Глава 12 · Оковы защиты

С тех пор как я вернулась на учёбу, казалось, что стены Академии живут своей жизнью — перешёптываются за моей спиной, вытягиваются в сторону, чтобы лучше рассмотреть, и слушают каждый шаг. Шепчутся коридоры, шуршит ткань мантий за спиной, а взгляды — одни настороженные, другие жадные до сплетен — прожигают насквозь. Слухи расползались, как яд: меня похитили, но вернулась я под защитой семьи Деверо, и теперь каждый пытался угадать, что за цена была уплачена за моё спасение.

И, наверное, именно это было невыносимо — не их шёпот, а его поведение. Эдриан… Он словно подливал масла в огонь. Он вёл себя так, будто я уже принадлежала ему. Словно не я, а он выбирает, с кем и когда мне говорить, кому смотреть в мою сторону. Он появлялся из ниоткуда каждый раз, когда кто-то пытался со мной заговорить — особенно мужчины. Ледяной взгляд, напряжённая поза, властная улыбка — и всем сразу становилось понятно: «не подходи — это моё». Но я не была его и чем сильнее он это показывал, тем сильнее внутри поднималась волна ярости и унижения.

— Ты снова прячешься, — раздался его голос за спиной, когда я стояла у окна в дальнем углу библиотеки. — Думаешь, книги защитят?

Эта библиотека стала моим убежищем — единственным местом, где я могла прятаться от чужих взглядов, а главное — от него. Здесь, в глубине зала, где высокие полки заслоняли нас от всех, можно было хоть немного забыться. Хотя, кого я обманываю?

— Может, и защитят, — выдохнула я, не оборачиваясь. — По крайней мере, лучше, чем ты.

Сейчас я стояла у высокого окна в дальнем конце зала, там, где за спинами тянулись до потолка высокие книжные полки, заслоняя нас от остальной части зала. Это было самое укромное место, куда почти не заглядывали адепты.

Он встал ближе, нависая, замыкая пространство, опершись руками о подоконник с двух сторон, отсекая пути к отступлению.

— Ты даже не представляешь, сколько людей сейчас думают, как бы добраться до тебя, — его голос был мягким, почти ласковым, но в этих словах сквозила угроза.

— Зато с тобой у меня нет ни свободы, ни выбора. Разве это лучше?

Я обернулась и посмотрела ему в глаза, сдерживая внутреннюю дрожь. Внутри меня разрывали два чувства: желание ударить его… и желание прижаться, утонуть в этом внимании, которое убивает меня изнутри. Эдриан чуть склонил голову, словно изучая меня, потом скользнул пальцами по моему подбородку, заставляя поднять голову выше.

— Нет? Кто тогда вытаскивал тебя из той передряги? Призраки?

— Ты всё равно сделал это не ради меня, — прошипела я. — Ты даже сам не знаешь, зачем я тебе.

В его глазах что-то мелькнуло — на миг, слишком быстро, и исчезло за ледяной маской.

— Не знаю? — хрипло переспросил он. — Хочешь, покажу?

Его глаза сузились. Он склонился ближе, так что я почувствовала его дыхание на щеке.

— Думаешь, я пришёл туда просто так? Думаешь, я полез бы в тот ад ради кого-то другого?

Моё сердце пропустило удар. В груди разлился огонь, и я разозлилась ещё больше — на себя, за эту слабость, за то, что этот голос пробирает до дрожи.

— Ты сам не знаешь, зачем я тебе, — бросила я, стараясь держать себя в руках. — То ли как игрушка, то ли как оружие.

Рука легла на мою талию, скользнула к спине, к изгибу бёдер. Я вся напряглась.

— А ты хочешь знать? — голос стал ниже, почти хриплым. — Хочешь знать, что ты для меня, Адалина?

Моё тело предательски отозвалось на этот голос, но я сжала зубы, подавляя дрожь.

— Ты мне не хозяин.

Он усмехнулся, склонив голову ближе к моему уху.

— Правда? А почему тогда каждый раз, когда я подхожу, ты начинаешь дрожать?

— Это злость, — прошипела я, поднимая на него взгляд. — Потому что ты бесишь меня.

— Тогда покажи, что ты можешь меня осадить, — его губы почти касались моего уха, от чего по спине пробежали мурашки. — Или ты боишься, что не справишься?

Он провоцировал. Я видела это и ненавидела, что это действует.

— Ты думаешь, я не могу? — я развернулась к нему, бросая вызов. — Думаешь, я не смогу показать тебе, что ты не контролируешь меня?

Эдриан приподнял бровь, в глазах заиграла хищная усмешка.

— Докажи, — выдохнул он. — Или отступишь?

— Ты мне не хозяин, — с вызовом бросила я.

Он усмехнулся:

— Правда? А почему тогда каждый раз, когда я подхожу, ты начинаешь дрожать?

— Это злость, — сквозь зубы.

— Тогда покажи, что можешь меня осадить, — шепчет в самое ухо. — Или ты боишься, что проиграешь?

Я не знала, что двигало мной в этот момент — злость или отчаянное желание доказать, что он не имеет надо мной власти. И я вспомнила тот сон. Как его губы скользили по моему телу, как я выгибалась навстречу, как дрожала от собственных желаний, а после — как одна, ночью, уткнувшись в подушку, ласкала себя, шепча его имя, не в силах остановиться и, может, именно это — все мои ночные желания, о которых он даже не знал — и толкнуло меня сделать то, что я сделала. Лишь одно было ясно: здесь, среди высоких стеллажей, скрытых от посторонних, мы были одни. Никто не мог войти без предупреждения. Эта мысль будоражила и пугала одновременно. Но было желание — сделать это по собственной воле, не подчиняясь страсти, а, чтобы доказать, что он надо мной не властен… Чёрт, я не думала, что когда-нибудь снова решусь. Даже после той ночи, когда впервые позволила себе его вкус, я не чувствовала себя готовой, тогда я тонула в его власти, а сейчас сама бросала вызов, но сердце стучало так, что едва не разрывалось, хоть бы он не заметил, как я сама не уверена в собственном вызове. Я медленно опустилась перед ним на колени, не отводя взгляда. И, пока в голове звучал стук крови, глянула на него снизу-вверх, с вызовом, будто бросая вызов самой себе и плевать на все остальное. Если я смогу довести его до потери контроля — я выиграю. Хотя внутри всё кричало, что это уже проигрыш, хо это была наша борьба — извращённая, опасная, вязкая.

Он замер. В его глазах на миг мелькнуло что-то похожее на шок, но он быстро взял себя в руки, его пальцы легли мне на подбородок, приподнимая лицо.

— Что ты творишь? — его голос дрогнул, но не от страха.

— А ты как думаешь? — мои губы изогнулись в самодовольной улыбке.

— Ты уверена? — хрипло спросил.

— Я сама выбираю, — отрезала я, стараясь, чтобы голос звучал уверенно, хотя внутри всё сжалось в тугой узел.

Это не было нежностью. Это была битва за контроль. Я хотела доказать, что сама выбираю, кому принадлежать. Но чем дальше заходила, тем яснее понимала: проигрываю, потому что тело отзывалось, пульс стучал в висках.

Мой взгляд поймал его замешательство, смешанное с предвкушением, а в следующую секунду пальцы потянулись к ремню. Я расстёгивала его медленно, почти дразняще. Пуговица, молния — движения были такими неторопливыми, что Эдриан громко выдохнул, его мышцы заиграли под рубашкой.

— Чёрт… — он выдохнул, голова чуть запрокинулась назад.

Я позволила себе улыбнуться, прежде чем ладонь скользнула вниз, обхватывая горячую плоть. Меня саму пугала собственная смелость. Сердце колотилось так громко, что казалось — его слышит весь зал. Внутри всё сжалось в узел, но я стиснула зубы. Если сейчас отступлю — он победит, а я не могла позволить себе проиграть. Даже если сама не знала, зачем мне это нужно.

Он уже был твёрдым, пульсирующим в руке, и от этого ощущения внутри меня разгорелся новый жар. Медленно провела пальцами вверх, затем вниз, изучая его, дразня, вызывая едва слышный, сдавленный выдох.

— Ты… серьёзно? — его голос прозвучал низко, охрипло.

Я не ответила. Просто склонилась ниже и коснулась языком его головки, проводя языком вдоль чувствительной уздечки. Горячая, влажная ласка заставила его резко втянуть воздух.

— Чёрт… — его пальцы мгновенно запутались в моих волосах.

Провела языком вдоль всей длины, ощущая, как он напрягается. Взяла его головку в рот, медленно посасывая, позволяя теплу и влажности окружить его. Его тело вздрогнуло, дыхание стало рваным.

— Боги… Вальер… — он звучал почти умоляюще.

Я втянула его глубже, губы сжимали его плоть, а язык скользил по самой чувствительной области под головкой, вызывая у него глухой стон. Он сжал мои волосы сильнее, не двигаясь, но напряжение в его теле говорило, что ему хочется взять контроль, направлять мой ритм. Руки дрожали, губы горели от стыда, но я заставляла себя продолжать.

Каждое движение рождало внутри смешанные чувства: стыд, странное возбуждение, страх. Я не могла поверить, что делаю это. В первый раз я не думала — просто отдалась, позволила, чтобы он направлял. А теперь… я сама вела эту игру, но чем дольше продолжала, тем больше путалась. Что я доказываю — себе или ему? И кому от этого больнее?

— Ты сводишь меня с ума… — простонал он, когда я начала двигаться быстрее.

Обхватила основание ладонью, помогая ритму, а второй рукой легонько сжала его яички, добавляя новые ощущения. Эдриан задрожал, его пальцы ещё крепче сжали волосы, и на этот раз он действительно направил меня, чуть подаваясь вперёд, позволяя себе толкнуться глубже. Я приняла его, расслабляя горло, позволяя ему почувствовать тесное, обволакивающее тепло. В любой момент нас могли увидеть и именно это делало момент более возбуждающим.

Я продолжала, чувствуя, как напряжение в его теле нарастает, как его мышцы сжимаются, как он тяжело дышит, с каждым разом всё громче.

— Блять… — сорвался с его губ сдавленный хриплый звук.

Эдриан замер на секунду, его хватка на моих волосах стала крепче, а затем он резко втянул воздух и… двинулся сам. Его бёдра толкнулись вперёд, заставляя взять его глубже. Я позволила ему направлять меня, так как я не особо умела доставлять удовольствие. Его пальцы крепко фиксировали мою голову, не позволяя отстраниться, и теперь он сам задавал ритм — медленный, глубокий, полностью захватывающий. Мои губы прижимались к его паху, а член проникал так глубоко, что я чувствовала, как пульсация отдаётся глубоко в горле.

— О, боги… — его голос сорвался в низкий, почти болезненный стон.

Он двигался плавно, но настойчиво, его плоть скользила внутри горла, достигая самой глубины, а затем он вновь отстранялся, только чтобы тут же вернуться. Мое дыхание перехватило, но расслабила горло, как могла, позволяя ему двигаться так, как он хотел. Мои пальцы сжали его бёдра, ощущая, как те напрягаются с каждым новым толчком. Он был на грани. Я чувствовала это — по тому, как его мышцы дрожали, как сбивалось его дыхание, как он всё сильнее погружался в меня, полностью отдаваясь этому моменту.

— Аделина… — его голос сорвался, и в следующий миг его тело напряглось, спина выгнулась, а мощная волна наслаждения охватила его целиком.

Горячая пульсация накрыла, наполняя рот вкусом его спермы. Он держал мою голову крепко, погружаясь до конца, позволяя принять всё до последней капли. Он содрогался, его бедра дёргались в остаточных рывках, а тяжёлое дыхание смешивалось с приглушёнными стонами. Лишь когда последние толчки удовольствия затихли, он разжал пальцы. Я медленно отстранилась, облизала губы и подняла взгляд. Эдриан смотрел сверху вниз, его глаза потемнели от желания, а на губах появилась кривая, совершенно самодовольная ухмылка.

— Ты только что убила меня, — выдохнул он. — Если ты думаешь, что я просто оставлю это без ответа…

Усмехнулась, смахнула с подбородка каплю и, не отводя взгляда, сглотнула.

— Сдержи свое обещание, Деверо.

Его глаза вспыхнули.

— О, будь уверена, Вальер, — он потянул меня вверх, рывком притягивая к себе. — Я тебя за это отблагодарю.

Он не дал мне и секунды, подхватывая на руки и опуская на подоконник окна. Горячее дыхание скользнуло по коже, он прижимался губами к моей шее, оставляя влажные следы, пробуждая искры желания. Его руки скользнули по телу — уверенно, неторопливо, изучая каждый изгиб.

— Эдриан… — мой голос был едва слышным, но он поймал этот призыв и усмехнулся.

— Ш-ш-ш, детка. Теперь просто расслабься.

Он поцеловал меня, а пока его язык сталкивался с моим, его пальцы уже расстегнули пару пуговиц и спустили топ в них, оголяя грудь. Его губы опустились на грудь, играя с сосками языком, затем спустились ниже, поцелуи становились всё горячее. Он жадно вдыхал мой запах, чувствуя, как тело откликается на каждое прикосновение. Пальцы прошлись по бёдрам, мягко, дразняще, заставляя извиваться. Я чувствовала, как он смотрит на меня, изучает реакцию, растягивая момент, пока мое терпение не начало лопаться и тогда он спустился ниже, оставляя дорожку горячих поцелуев. Его пальцы мягко раздвинули мои складочки, язык скользнул внутрь, заставляя резко вдохнуть. Тело отозвалось сразу — волна жара прошла по позвоночнику, пальцы на ногах судорожно сжались. Прям как во сне, в моем первом эротическом сне. Он не торопился, наслаждался каждым движением, каждым моим вздохом. Губы нашли клитор и всосали его, язык кружил по нему доставляя неимоверное удовольствие. Мои ноги шире раздвинулись, и теперь я почти лежу, облокачиваясь об окно, и смотрю на голову Деверо между своих ног. От одного этого вида можно было кончить. Ощущая, как язык то скользит между складочек, то ласкает клитор, то проникая внутрь, я была уже на грани потери сознания. С каждым новым прикосновением он доводил до грани, до бесконтрольного напряжения. Он чувствовал, как мышцы сжимаются, как мое дыхание сбивается, и это лишь подогревало его азарт. Мои пальцы зарылись в его волосы, тянули, требовали большего. Бедра начали двигаться, подстраиваясь под его темп.

— Ускорься, Эдриан, скоро кончу. — простонала и он усмехнулся.

И когда я, наконец, задрожала под его ласками, моя спина выгнулась, киска запульсировала, а из губ сорвался сдавленный стон. Он ловил каждый спазм, не отпуская меня, пока я полностью не растворилась в этом моменте и когда я, наконец, открыла глаза, всё ещё тяжело дыша, он возвышался надо мной, довольно ухмыляясь.

— Думаешь, ты меня перехитрила? — его голос звучал удовлетворённо. — Ты только сильнее связала нас.

Я тяжело дышала, всё ещё приходя в себя. Боги… этот оргазм выбил почву из-под ног. Не думала, что вообще способна так… с кем-то. Нет, не просто с кем-то — с ним, этот оргазм ощущался даже ярче, чем прошлый, и пока тело ещё дрожало в сладкой истоме, в голове уже начиналась паника.

«Что ты наделала, Адалина? Что ты позволила ему сделать⁈»

Хотелось смеяться и плакать одновременно. Да, мои мысли о контроле, о том, что я покажу ему свою силу — рассыпались, как пепел. Сильная? Я? Та, что стояла перед ним на коленях и позволила делать с собой то, о чём не смела даже думать? Как мне вообще такое в голову пришло? Доказывать свою силу посредством минета?

«Глупая, глупая… Зачем ты это сделала⁈»

— Никогда больше не прикасайся ко мне, — хрипло выдохнула я, вложив в эти слова всю злость, на которую была способна.

Поднялась, пусть и дрожащими ногами, одёрнула платье, и, не оглядываясь, ушла, оставив его одного, только оказавшись за дверью, я впервые позволила себе выдохнуть. Горло сжалось так, что в груди защемило от боли. Слёзы подступили к глазам, но я судорожно сглотнула, не позволяя им пролиться. Нет, точно не сейчас. Он не увидит, как я плачу, но стоило закрыться в своей комнате, как я прижалась к двери, оседая на пол. Губы горели. Внутри всё сжималось от злости — на себя.

«Как ты могла позволить ему это? Почему тебе понравилось? Почему, чёрт побери, ты хотела этого?»

Я вцепилась пальцами в волосы, не в силах остановить дрожь. Ходила из угла в угол, стискивая пальцы до боли.

«Как могла опуститься так низко, чтобы доказать, что? Что ты сильнее?»

«Сильнее? Ты же хотела этого… хотела, чтобы он коснулся, чтобы ласкал, чтобы сделал больно и приятно одновременно…».

Я зарылась пальцами в волосы.

« И ведь это было почти как в том сне…»

От осознания того, насколько сильно он завладел мной — мыслями, телом — меня бросало в дрожь.

« Ты сама встала на колени, ты сама…»

И всё это время перед глазами стояли его тёмные глаза, как он смотрел, когда я опустилась перед ним, и его лицо, когда я кончала на его губах…

« Ты только сильнее связала нас.»

И всё равно часть меня хотела снова почувствовать его руки, губы. И это страшило больше всего.

— Хватит, — выдохнула я в пустую комнату. — Хватит, слышишь?

Я рухнула на кровать, зарывшись лицом в подушку, но мысли не уходили, и я знала — больше я не буду прежней. Возможно, все же стоит отпустить себя? Позволить своим желаниям взять верх и отпустить ситуацию? Эдриан вряд ли, надо всем этим задумывается.

Но… с этого дня я избегала его, как могла, а Эдриан будто начал нарочно искать встречи: появлялся там, где я не ждала, наблюдал издали, не спуская глаз. Это сводило меня с ума, а академия, словно почувствовав слабость, пылала слухами. Кто-то шептал, что меня спасли, потому что я любовница Эдриана. Кто-то намекал, что я сама подстроила похищение, чтобы попасть в семью Деверо. Слухи усилились, когда канцлер объявил о помолвке и если раньше я чувствовала страх, то теперь внутри полыхал огонь. Неужели меня загнали в клетку, и выхода уже нет? Но самое страшное — я знала, что за клеткой стоит не только Эдриан. Кто-то хотел втянуть в чужую игру и, если я не найду правду — меня уничтожат. Я должна была действовать. Даже если ему это не понравится.

На следующий день Академия буквально кипела. Казалось, каждый уголок пропитан шёпотом и косыми взглядами. Стоило мне появиться на общем собрании, как все головы тут же оборачивались, кто-то утыкался в ухо соседу, перешёптываясь так громко, что впору было кричать.

— Говорят, Хаймонта отстранили от должности… — донёсся обрывок фразы.

— Его обвинили в махинациях с артефактами. Поговаривают, он был связан с заговорщиками…

— И Вальер тут как тут, — хмыкнул кто-то позади. — Как будто не сама все подстроила, чтобы стать Деверо…

— Да, удобно, не правда ли? Похищение, спасение… и теперь его невеста.

Слова жалили хуже любой магии. Я сжала пальцы в кулаки, но лицо старательно сохраняло равнодушие. Пусть они думают, что хотят. Пусть считают меня куклой — я всё равно докопаюсь до правды. Слухи об отстранении Хаймонта стали разрастаться как пожар. Ходили разговоры, что он продавал зачарованные артефакты за границу, возможно, даже тем, кто участвовал в моём похищении. Если это правда — я могу выйти на след тех, кто стоит за нападением.

Но… больше всего бесил Эдриан. Он не оставлял меня одну ни на шаг. Будто после всего, что произошло в библиотеке, решил окончательно взять меня под контроль. И теперь в перерывах между его занятиями, в обедах, на собраниях — везде он оказывался рядом. Порой молчал, но чаще отгонял подальше всех, кто пытался ко мне подойти. Особенно мужчин. Я чувствовала его взгляд на себе даже тогда, когда не видела. Он ходил за мной тенью, сидел рядом, когда я пыталась обедать, проходил рядом в коридорах.

— Опять со своим «телохранителем»? — ехидно бросила одна из девушек, проходя мимо. — А я-то думала, что Вальер умнее, чем быть содержанкой Деверо.

Мои пальцы сжались так сильно, что костяшки побелели, а апогеем стала сцена на общем собрании, когда ректор выступал перед адептами, донося до нас очередную новость о расследовании по делу Хаймонта, я вжалась в спинку кресла, лишь бы пережить это как-нибудь. Эдриан сидел рядом, как всегда, но на этот раз он был напряжён, как натянутая струна.

— Канцелярия начала расследование по делу о контрабанде артефактов, — звучал его голос. — Хаймонт Халесс отстранён и, если будут доказательства его связи с недавними событиями, мы примем все меры.

По залу прокатился ропот.

— А что с Вальер? — выкрикнул кто-то из задних рядов. — Её имя ведь тоже фигурировало!

Зал тут же наполнился напряжённым шёпотом. Я почувствовала, как по коже пробежал холодок. Никто ведь не знал, что я тайно передала Канцелярии информацию о Хаймонте. Никто не должен был знать, как близко я подошла к заговору. Для всех я оставалась темной лошадкой. Я поймала строгий взгляд ректора, который на миг задержался на мне — почти как предупреждение, но вслух он ничего не сказал. И в этот момент встал Эдриан.

— Аделина Вальер под моей личной защитой, — его голос прозвучал твердо, громко, словно удар, заставив замолчать весь зал. — И чтобы положить конец всем сплетням и грязным разговорам, я заявляю официально: она моя невеста.

Воздух в зале как будто сгустился. Несколько человек резко обернулись в мою сторону, и на меня обрушилась лавина шокированных, завистливых, враждебных взглядов.

А я… застыла каменным изваянием. Все внутри обрушилось в бездну. Я не знала, чего ждала, но уж точно не этого, а Эдриан, не давая мне времени опомниться, развернулся ко мне, резко притянул за талию и поцеловал. Властно, так, чтобы каждый увидел, кому я «принадлежу». Мне хотелось оттолкнуть его, закричать, но я знала: если сейчас дам слабину, если дернусь — слухи разрастутся в нечто большее, поэтому я подыграла. Подняла руки, положив на его грудь, будто поддерживая этот поцелуй, притворяясь, что в восторге, хотя внутри всё дрожало от злости. Когда он отстранился, его взгляд на миг поймал мой.

— Теперь никто не сунется, — тихо, почти шёпотом, произнёс он.

«Ну да, не сунется…» — пронеслось в голове.

Мы вышли из зала вместе. За нашими спинами не смолкал гул голосов, а я будто шла в тумане, не чувствуя ног. Как только оказались наедине в коридоре, я резко отдёрнула руку.

— Ты не имел права! — сорвалось с губ.

Эдриан вскинул бровь.

— Разве? — его голос был холоден, но глаза выдавали тревогу. — Это защитит тебя.

— Ты не подумал, чего это мне стоить будет?

— Лучше пусть считают тебя моей женщиной, чем жертвой, — глухо бросил он, — или, чего хуже, соучастницей.

— Ты не дал мне выбора!

— Я спасаю тебя, как умею, Адалина. Хватит уже ныть и прими ситуацию.

И он ушёл, оставив меня одну посреди пустого коридора смотреть ему вслед с открытым от удивления ртом, а потом начался ад. На следующий день Академия просто полыхала пересудами.

— Видела, как он её целовал?

— Значит, она действительно спит с ним.

— Может, и похищение было подстроено, чтобы залезть в его постель?

— А она точно не беременна? — злобно прошептала одна из девушек.

И это не прекращалось. Каждый мой шаг сопровождался взглядами. Кто-то смотрел с презрением, кто-то — с завистью. А Эдриан…

Эдриан словно решил окончательно вцепиться в меня. На обеде — рядом. В библиотеке — стоял за моей спиной, даже когда я пыталась спрятаться в дальнем углу.

— Ты с ума сошёл? — бросила я как-то, когда мы остались одни в коридоре. — Ты следишь за мной?

Он не ответил сразу, только подошёл ближе.

— Я защищаю тебя.

— Я это уже слышала!

Он ухмыльнулся.

— Тогда зачем спрашиваешь? Кстати, вечером зайду к тебе и зацеплю на твою ауру новую следилку.

— Я уже ничему не удивляюсь.

Развернулась и ушла в свою комнату, когда за мной закрылась дверь комнаты, я опустилась на край кровати, чувствуя, как внутри все клокочет. Слухи, взгляды, этот поцелуй перед всем залом… Он окончательно загнал меня в угол. Все видели меня его женщиной. Видели, как будто я и правда принадлежу ему, но я знала — если не начну действовать сейчас, никогда не выберусь из этой ловушки.

— Надо найти, кто за этим стоит, — прошептала себе под нос, сцепив руки так сильно, что побелели костяшки пальцев. — Кто стоял за Хаймонтом и, кто хотел меня убрать.

Я вспомнила тот день, когда меня похитили. Тех людей, которые смотрели на меня так, будто знали, кем я могу стать. Может, я и вправду важнее, чем думаю, может, дело не только в Эдриане.

Значит, нужно найти ответы. Нужно узнать, почему меня похитили, и кто отдал приказ. Кто стоит за Хаймонтом и, кто пытается играть мной, а через меня — играть с семьёй Деверо. Я вскочила, начиная ходить по комнате.

Собрать улики. Разговорить кого-то. Вывести тех, кто связан с Хаймонтом. Проверить, кто шепчется с кем за спиной Эдриана. Проверить преподавателей. Проверить тех, кто имеет доступ к артефактам и защите Академии.

Я подойду к Лизбет, может, она слышала что-то полезное. Может, через неё получится узнать больше, а ещё… нужно вернуться на практику. Снаружи, за стенами, среди практических заданий — именно там легче всего устроить встречу, где я смогу подслушать или «случайно» оказаться рядом с кем-то важным. Мысли складывались в план, но вместе с этим росла тревога.

— Если узнают, что я копаю… — я закрыла глаза.

Меня уберут, так же, как пытались убрать в тот раз, но выбора у меня нет, и, если ради этого придётся играть роль послушной невесты — я сыграю, но по своим правилам.

Я расправила плечи, упрямо глядя в отражение в зеркале.

— Иди ва-банк, Аделина или проиграешь совсем.

Именно тогда в голове пронеслось: « А может, проще перестать бороться? Просто быть с ним? Пусть даже игрушкой, но хотя бы в безопасности?»

Я резко мотнула головой. Нет, я узнаю правду. Даже если ему это не понравится.

И тут дверь в комнату открывается, и заходит Лизбет.

— Ты вообще понимаешь, что происходит? — Лизбет хлопнула стопкой книг о стол, развернувшись ко мне. — Вся Академия только и говорит, что о тебе.

— Знаю, — выдохнула я, не поднимая взгляда.

Она подошла ближе, наклонившись ко мне:

— Аделина, что ты собираешься делать? — в голосе звучала тревога, которой я от неё ещё не слышала. — Ты не можешь вечно прятаться за спиной Деверо. Он ведь не всегда будет рядом.

— И не хочу я прятаться, — чуть резче, чем планировала, бросила я. — Мне надоело быть пассивной, Лиз.

Лизбет удивлённо вскинула брови:

— О, да ты решилась? — усмешка, но в глазах — тревога. — И что ты придумала?

— Я… — я подняла взгляд, крепче сжимая в пальцах ткань платья. — Я хочу найти, кто за этим стоит. Хаймонт точно связан с похитителями и, если я смогу узнать, кто его крышевал, кто стоял за заговором… может, смогу вырваться из этой паутины.

— Аделина… — Лизбет села напротив, устремив в меня пристальный взгляд. — Ты понимаешь, что это опасно? Что эти люди не остановятся, если поймут, что ты копаешь глубже?

— Понимаю, — тихо ответила я. — Но, если я не сделаю этого, меня сожрут.

Лиз долго смотрела на меня, потом чуть склонила голову:

— Ты изменилась, знаешь? Раньше ты бы не решилась так говорить.

Я горько усмехнулась.

— Раньше у меня не было выбора. Теперь… теперь его тоже нет.

— А как насчёт Деверо? — тихо спросила она. — Ты думаешь, он позволит тебе копать?

Я замерла, облизала пересохшие губы.

— Он не узнает, — наконец выдохнула я. — Не сразу.

Лиз покачала головой:

— Ты всё ещё не понимаешь. Он же дышит тобой, Аделина. Следит за каждым твоим шагом. Ты действительно веришь, что сможешь его обмануть?

Я пожала плечами, хотя сердце пропустило удар:

— Я должна хотя бы попытаться.

Лизбет встала, взяла со стола свои книги:

— Ну что ж… тогда будь осторожна. — Она подошла ко мне, положила руку на плечо. — И, если понадобится помощь — ты знаешь, где меня искать.

Я кивнула, сжав её руку в ответ:

— Спасибо, Лиз. Правда.

Когда она ушла, я осталась одна, уставившись в пустоту.

« Если даже Лизбет боится за меня, значит, всё серьёзнее, чем я думала. Но я не отступлю.»