Игры с наследником — Глава 3 · Проявление таланта

Глава 3 · Проявление таланта

Я не могла поверить, что всё зашло так далеко. Когда я поступала в Академию, у меня была простая цель — стать хорошим дознавателем, построить карьеру и держаться подальше от ненужных проблем. Но теперь? Теперь я стала предметом бесконечных слухов, шёпота за спиной и наглых намёков. Сначала эта проклятая ночь. Потом — бой с Деверо. Всего два случайных события, а последствия преследовали меня на каждом шагу. Я прошла по коридору, стараясь не обращать внимания на взгляды, но это было сложно. Стоило мне приблизиться, как разговоры затихали, но я и так знала, о чём шепчутся.

— … ты видела, как он на неё смотрел?

— Конечно. Думаешь, у них что-то было?

— Ну, она же провела у него ночь…

— А потом ещё и этот бой…

«Всё это скоро забудут. Может быть. Главное, не обращать внимания.»

Я повторяла эту мысль снова и снова, надеясь, что она хоть немного притупит тревогу. Академия всегда жила слухами — завтра найдут новый повод для обсуждений, и я перестану быть центром внимания. Я попыталась отвлечься на завтрак, но еда казалась безвкусной. Лизбет что-то весело рассказывала, жестикулируя вилкой, но я ловила её обеспокоенные взгляды.

— Ты чего такая хмурая? — наконец спросила она, откусывая булочку.

Я медленно покрутила ложку в миске с кашей, затем подняла голову и изобразила спокойствие.

— Всё нормально, — выдавила я.

Лизбет прищурилась, но спорить не стала. Всё это было глупо, нелепо, несправедливо. Я не сделала ничего плохого. Но стоило хоть раз попасть в чьи-то «особенные» руки — и всё, клеймо навечно. Самое отвратительное было даже не то, что обо мне говорили, а то, как это могло отразиться на моей будущей карьере. Дознание — это серьёзная структура. Здесь ценят ум, хладнокровие и репутацию. Кто захочет работать с девушкой, чьё имя запятнано слухами? Кто воспримет всерьёз дознавателя, который стал объектом академических сплетен? Мне нужно было это остановить. Но как? Я шла, глядя в пол, погружённая в свои мысли. Всё внутри бурлило — слухи, эти проклятые сплетники. Как же всё это раздражало! Надо просто сосредоточиться на учёбе и не думать о том, что было ночью или на тренировке с Деверо. Внезапно что-то твёрдое преградило мне путь. Я не успела среагировать и резко врезалась в человека, ударившись плечом.

— Нужно быть осторожнее, красотка, — лениво протянул мужской голос.

Я подняла голову и наткнулась на ухмыляющееся лицо парня. Он нарочно встал у меня на пути и даже не думал извиняться.

— Не стоит так торопиться ко мне в объятия, — продолжил он, глядя на меня с отвратительным блеском в глазах. — Если уж хочешь потрогать, могла просто сказать.

Прежде чем я поняла, что он собирается сделать, он резко схватил меня за запястье и… положил мою ладонь себе на пах, прижимая к твёрдой ткани брюк. Я замерла. Шок, отвращение и ярость вспыхнули одновременно, ударив в голову, словно огненный импульс. Моё тело застыло на секунду, но затем я ощутила, как его пальцы сжимаются на моей руке, заставляя сильнее почувствовать то, что находилось под его брюками.

— Видишь? — усмехнулся он, явно наслаждаясь ситуацией. — Раз уж так активно идёшь на сближение, не стесняйся.

Шок парализовал меня на мгновение. В голове звоном отдавался ужас — и в следующую секунду меня накрыла ярость, горячая волна злости захлестнула с головой. Я резко сжала ладонь, ухватившись за его промежность со всей силы. Парень дёрнулся, его улыбка мгновенно исчезла, а в глазах мелькнул испуг.

— Что ты…

Я дёрнула его на себя, резко скручивая запястье. Он даже не успел пискнуть, как его тело последовало за моим движением. В следующую секунду он рухнул на колени, издав сдавленный хрип.

— Ах ты, су…

Я отпустила его так же резко, как схватила, отступая назад. Парень согнулся пополам, схватившись за пах и заорав от боли. Вокруг стояла гробовая тишина. Адепты, находившиеся поблизости, замерли, наблюдая за сценой с широко распахнутыми глазами. Я медленно выдохнула, сдерживая порыв добить его ещё одним ударом.

— Ещё раз кто-то попробует тронуть меня без разрешения или сказать мне что-то похабное… — мой голос был ровным, но стальным. — То останется либо без причинного места, либо без зубов.

Парень захрипел, все еще валяясь на полу, а когда я резко шагнула вперёд, и он тут же отшатнулся.

— Ты… Ты чё… — его голос дрожал от боли и унижения.

— Только попробуй вякнуть, — я склонилась ниже, приближаясь к нему, и холодно усмехнулась. — Или хочешь, чтобы я проверила, насколько ты теперь функционален?

Он сглотнул и опустил голову. Я окинула всех взглядом, дав понять, что это был не шутливый выпад, а предупреждение. Никто больше не рискнул сказать ни слова. Я развернулась и направилась в аудиторию, когда я вошла, мне уже хотелось кого-нибудь убить. Я зажмурилась, пытаясь взять себя в руки. Гнев всё ещё клокотал внутри, но спорить с каждым встречным не имело смысла. Я сделала несколько глубоких вдохов, пытаясь переключиться. Это просто сплетни. Просто люди, которые понятия не имеют, что было на самом деле. И, конечно, судьба решила подкинуть мне ещё одну проблему.

И вот тогда раздался ленивый голос:

— О, детка, ты прямо сверкаешь от злости.

Я медленно развернулась, глядя на Эдриана Деверо.

— Не твое дело, — процедила я, хотя злость снова поднялась внутри.

— Ну, учитывая, что теперь каждый второй уверен, что ты моя, — его голос стал тягуче насмешливым, — это вполне моё дело.

Я резко развернулась.

— Я не твоя!

— О, правда? А если я скажу, что мне нравится, когда тебя так называют?

— Сдохни.

— Ой, какие мы злые, — он усмехнулся, лениво откидываясь назад.

— А ты уверен, что хочешь попробовать? Я уже одного чуть не сделала евнухом, — прошипела я.

Его глаза вспыхнули азартом.

— Ты точно знаешь, как раззадорить мужчину, детка.

Я вскинула подбородок.

— А ты знаешь, как сделать так, чтобы тебя ненавидели ещё сильнее.

— О, я и не надеялся на твою любовь. Пока.

Я шумно выдохнула, заставляя себя не поддаваться на провокацию и плюхнулась на место. Как же он меня бесил. К счастью, лекция началась быстро, и мне не пришлось дальше спорить с ним. Сегодня у нас был один из моих любимых предметов — «Магическое дознание и судебная практика». Магические преступления, дознание, расследование. Именно ради этого я пришла в Академию. Преподаватель, высокий мужчина с собранными в хвост волосами, постучал по кафедре, привлекая внимание адептов.

— Надеюсь, все осознают, что именно этот предмет отличает вас от боевых магов и исследователей, — его голос был глубоким и аудитория затихла. — Если они оттачивают мастерство защиты и атаки, управляя стихиями и зачарованными артефактами, то вы должны научиться видеть правду и вытаскивать ее наружу.

Он взмахнул рукой, и на магической доске высветились слова: «Истина скрыта в деталях».

— Судебная магия и дознание — это не только поиск улик и заучивание законов. Это искусство. Вы должны научиться замечать то, что скрыто. Слышать то, что не произнесено. Чувствовать ложь, даже если она завернута в самую убедительную оболочку.

Я почувствовала, как во мне что-то отозвалось на его слова.

— Как вы думаете, — он медленно обвёл аудиторию взглядом, — что отличает хорошего дознавателя от посредственного?

В аудитории повисло молчание, и тут кто-то сзади неуверенно ответил:

— Знание законов?

— Громко, но мимо, — преподаватель лениво постучал пальцами по кафедре. — Законы можно заучить, но этого недостаточно. Попробуйте ещё раз.

— Опыт? — подала голос другая адептка.

— Уже лучше. Но даже молодые следователи могут раскрывать сложные преступления.

Я, сама того не замечая, проговорила вслух:

— Способность видеть истину.

Преподаватель повернулся в мою сторону.

— Правильно, госпожа Вальер, — его голос чуть смягчился. — Истина — это то, что преступник всегда пытается скрыть. И ваша работа — сорвать маску.

Он взмахнул рукой, и на доске появились несколько ключевых пунктов.

— Методы выявления лжи:

Физиологические реакции Задержка дыхания перед ответом. Чрезмерно детальные описания ненужных деталей. Избегание зрительного контакта. Подсознательные жесты: сжатие кулаков, потирание шеи. Магические способы Артефакты истины (ограничены, дороги, но всегда точны). Чары выявления обмана (сложны в исполнении, требуют контроля). Веритасы — маги, способные чувствовать ложь на уровне интуиции.

Моё сердце глухо ударилось в рёбра. Веритасы.

— Но ни один метод не является абсолютным, — продолжил преподаватель. — Важно анализировать ситуацию, комбинировать знания, обращать внимание на детали.

Он хлопнул в ладони.

— Магическое бюро расследований любезно согласилось провести для вас показательное дознание, — его губы дрогнули в лёгкой усмешке. — Вы сможете увидеть работу профессионалов, понаблюдать за техникой допроса и сделать собственные выводы.

Аудитория оживилась. Я невольно подалась вперёд, взволнованная услышанным. Это был шанс увидеть реальную работу, к которой я стремилась.

— Вас ждёт шанс посмотреть, как работают настоящие дознаватели, — продолжил он, кивая в сторону двери. — Готовьтесь внимательно слушать и запоминать.

Через полчаса мы уже шли по коридорам здания магического расследования. Высокие потолки, строгие магические печати на стенах, ощущение власти и силы. Когда мы вошли в здание, нас сразу провели в отдельное помещение. Перед нами было большое одностороннее магическое стекло — за ним виднелась комната дознания. Внутри сидел подозреваемый, окружённый дознавателями. Они задавали ему вопросы, а он, казалось, оставался невозмутимым, спокойно отвечая. Я внимательно рассматривала помещение: обстановка была строгой, минималистичной, но каждый предмет здесь имел своё предназначение. В комнате с нами, чуть в стороне, стояли еще один дознаватель и высокий мужчина в официальной одежде, сложив руки за спиной и наблюдая за допросом. Его фигура излучала власть и сдержанность, а взгляд был прикован к происходящему по ту сторону стекла. Я узнала его сразу. Его Сиятельство, герцог Аугуст Деверо, Верховный канцлер и Магистрат Королевского Совета и отец Эдриана. Меня передёрнуло. Я не ожидала его увидеть здесь. Преподаватель тихо пояснил:

— Это допросная комната. Благодаря магическому стеклу мы можем видеть и слышать происходящее, но они не замечают нас. Здесь присутствуют дознаватели, и мы будем наблюдать за их работой.

Стоило начаться допросу, как я быстро забыла обо всём. Я напряжённо вслушивалась в диалог в комнате дознания, чувствуя, как внутри растёт странное ощущение. Я внимательно слушала, как дознаватели задавали вопросы. Они колебались, не имея доказательств. Подозреваемый отвечал уверенно, голос звучал спокойно, даже убедительно. Он не путался, не мялся, не делал очевидных ошибок.

Фраза.

Интонация.

Слишком ровное дыхание.

Я неосознанно нахмурилась, напряжение в груди росло. Ложь. Её невозможно было услышать, увидеть, ощутить физически, но я чувствовала её всей кожей. Как будто воздух вокруг дёрнулся, стал вязким, тяжёлым. Я не слышала её напрямую. Не могла объяснить, как именно ощущаю её, но всё внутри меня подсказывало — он лжёт.

— Он врёт, — сорвалось с моих губ прежде, чем я осознала, что говорю вслух.

Голос сорвался с губ, прежде чем я успела остановиться. Осознание того, что я только что сказала это вслух, ударило позже. Я не должна была… Чёрт, я никогда не говорила об этом вслух! Всё внутри сжалось в панике. Я прятала этот дар всю жизнь, осторожно выбирая слова, стараясь не привлекать к себе внимания. Но стоило мне расслабиться, как правда вырвалась сама. Я почувствовала на себе взгляд. Медленный, внимательный, холодный. Аугуст Деверо чуть прищурился, будто что-то прикидывая. Его губы едва заметно дрогнули — не улыбка, но тень удовлетворённого осознания. Я влипла. В комнате за стеклом все продолжали вести допрос, не слыша меня. Но рядом со мной, в той же наблюдательной комнате, царила мёртвая тишина. Я почувствовала, как на меня устремились взгляды всех.

— Что ты сказала?

Я опомнилась. Скривилась, поняв, что допустила ошибку — только не в своих ощущениях, а в том, что озвучила их.

— Он лжёт, — повторила я, но уже тише.

— Почему ты так решила? — с интересом спросил отец Деверо — На чём основана твоя уверенность?

— Я… не знаю, — попыталась выкрутиться. — Просто чувствую.

Отец Деверо продолжал молча смотреть на меня, но я чувствовала в этом взгляде не просто интерес — холодный, аналитический расчёт.

— Тогда докажи, — это был приказ.

Я глубоко вдохнула. Как? Как объяснить то, что для меня ощущается так же естественно, как дыхание? Мой взгляд снова упал на подозреваемого. И я позволила себе прочувствовать ложь. Как только я сфокусировалась на нём, мир вокруг словно дрогнул. В груди что-то сжалось, воздух стал тяжелее, а внутри разлилось ощущение липкой, противной фальши. Слова мужчины звучали ровно, но… Я чувствовала, как они дрожат, словно неровные нити в гладком полотне. Они искажали пространство, оставляя после себя странную пустоту. Меня передёрнуло. Канцлер не отреагировал, но я чувствовала его пристальный взгляд.

— Что именно во лжи ты ощущаешь? — холодно уточнил он.

Я сглотнула, пытаясь подобрать слова.

— Это… неправильно. Когда человек говорит правду, слова текут ровно, естественно. Но когда лжёт… я чувствую искажения. Они как неровные стежки на ткани, нарушенные линии. Я не слышу ложь, я ощущаю её всем своим существом.

В комнате дознания подозреваемый продолжал уверенно говорить, но для меня каждое его слово становилось чем-то… липким, чуждым, искажённым.

— Его ложь… липкая. Пустая. Как будто слова ничего не весят.

Канцлер медленно кивнул.

— И что именно, по-твоему, он скрывает?

Я снова сосредоточилась, прислушиваясь к своим ощущениям.

Я сделала ещё один глубокий вдох.

— Когда он говорит про алиби, слова звучат пустыми. Как будто он не верит в то, что говорит.

Канцлер молча наблюдал за мной, его холодные серые глаза сузились. Затем он едва заметно кивнул в сторону комнаты дознания.

— Позовите дознавателя, — негромко произнёс он мужчине рядом с ним.

Мужчина коротко кивнул и вышел из комнаты. Через минуту дверь снова открылась, и в помещение вошёл дознаватель — мужчина средних лет с резкими чертами лица. Он скользнул по мне внимательным взглядом, а затем повернулся к канцлеру.

— Ваше Сиятельство, вызывали? — ровно спросил он.

Канцлер чуть кивнул в мою сторону.

— Девушка утверждает, что подозреваемый врёт. И у неё есть аргументы.

Дознаватель удивлённо приподнял брови, но затем снова посмотрел на меня.

— Докажи, — приказал он.

Я сглотнула, пытаясь собрать мысли воедино.

— Его слова звучат натянуто. Когда его спросили, где он был, он на мгновение задержал дыхание перед ответом — это признак того, что он подбирал ложь, а не вспоминал правду. Далее, он слишком детализирует ненужные моменты — это типично для лжецов, которые пытаются сделать историю реалистичнее. И ещё… — я сделала паузу, снова глядя на подозреваемого за стеклом, — он оставляет лазейки. Те, кто говорит правду, отвечают уверенно. А он начал со слов «ну, возможно» — это значит, что он сам пытается дать себе возможность переиграть ответ, если его уличат.

Дознаватель внимательно меня выслушал, а затем бросил быстрый взгляд на канцлера. Тот молча кивнул, и дознаватель, не говоря больше ни слова, вышел обратно. Мы наблюдали, как он вернулся в комнату допросов и занял своё место напротив подозреваемого. Затем, с едва заметной ухмылкой, он вынул из кармана небольшой артефакт, мягко переливающийся синим светом, и положил его перед собой.

— Ты звучишь неубедительно, — проговорил он, скрестив руки на груди. — Повтори ещё раз: где ты был в ту ночь?

Подозреваемый напрягся, взгляд нервно метнулся к странному камню.

— Я же говорил… — начал он, но голос дрогнул.

— Нет, — резко оборвал его дознаватель. — Ты говорил то, во что сам не веришь.

Мужчина замялся, нервно облизнул губы, заметив артефакт.

— Это детектор лжи, — ровно пояснил дознаватель. — При лжи он меняет цвет. Так что… давай попробуем ещё раз.

По подозреваемому пробежала дрожь. Он сглотнул, его лоб покрылся испариной.

— Я… я был дома, — выдавил он.

Дознаватель не сводил с него взгляда, а затем, словно задумавшись, легко коснулся пальцами стола рядом с артефактом. Едва заметный импульс магии прошёл сквозь камень, и он вспыхнул тревожным красным цветом. Подозреваемый заметил это и его дыхание сбилось. Паника мелькнула в глазах, пальцы судорожно сжались.

— Артефакт не терпит лжи или полуправды, — жёстко продолжил дознаватель, склонившись ближе. — Либо ты говоришь чистую правду, либо…

Он не договорил, но этого было достаточно. Подозреваемый шумно втянул воздух, а по его щеке скатилась капля пота.

— Л-ладно! Да, я видел его! Но я ничего не делал!

Я затаила дыхание. Канцлер в стороне медленно сложил руки за спиной. Его взгляд снова нашёл меня. Теперь в его взгляде было не просто холодное любопытство, а нечто большее. Осознание. Его губы тронула едва заметная улыбка, но в ней не было ничего доброго. И у меня в животе сжался холодный комок, и я поняла, что только что обрела нечто гораздо более опасное, чем внимание Деверо. Но чувствовала: последствия будут огромными. Канцлер Деверо пристально смотрел на меня, в его взгляде мелькнуло что-то похожее на осознание.

— Так ты Веритас, — его голос прозвучал негромко, но в этой тишине отдался, как раскат грома.

Я напряглась.

— Поэтому ты почувствовала ложь.

В его тоне не было удивления — только холодный расчёт. Я не знала, радоваться мне или бояться. Я напряглась, когда канцлер произнёс это слово. Веритас. Оно прозвучало, как приговор.

Конечно, я знала, кто я. Знала, что маги с такой способностью встречаются крайне редко. Веритас — от древнего «Veritas», означающего истину. Маги, которые видят ложь, ощущают фальшь, способны разглядеть то, что скрыто за словами и иллюзиями. Нас не так много, и ещё меньше тех, кто открыто заявляет о себе. Я никогда не афишировала свой дар. В академии никто, кроме нескольких преподавателей, не знал, что я — Веритас. Я не собиралась становиться чьим-то инструментом, не хотела, чтобы мной воспользовались.

Но теперь…

Он понял, что я — редкость. Он понял, насколько ценен мой дар. И, что хуже всего, он понял, что не может просто так оставить меня без внимания. Я только что допустила ошибку. И последствия не заставят себя ждать.

Допрос подошёл к концу. Подозреваемого, которого задержали за хранение запрещённых артефактов, окончательно прижали к стенке, он сорвался и начал признаваться. Оказалось, что в ту ночь он действительно встречался с потерпевшим, но пытался скрыть этот факт, опасаясь последствий. Теперь, благодаря новым признаниям, у них были все основания двигаться дальше, и расследование могло выйти на новый уровень. Преподаватель развернулся к нам:

— На этом всё. Возвращаемся в Академию.

В голове всё ещё звенели обрывки признания преступника, но куда сильнее меня беспокоило другое. Я чувствовала на себе пристальный взгляд. Канцлер всё ещё смотрел на меня. Его внимание ощущалось, как петля на шее. Я знала, что влипла. Я только что привлекла внимание самого могущественного человека в королевстве.

Мы вышли из комнаты, и преподаватель активировал телепорт, чтобы отправить нас обратно в Академию. Как только золотые руны вспыхнули на полу, освещая комнату мягким сиянием, преподаватель повернулся к адептам и слегка поднял руку, привлекая их внимание.

— Сегодняшнее занятие должно было показать вам, насколько важно уметь замечать детали, анализировать сказанное и несказанное. Магическое дознание — это не просто умение выявлять ложь, но и способность видеть картину целиком. Запомните этот опыт. Ваша магия — лишь инструмент, но без ума и наблюдательности она будет бесполезна.

Адепты внимательно слушали, кто-то всё ещё переговаривался, взволнованно обсуждая произошедшее. Затем, поклонившись канцлеру в знак уважения, адепты начали входить в круг телепортации. Преподаватель уже сделал шаг, собираясь последовать за ними, но раздался спокойный, но непререкаемый голос:

— Останьтесь.

Преподаватель замер, переведя взгляд на Аугуста Деверо, чей выражение лица оставалось непроницаемым.

— Мне нужно с вами поговорить, — добавил канцлер ровным тоном.

Преподаватель едва заметно нахмурился, но не посмел возразить. Тем временем магия активировалась, и спустя мгновение группа адептов исчезла, оставив их наедине.

Моё сердце дрогнуло. Канцлер Деверо забирает преподавателя? После допроса, на котором я выдала себя? Я только успела подумать об этом, как вокруг вспыхнул свет телепортации, и уже через секунду мы стояли в главном холле Академии.

— Чёрт возьми! — первым же взволнованно выдохнул один из адептов. — Это было нереально!

— Ты видела, как он сдался? — подхватила другая адептка. — Как его прижали⁈

— Аделина, это было сумасшествие! — Лизбет схватила меня за руку и потянула к себе. В её глазах блестел азарт. — Ты понимаешь, что только что разоблачила преступника?

Я понимала. И понимала другое.

— И сам канцлер с тобой говорил! — добавил кто-то из группы. — Ты осознаёшь, что это значит⁈

Я осознавала. Проблемы. Я чувствовала, как внутри всё скрутилось в тугой узел. В тот момент, когда мои губы произнесли слова о лжи, я сама себя подставила. Канцлер Деверо видел всё. Он понял, что я не просто адептка. И теперь он не оставит меня в покое.

От лица канцлера:

Верховный Канцлер и Магистрат Королевского Совета, Его Сиятельство герцог Аугуст Деверо, редко посещал бюро расследований лично. Обычно отчёты и доклады доставлялись в его кабинет, а встречи с главами ведомств проходили в удобных для него условиях. Но сегодня он прибыл сам по запланированному делу. Вопрос, который его интересовал, касался недавно открытого дела о коррупции среди чиновников, и он намеревался обсудить детали с главой бюро. Высокие своды бюро, строгая архитектура, строгие лица следователей. Здесь царил порядок, и Аугуст всегда ценил его превыше всего. Он шел по длинному коридору, его шаги отдавались в каменных стенах ровным, выверенным эхом. Прямо, чуть медленнее, чем позволяло его естественное движение, демонстрируя непоколебимую уверенность. Глава бюро ждал его в кабинете — седовласый мужчина в безупречно выглаженной форме. Разговор был кратким, но информативным.

— Ваше Сиятельство. — сдержанный поклон, ровный голос.

— Что с делом о коррупции среди чиновников? — без лишних предисловий спросил Аугуст, проходя в кабинет главы бюро расследований.

Глава ведомства, пожилой мужчина с седыми висками и проницательным взглядом, молча жестом пригласил его к столу, после чего разложил перед ним несколько папок.

— Мы продолжаем собирать доказательства, но ситуация сложная, — спокойно ответил он. — Есть основания полагать, что утечка информации произошла изнутри. Кто-то предупреждает подозреваемых.

Канцлер медленно постучал пальцами по столу, задумчиво скользя взглядом по бумагам.

— Значит, у вас есть крот?

— Всё указывает на это, — глава бюро кивнул. — Мы проверяем всех, но пока безрезультатно.

Аугуст лишь слегка сузил глаза, но промолчал.

— Если потребуется моя помощь, дайте знать, — наконец произнёс он.

— Разумеется.

Разговор мог бы продолжиться, но глава бюро вдруг скосил взгляд на часы и нехотя добавил:

— Кстати, сегодня у нас будет показательный допрос для адептов Академии. Их преподаватель привозит группу адептов, чтобы они увидели, как работает система дознания на практике.

Аугуст приподнял бровь.

— И кого допрашивают?

— Мужчину, которого поймали с запрещёнными артефактами. Он утверждает, что не виноват, но следователи уже нашли несколько не состыковок.

Канцлер задумчиво провёл рукой по подбородку.

— Покажите.

Глава ведомства кивнул и жестом пригласил его следовать за собой в специальную комнату для наблюдений. Она была отделена от допросного магического стекла — изнутри его невозможно было увидеть, а снаружи оно позволяло следить за каждым движением, каждым жестом. Аугуст вошёл в помещение вместе с главой бюро, сцепив руки за спиной.

— Они уже здесь? — негромко спросил он, переводя взгляд на главу ведомства.

— Должны прибыть с минуты на минуту, — тот кивнул и мельком взглянул на дверь.

Аугуст молча занял место у окна, не подавая вида, что его интересует происходящее. В этот момент в комнату вошла группа адептов. Они переговаривались между собой, кто-то выглядел взволнованным, кто-то — равнодушным. Но его внимание сразу же привлекла одна из них. Он даже не сразу понял, почему. Девушка шла чуть позади остальных, задумчиво нахмурившись. Ни жеманного кокетства, ни нервного возбуждения — скорее настороженность, желание слиться с толпой. Она отличалась от других, но не внешне, а чем-то более тонким, едва уловимым. Аугуст перевёл взгляд на главу ведомства.

— Как долго это займёт?

— Обычно не более получаса, но всё зависит от подозреваемого.

Канцлер слегка кивнул, но не сводил взгляда с подозреваемого, до того момента, пока не услышал её голос.

— Он врёт.

Он повернул голову. Она стояла чуть в стороне, с напряжёнными плечами, прикусывая губу. Казалось, сама не осознавала, что сказала это вслух. Аугуст внимательно на неё посмотрел. В её облике не было ничего примечательного — обычная форма Академии, тёмные волосы, цепкий взгляд. Но в ней что-то зацепило его.

— Что именно во лжи ты ощущаешь? — спокойно спросил он.

Она выглядела так, словно пыталась собрать себя воедино.

На миг она замолчала.

— Его ложь… липкая. Пустая. Как будто слова ничего не весят.

Канцлер медленно кивнул.

— И что именно, по-твоему, он скрывает?

Она снова перевела взгляд на подозреваемого, словно вглядываясь в него сквозь стекло.

— Его ложь колеблется. Когда его спросили, встречался ли он с потерпевшим, я почувствовала искажение — он не просто лжёт, он боится. Значит, встреча была, но её детали опасны для него. Когда он говорит про алиби, слова звучат пустыми. Как будто он не верит в то, что говорит.

Канцлер молча наблюдал за ней. Затем он кивнул в сторону комнаты дознания.

— Позовите дознавателя, — негромко произнёс он главе бюро.

Аугуст не отрывал от неё взгляда. Она не просто догадывалась. Она чувствовала. Девушка сделала шаг ближе, её глаза сузились. Глава бюро покинул комнату и через минуту вернулся с коллегой. Мужчина внимательно слушал её, а затем исчезли за дверью, отправляясь к подозреваемому. Аугуст знал, что произойдёт дальше. Они дожмут его. А он, тем временем, смотрел на девушку и прикидывал возможные последствия. Веритас. Это слово всплыло в памяти, и он едва заметно усмехнулся. Когда-то они считались легендой. Маги, чувствующие ложь, видящие истину там, где её пытались скрыть. Редчайший дар, который нельзя подделать и невозможно воспитать. Их осталось не так много. А теперь вот она — адептка Академии, которая сама, возможно, до конца не осознаёт ценность своей способности. Он сцепил пальцы в замок, анализируя ситуацию. Её заметили. Он заметил. А значит, заметят и другие. Возможно, что девушка понятия не имела, что только что сделала.

После завершения допроса Аугуст пригласил преподавателя Академии в отдельный кабинет.

— Как её зовут? — спросил Аугуст.

Преподаватель Академии чуть замялся, но всё же ответил:

— Аделина Вальер, Ваше Сиятельство.

— Вальер… — он задумчиво повторил фамилию. Не из знатного рода. Вероятно, из семьи мелких аристократов или зажиточных простолюдинов.

Он перевёл взгляд на преподавателя.

— Расскажите мне о ней.

Преподаватель немного нервничал. Разговор с канцлером не был рядовым событием.

— Она одна из способных адепток, но до сих пор ничем особенным не выделялась, — осторожно начал он. — Умная, сообразительная, но…

— Но?

— Предпочитает держаться в тени. Не любит привлекать внимание.

Аугуст чуть усмехнулся.

— Теперь это в прошлом.

Преподаватель сглотнул.

— Ваше Сиятельство… если я правильно понял, вы хотите…

— Её способности нельзя оставить без внимания.

Преподаватель кивнул.

— Но, с вашего позволения… Её положение в Академии уже вызывает определённые слухи.

Канцлер приподнял бровь.

— Слухи?

— О её… знакомстве с вашим сыном, — с трудом выдавил преподаватель.

Аугуст мысленно усмехнулся. Эдриан. Конечно, этот мальчишка уже умудрился впутаться в ситуацию. Аугуст не знал деталей, но слухи… слухи всегда имели зерно правды. Он на секунду задумался, но быстро вернулся к главному. Эта девушка теперь его интересовала. И он не оставит её без защиты. Она слишком ценна, чтобы её отдали кому-то другому, а еще она может пригодится ему в будущем. Вывод был очевиден.

— Я разберусь с этим, — ровно произнёс он, поднимаясь.

Преподаватель лишь поклонился. Аугуст вышел из комнаты, его шаги звучали гулко и уверенно. Он уже знал, что сделает дальше. Он не даст этой девушке оказаться в руках других. Она будет под его защитой. И под его контролем.