось — как будто, отдавшись ему однажды, я потеряла контроль. И теперь боюсь не столько его… сколько себя.

Образы той ночи вспыхнули перед глазами: его руки, поцелуи, дыхание. Как я смотрела ему в глаза, сама, подтягивая его ближе, будто боялась, что он уйдёт, как будто хотела удержать его этим, но ведь это было впервые и я повела себя так, словно опытная женщина. Словно знала, что делаю, хотя внутри всё дрожало.

— Почему, Эдриан? — одними губами прошептала я в темноту.

Почему теперь, зная, как он ведёт себя — холодно, отчуждённо, — я вспоминаю о его руках так, будто хочу снова оказаться в них? Может, я просто сошла с ума? Или… или я начала бояться не его, а себя? Бояться, что мне этого действительно хочется, что я не смогу остановиться, если он снова коснётся меня так.

— Что со мной? — прошептала я сама себе.

Я боялась признаться себе, что в глубине души хочу, чтобы он посмотрел на меня иначе. Не как на вынужденную невесту, не как на инструмент, который надо защищать, а как на женщину, но я боюсь. Боюсь снова отдать себя и оказаться разбитой.

От одних этих воспоминаний между ног вспыхнуло неприятное, болезненное напряжение, и я сжала колени крепче.

— Хватит… — почти умоляюще прошептала я. — Просто хватит…

Но внутри я знала — эти мысли не уйдут, и он не уйдёт. А ещё… Я вдруг поймала себя на ещё одной мысли, от которой стало страшно. После той ночи, после нашего первого раза… будто что-то внутри меня сорвалось, как будто с того момента я уже не та испуганная девочка, которой боялась даже на мужчину взглянуть и это пугало.

Ведь раньше я была другой. Стыдливой, осторожной, не готовой даже подумать о подобном, а теперь… стоит только вспомнить его руки, и меня бросает в жар. Словно я вдруг раскрепостилась. Стала… какой? Такой, что сама страшусь себя.

«Может, так бывает?» — подумала я с болью. — «Когда после первого мужчины, первого раза, ты уже не можешь вернуться назад? Словно внутри что-то сломалось или наоборот — освободилось?»

Словно я сорвалась с цепи. Я вздрогнула от этой мысли и обняла себя за плечи.

«Что, если я стала одной из тех женщин, которые потом не могут насытиться? Которые всё время хотят большего?»

Эта мысль была пугающей и… странно притягательной.

— Нет… — выдохнула я в темноту. — Это не я…

Сердце билось слишком быстро, и мысли никак не желали отпускать. Лежала в темноте, обнимая себя руками, но дрожь не проходила. Я сильная. Я должна быть сильной, но почему же тогда в его руках я чувствую себя той самой девчонкой, которой так боюсь быть?

« Что, если я уже не смогу остановиться?» — снова пронеслось в голове.

Вспоминались его руки. Тёплые, сильные. Как он гладил мою спину, как осторожно провёл пальцами по бедру, а потом сжал, притянув к себе. Я зажмурилась, и сердце снова гулко стукнуло в груди. Между ног стало горячо, неприятно ноющей волной.

Я выдохнула, тяжело, и неосознанно скользнула ладонью по животу, ниже.

« Нет… нельзя…» — промелькнуло в сознании.

Но ладонь уже легла на внутреннюю часть бедра, погладила, осторожно, будто сама, проверяя, как далеко я готова зайти и чем больше я вспоминала, тем сильнее тело предавало меня.

Вот он целует меня в шею, медленно-медленно, заставляя терять разум, вот прикусывает кожу, а я задыхаюсь от его прикосновений. Моя рука дрожала, но всё равно скользнула дальше, и я коснулась себя. От первой осторожной ласки по телу прошла дрожь, и я всхлипнула, закусив губу.

« Ты моя…» — снова прозвучал в голове его голос.

Я медленно развела ноги шире, осмелев. Ночная рубашка показалась лишней, душной, сдавливающей и я, резко сев, стащила её через голову, оказавшись полностью обнажённой, по коже пробежал холодок, но внутри меня всё горело.

Опустившись обратно на подушки, я чуть раздвинула бёдра, легла, запрокинув голову. Ладони скользнули по груди, нежно погладив, а затем я снова опустила руку вниз, уже смелее.

В глазах стоял Эдриан. Его лицо, когда он смотрел на меня сверху вниз, тяжело дыша. Как его руки держали меня, как он гладил внутреннюю сторону бедра, а потом…

Пальцы скользнули внутрь, и я резко втянула воздух, зажмурившись.

« Боги… как же это…»

Вторая рука легла на грудь, нежно сжимая, лаская сосок, и от этого двойного прикосновения я выгнулась, не сдержав стон.

В голове всё вертелись воспоминания. Как он двигался внутри меня, как стонал мне на ухо, как целовал шею, а я впивалась ногтями в его спину.

Я начала двигать пальцами быстрее, выгибаясь, тяжело дыша.

« Эдриан…» — сорвалось с губ, и я сама удивилась, как отчаянно звучало это имя.

Пальцы нащупали клитор, начали ласкать его круговыми движениями, и тело снова содрогнулось. Дыхание сбилось в частые, прерывистые вздохи. В голове звучал его голос, глухой, страстный:

— « Ты моя, Аделина… Только моя…»

Я раздвинула ноги шире, выгнулась, всё быстрее лаская себя, и вдруг, накрывшись горячей волной, резко вскрикнула, зажимая рот рукой. Тело дернулось в последней сладкой судороге, и я осталась лежать, раскинувшись на постели, тяжело дыша.

— Что ты со мной делаешь… — прошептала я в темноту, ощущая, как горячие слёзы катятся по щекам.

Мне стало страшно. Страшно от того, как сильно я хочу его, как сильно он владеет моим телом, даже когда его нет рядом и самое страшное — я уже не была той прежней Аделиной. Я не знала, кем стану, если он приблизится ко мне снова.