Глава 9. Неблагоприятные погодные условия и выживание в них
Ив
— Это никогда не кончится… — простонала Мэнди, карабкаясь впереди меня. Я страховал ну и заодно любовался открывающимися видами, которые за полторы недели на удивление совершенно не надоели, и обтянутый армейским камуфляжем зад все так же действовал на определенные центры мозга…
— Давай поиграем в игру?
До вершины скалистого холма — нашей цели, оставалось еще прилично, ползти вверх в полной тишине было скучно, а страдать не хотелось.
— Какую? — пропыхтела аристократка, замирая на несколько мгновений, чтобы перевести дух.
— Называется «Когда я вернусь, я первым делом…»
— Убью тебя, Маккой. Все нервы вымотал своим оптимизмом!
— Неразумно. Убивать лучше здесь перед отправлением. У нас это деяние уголовно наказуемое. А так несчастный случай в чужом мире — увы и ах, он погиб, спасая меня, и память о нем всегда будет жить в наших сердцах…
Блондинка резко обернулась и стукнула меня палкой, на которую опиралась при ходьбе.
Удар пришелся на подставленную руку, Мэнди тут же вырвала палку, окончательно расфырчалась и снова принялась карабкаться. Склон был не слишком отвесный, но каменистый и надо было внимательно смотреть, куда ставишь ноги, чтобы не заработать вывих, а то и перелом.
— Ну?! — вдруг взвилась Феррерс пару минут спустя и, пока я пытался сообразить, что на этот раз, раздраженно пояснила: — Что ты сделаешь первым делом, когда вернешься?
— Не скажу. Ты же не сказала.
— Я сказала!
— Если я скажу «ой, все!» ты меня опять побьешь? Учти, в следующий раз я твою палку сломаю, а тебя отшлепаю.
— Ладно. Ладно! Извини, но я буду банальна. Я утону в ванной на час! А потом скуплю полмагазина всякой химической дряни, буду жрать ее и плакать от счастья! Ты?
— Так нечестно, это был мой ответ.
— Плохо, Маккой, плохо! Никакой фантазии…
Я таки шлепнул по соблазнительной пятой точке. Феррерс оскорбленно сверкнула глазами, но не сдержалась и заулыбалась. И дальше поднималась, все еще кривя губы в улыбке, которая никак не желала сползать с лица.
Цель достигнута.
В таком духе шла уже вторая неделя. Я помогал не свихнуться ей, а она мне, хотя бы тем, что все мое внимание было сосредоточено на том, чтобы уберечь эту отчаянно смелую, но во многом трогательно беззащитную девочку.
Хотя, конечно, у нас был план. И великая Цель.
Результатом Феррерсовских расчетов стал проект межмирового портала, который никогда не мог быть осуществлен в нашем мире. Причина была проста — для перемещения сквозь такие слои пространства магам-портальникам, даже природным, нужны были подпорки — якоря. Маяки-магниты, настраивающие координаты и облегчающие энергопотери при перемещении.
Но якорей в других мирах, естественно, не было. Как сказала Мэнди, много раз испытатели пытались закинуть якорные артефакты в прорывы с приходом волн из других миров. Но, во-первых, эти прорывы были направлены в нашу сторону, а не наоборот. А во-вторых, они были настолько хаотичны и неконтролируемы, что дело это в принципе было обречено на провал. Не до конца известно, почему из других миров частенько «высасывает» флору-фауну, а в наш только выкидывает, но аристократка с содроганием заметила, что попасть в такую волну в любом случае не хотела бы. Во-первых, неизвестно еще куда вынесет, вряд ли наша Земля единственная свалка межмирового пространства. Во-вторых, судя по тому, что многие из существ прибывали уже в глубоко дохлом виде…
Так вот. В других мирах якорей не было.
Но в нашем-то их навалом. Да хотя бы каждый из порталов «Щита» — в базе свой содержит якорь. И девятку Мэнди за то время, что была там, изучила так, что на земле способна была бы прыгнуть на нее, не просыпаясь. (Там ее, конечно, без допуска размазало бы защитами, но это уже совершенно другой вопрос…).
Дело оставалось за малым — создать портал.
Моя случайная идея с возведением «Щита» была, конечно, самой надежной, но и самой долгой в исполнении. Магия магией, но сколько времени нам понадобилось бы хотя бы для того, чтобы найти нужную породу и вытесать из нее клыки…
Единоразовый портал штука, конечно, менее надежная, зато более быстрая. Но с ним дело упиралось в количество людей. Двое, один из которых ни разу не портальщик, это прямо скажем — маловато. И тогда…
— Это называется «Паутина», — сидевшая у меня на коленях Мэнди, ерзала и жестикулировала, пытаясь донести до меня на пальцах половину своей университетской программы.
Несмотря на то, что положенную мне разрядку я только что получил, от этих ерзаний отчаянно хотелось еще. И вообще освещенная лишь отблесками костра, аристократка казалась теплой, хрупкой и какой-то удивительно… родной. Но я подозревал, что за приставания прямо сейчас, я получу не секс, а по башке, а потому терпеливо вслушивался. Да и в конце концов, она тебе о спасении, Маккой, а ты как настоящий анекдотный мужик — все об одном.
— Энергетические метки расставляются в несколько рядов по кругу вот так, — она вооружилась палочкой и принялась снова рисовать на земле. — И если их соединить линиями оно выглядит, как паутина, поэтому… — она, кажется, нервничала, опасаясь, что я не одобрю или опровергну затею, поэтому путалась и повторялась. — Эти метки фактически заменяют людей. Они являются накопленным энергетическим запасом, который в момент активации высвобождается и с ускорением выталкивает нас из заданной точки. Такими порталами раньше пользовались исследователи-одиночки, их создание занимает несколько дней, потому что надо создать точку, влить в нее силу, перейти на другое место, снова создать точку, снова влить в нее силу и так далее… но зато не надо тащить с собой целую команду только для того, чтобы иметь возможность потом быстро вернуться обратно. Так вот. Если мы создадим достаточное количество меток из наших резервов, то согласно моим расчетам и на основе моей оценки того, сколько силы понадобилось, чтобы выкинуть нас сюда… все должно получиться.
Я кивнул одобрил и таки получил свой секс. А теперь мы уже девять дней шарахались по окрестным лесам, растягивая свою «паутину». И вот десятая точка из двенадцати выпала на скалу, чтоб ей было неладно.
Однако страдания наши оказались вознаграждены, потому что, установив наконец энергетическую метку — висящий в воздухе над рисунком-октограммой магический кокон, защищенный всеми возможными заклинаниями — мы обнаружили неподалеку пещеру, в которой и устроились.
Она была неглубокой и невысокой, но сухой и явно необитаемой — идеально.
Столкновения с фауной у нас приключались практически каждый день, она здесь была людьми непуганая и два куска мяса, не покрытых жесткой чешуей были для нее очевидным деликатесом. Хотя по-прежнему самой опасной стычкой была самая первая — со стаей собакосов. Но те, очевидно предпочитали жить у озера и, когда мы углубились в лес, то больше на них не натыкались. Остальные хищники были крупными одиночками, с которыми одному опытному боевику и одному неопытному, но с большой «дубиной», справиться не составляло особенного труда.
Куда больше напрягало то, что единственный комплект одежды неотвратимо изнашивался и магия тут уже не помогала, ужасно не хватало гигиенических принадлежностей и прочих элементарных вещей, о которых ты в обычной жизни даже не задумываешься. А на однообразную пресную пищу уже противно было смотреть. Даже на меня накатывали моменты, когда хотелось выть и лезть на сте… дерево. Что уж говорить о Мэнди?
Ну ничего. Осталось две метки. Каких-то жалких две метки — и домой.
— Ив? — окликнула меня аристократка, стоявшая у входа в пещеру и настраивавшая «Кокон», и ее голос прозвучал как-то странно. — Что это?..
Мэнди
Больше всего это было похоже на грозовое облако. Если бы грозовому облаку вместо капель воды приспичило бы состоять из чистой магии. Растекшись по горизонту, она клубилась, искрилась, стреляла «молниями». А еще неотвратимо надвигалась.
И я несколько мгновений тупо пялилась на это чудо местной природы, прежде, чем сообразила позвать Маккоя.
Он вырос рядом со мной плечо к плечу, и мне ужасно захотелось вцепиться в его руку. Во рту пересохло, сердце стучало как-то гулко, а на лбу выступил холодный пот.
— Это — энергетическая буря, — хрипло выдохнул Ив. — В ее эпицентре, а не то, что долетает до нас…
Воздух над нашими головами вдруг взорвался воплями, и мы оба машинально выпустили щиты, на напрасно — сорвавшимся с деревьев птицам не было до нас никакого дела. Они орали как умалишенные и неслись прочь.
— Смотри! — я ткнула пальцем в лес у подножия холма.
Оттуда один за другим выбегали звери. Не обращая внимания друг на друга, они неслись прочь, прочь от зловещего облака. Воздух стал каким-то колким, будто наэлектризованнымю. Я перевела взгляд на нашу метку в нескольких метрах выше, на самой вершине. Энергетический кокон дергался как припадочный, но заклинания его пока держали.
Меня обуял ужас. Первобытный и необъятный, полностью отключающий способность здраво мыслить.
— Что нам делать? — прошептала я, едва слышно, как зачарованная глядя на клубящееся стихийное бедствие. — Что нам делать?..
Я, кажется, таки вцепилась в руку Ива, потому что мои пальцы вдруг резко сжало.
— Собраться. Отставить панику. И готовиться, — голос звучал глухо и сухо. — Убежать мы не успеем, она приближается слишком быстро, значит, будем окапываться тут. Нам действительно повезло с пещерой.
— Окапываться?.. — я переспросила машинально, а потом сама себя мысленно стукнула по голове, заставляя включить мозги.
Энергетическая буря — это ураган, помноженный на магию. Она не только перекрутит магические потоки, но и может вывернуть деревья из земли. На открытой местности оставаться — самоубийство, в лесу прятаться — опасно, поэтому звери и бегут. Ивлин прав, лучше всего забаррикадироваться в пещере.
— …Надо обвалить и вход и максимально его укрепить, но так, чтобы держался из без магии. Колдовать, когда нас накроет я не смогу точно. Ты — возможно, но я бы не советовал. Потоки становятся просто неконтролируемыми. Самое главное — позаботиться о вентиляции, потому что мы не знаем, сколько она будет длиться. А еще — ничего, ни-че-го, не должно держаться только на магии. Так? — он вопросительно посмотрел на меня, будто сверял имеющуюся у нас информацию.
Я кивнула и сглотнула, все равно слегка теряясь, за что хвататься в первую очередь, и лейтенант сжалился, отдавая прямой приказ:
— Запаси нам воды. Я проверю пещеру на прочность еще раз. Судя по скорости приближения у нас есть еще минут пятнадцать.
Воды. Воды-воды.
Я немного растерянно огляделась. Вот. Тот гигантский камень у дальней стены подойдет.
Заклинание вгрызлось в гранит, выдалбливая сердцевину. Порода поддавалась плохо, у меня дрожали пальцы, и губа была прокушена до крови, но в итоге каменная бочка была сделана. Я вытерла со лба пот и снова вскинула руки.
Воздух и камни отдавали влагу неохотно, и она текла в сосуд из воздуха тонким ручейком, сейчас похожим для меня на песок в песочных часах. Успею ли я заполнить его до краев?..
Руки тряслись все сильнее, но теперь уже не от внутреннего напряжения. Заклинание выкручивалось из пальцев верткой змеей, его дергало, будто порывами ветра, но я держала из последних сил. В ушах стучали слова Ива о том, что мы не знаем, сколько будет длиться буря. Нам нужна вода. Вода — это жизнь.
— Все, Мэнди, хватит, — окликнул меня Маккой, и я с облегчением выпустила заклинание из рук. Оно впервые в жизни ударило по мне отдачей, заставив пошатнуться и схватиться за живот. — Иди сюда.
Мой телохранитель притянул меня к себе, заставляя уткнуться носом в куртку, пахнущую травой и костровым дымом — мы стирали одежду, как могли. Одной рукой обхватил за плечи, вдавливая в твердое, уже знакомое до малейшей родинки тело. А другой…
От грохота заложило уши. Я зажмурилась, вцепившись в жесткую ткань. Я знала, что он делает — он обрушил вход в пещеру и теперь убеждается, что и без магических подпорок все отлично держится и не похоронит нас, если холм чуть тряхнет.
И, кажется, он все продумал и рассчитал правильно, потому что я почувствовала глубокий облегченный выдох, а еще — как слегка расслабились напряженные мышцы под моими пальцами.
Я открыла глаза.
Могла бы и не усердствовать. В пещере царила абсолютная мгла. Рука машинально дернулась зажечь огонек, но я сама себя удержала — бесполезно. Да и нельзя. Сейчас нас накроет, и магия сойдет с ума.
Ив зашевелился, потянул меня за собой. По звукам сам уселся на лежанку, а потом пристроил меня к себе на колени, и я прижалась к нему, снова зажмурившись — с закрытыми глазами тьма не казалась такой безнадежно пугающей. С закрытыми глазами естественно ничего не видеть.
— Все будет хорошо, Мэнди. — Сухие обветренные губы коснулись моего виска, щеки, «нащупывая» мой рот, и я сама торопливо прижалась к ним, словно надеялась, что через поцелуй мне перепадет немножко маккоевского хладнокровия.
Поцеловав, Ив обхватил мое лицо обеими руками, уткнулся лбом в лоб и повторил:
— Все будет хорошо, моя девочка.
А потом нас накрыла буря.
Сдавило. Растянуло. Сжало. Выкрутило. Все сразу. Од-но-вре-мен-но.
Полный рот кислой слюны — желудок подкатил под горло. Тошнота, и кажется, что сдержать ее невозможно.
Исчезает так же резко, как и накатила, сменяется слабостью. Как будто давление вдруг упало до предела, и сердце трепыхается еле-еле. Мерзко. Кажется, что меня раздавило, размазало. Лечь бы. Если бы лечь — меня бы сразу отпустило. Я уже лежу. Но тяжесть… Такая тяжесть! Мне бы лечь…
Мир крутится, крутится — мама, зачем же так! Так страшно! Так хочется плакать! Мне тяжело, мне плохо, плохо-плохо-плохо, я не могу, я не выдержу, так плохо!
Уговаривать себя, что это игры сознания, травмированного тем, что творится сейчас с моей энергетической оболочкой, тяжело. Это не помогает. Я себе не верю. Мир качает, и, кренясь влево-вправо, он вот-вот обрушится, развалится.
Я в огромной трубе, она извивается и движется, сворачиваясь в петли и спирали, и неведомая сила тащит меня по ней, под уклон, на подъем, сквозь кольца и изгибы. Неудержимо. Неконтролируемо.
Я пыталась ухватиться хоть за что-то. Пыталась найти точку опоры в ненадежном и зыбком пространстве. Судорожно ловила руками. Металась дергалась, пытаясь ухватиться — и неожиданно для себя, сумела.
Рядом было что-то. Кто-то.
Знакомый запах. Знакомый твердый подбородок, в который я внезапно уперлась лбом.
Я очнулась. Сознание прояснилось.
Судорожно вздрогнув, я нашла широкую грудь, надежную руку. Вцепилась в нее.
Стало легче. Меня все еще выкручивало, как белье в центрифуге, но я больше не теряла себя.
Ив стал моим якорем. Всегда им был. Всегда спасал меня — и снова спас.
Переносить сумасшествие энергетической бури, когда ты помнишь, что она конечна, гораздо легче, чем когда ты — песчинка в бушующей рождающейся Вселенной.
Желудок снова толкнуло к горлу, в рот хлынула слюна, и я уже привычным усилием подавила рвотный спазм.
Легче, да.
Но всё равно омерзительно!
Светопреставление продолжалось бесконечно долго.
А потом вдруг перепады стали сглаживаться. Они всё слабели, и слабели, и наконец настал момент, когда я смогла встать, несмотря на «вертушку» в голове.
Медленно, по стеночке, дошла до завала рядом со входом. Ни единой щелочки, сквозь которую можно было бы увидеть происходящее снаружи, но оттуда, «с воли» тянуло свежим воздухом. Озоном. Сыростью и мокрой землей, как после дождя.
Хорошо пахло.
— Может, выйдем? — я осторожно ковырнула пальчиком ближайший камень.
— Куда? — сипло отозвался Ив. Речь явно давалась ему с трудом. — Назад! Лежи!
Скорчив гримасу — дрессировщик нашелся, вы посмотрите! — я побрела назад.
Ноги тряслись. Руки дрожали.
Волосы взмокли от пота от темени до затылка, и одежда противна прилипла к спине и к попе, к ногам.
Опустившись рядом с Маккоем, я подумала, что, кажется, действительно переоценила свои возможности.
Кое-как приткнулась, не грохнувшись с высоты собственного роста. Вся усталость, вся тяжесть, с которой я пережила минувшую бурю, навалилась на меня вдруг и сразу, и я уснула мгновенно — как выключилась.
Чтобы проснуться от бурчания в желудке.
Как внезапно оказалось — в моем.
Маккой ухмыльнулся:
— Ты выспалась? Тогда — подъем!
Ну… не то, чтобы я выспалась. Но, определенно, отдохнула.
Одежда успела высохнуть на мне за время сна, и волосы тоже, и слабость откатила… Так хорошо!
— Ну что за манера так орать, Маккой? — я перекатилась на живот и сладко потянулась.
Все жилки затрещали.
О, предки, как это восхитительно — чувствовать себя живой!
Как это восхитительно — чувствовать себя!
Мы пережили эту бурю.
Слабо верилось, но так оно и было: мы пережили!
А ведь из если вспомнить историю и нашего мира, и моей собственной семьи, то это чудо.
Здравый смысл и логика событий требовали, чтобы я встала, привела себя в порядок и проверила, насколько сильно ударили по нам с Ивом последствия этого чуда. От того, смогу ли я колдовать, зависело слишком многое — наше выживание в краткосрочной перспективе и возвращение домой в долгосрочной.
Нет, про долгосрочную перспективу было понятно: накопленная статистика нашего мира свидетельствовала, что если одаренный пережил бурю, то колдовать рано или поздно сможет.
А вот с краткосрочной… Словом, от того, «рано» или «поздно» случится счастливое событие, зависело, доживем ли мы до него в принципе.
Под потолком пещеры светился шарик-артефакт, входивший в маккоевский аварийный комплект — ему тоже изрядно досталось. Тусклый, дрожащий свет показывал, что магический фон всё еще колеблется — и достаточно существенно, чтобы оказывать влияние даже на военные артефакты.
А сам он свидетельствовал, что мой лейтенант то ли не способен колдовать, то ли, как и я, не решается проверить…
Ладно. Ладно!
Я уткнулась носом в лежак.
В конце концов, у нас есть вполне достойный запас артефактов разного спектра действия, и если что мы просто окопаемся в этой пещере и дождемся здесь восстановления сил!
Какое счастье, что я не поскупилась и укрепила «метки» по максимуму…
Маккой, внезапно оказавшийся рядом, пощекотал меня:
— Подъем, красавица! Пора выбираться отсюда и кормить кое-кого!
Я зафыркала, охотно отвлекаясь от тяжелых мыслей, брыкнула воздух ногой и на всякий случай выгнулась навстречу его руке. Раз уж подошел, пусть гладит!
Лейтенант понятливо скользнул широкой ладонью по плечу, по спине…
И шлепнул по попе!
— Подъем!
Я взвизгнула и взлетела на ноги.
Минутка неги закончилась.
Смерив суровым взглядом Маккоя (это не я тут только что кошку из себя изображала, а он по собственному почину глупостями страдал), я проследовала ко входу.
Остановилась.
Не оборачиваясь, спросила:
— Как ты?..
Маккой помолчал, а когда ответил, говорил неохотно:
— Я не решился проверить. Мэнди, может, у тебя найдется способ протестировать фон ДО нашей попытки активного колдовства?
Я тоже ответила не сразу, перебирая свой скудный арсенал артефактов и вспомогательных инструментов.
А потом медленно покачала головой, признавая очевидное: не было у меня ни чего, что хотя бы отдаленно сошло за индикатор магического фона.
— Понятно, — бодро и решительно отозвался Ив. — Тогда я первый.
И, не дожидаясь моих возражений, шагнул к заваленному входу и послал вперед заклинание.
Поисковый импульс ушел — а с моих плеч обвалилась гора.
Вздох облегчения у нас с Маккоем получился слитным.
— Ну, как? — деловито уточнила я.
— На улице ясно, но ветрено, буря закончилась и в энергетическом, и в физическом проявлении, — с невозмутимой физиономией отозвался Ив. — Фон пока не совсем стабилен, колдовать сложновато — но легче, чем в первый день, когда мы еще не привыкли к местному магическому полю.
Он говорил уверенно, деловито и вообще отлично держал лицо — но в тот первый момент я успела увидеть и дрогнувшие ресницы, и напряженный угол рта…
Он боялся, мой мужчина. Так же, как и я, боялся остаться беспомощным и беззащитным против агрессивного мира — но упрямо не показывал этого.
Не давал моему моральному духу скатиться ниже плинтуса.
Молча, поддавшись внезапному порыву, я шагнула вперед…
Поцелуй получился спонтанным.
Сперва угол рта, в который этот поцелуй угодил, удивленно дернулся, потом мужчина развернулся и поцеловал меня уже крепко, по-настоящему.
Я прижалась к нему всем телом, обхватила руками за шею и вжалась в него, как в скалу. Потерлась щекой о щеку.
Ты самый лучший, понял?
Ты — идеальный.
Безукоризненный.
Хотя щетину, конечно, мог бы и свести!
Я же свела внизу? Вот и ты сведешь, как только вернемся!
Я со вкусом чмокнула его в щетинистую (пока еще!) щеку, и бодро вопросила:
— Что мы будем делать, мой генерал? Какой у нас план?
Ив хмыкнул, легонько стиснул мои ягодицы и с ощутимым сожалением поднял руки выше, утвердив их на талии.
— План такой: сейчас ты попробуешь укрепить потолок. Если получится — я одним толчком выпихну камни наружу. Если нет — будем разбирать завал ручками.
Второй вариант мне откровенно не нравился!
К счастью, прибегать к нему и не пришлось.
— Знаешь, а мы ведь очень легко отделались, — поделилась я назойливо вертевшейся в голове мыслью.
Ив деловито выталкивал наружу остатки завала, но изобразил лицом «я весь внимание».
— По описанию в исторических хрониках, можно было бы ожидать куда более… эм… куда более болезненного протекания бури, — подобрала я наконец формулировку. — Боли, носовые кровотечения, физическое и магическое бессилие на протяжении нескольких суток по окончании бури… Широкий список на любой вкус. При том, что до нашего мира она доходит, преодолев порог межмирового пространства, и должна, по идее, ослабнуть, растерять силу…
Ив, закончивший с камнями, деловито выглянул наружу, а внутри уже вовсю гулял свежий воздух, напоенный сыростью и запахами леса после грозы. Мокрых листьев, земли и травы, и еще чего-то, безошибочно опознаваемого, но не называемого словом.
Маккой посмотрел направо, налево и неожиданно выдал:
— Цунами.
— Где? — я любопытно выглянула в мир из-за его плеча.
Цунами нигде не увидела.
— Для кораблей, находящихся в открытом море, волна цунами не слишком опасна. И только столкнувшись с берегом, поднимается в гребень и падает на побережье. Ничего не напоминает?
Я задумалась.
— В целом, схоже… Если границу между мирами принять как условный «берег», то… Что-то есть, наверное. Надо будет поделиться твоим соображением, когда вернемся домой.
Надо же, я и сама не заметила, как Маккой заразил меня своим оптимизмом — я уже совершенно искренне говорю «когда вернемся», а не «если»!
Я усмехнулась своим мыслям. Прав был Маккой, ох, прав! С надеждой, с целью жить гораздо легче.
Хмыкнув еще раз, я принялась спускаться по склону, чтобы подняться к метке в удобном месте.
Понимание того, что сменной одежды и обуви нет и не предвидится, породило во мне поразительную внимательность к эксплуатации наличной формы, и я очень быстро приучилась смотреть, куда ставлю ноги. И руки. И присаживаю попу…
Да и вообще, последние две недели повлияли на меня целиком положительно: я стала собраннее, внимательнее. Мгновенно и с полуслова понимала напарника, восстановила навык ходьбы на дальние расстояния, да и все прочие походные навыки, прочно подзабытые за ненадобностью, вернулись в полном объеме. Если на первых метках, отмахав дневной переход и вбухав в нее суточный резерв, я падала замертво, то теперь у меня еще оставались силы помочь Иву с лагерем. Руки и ноги больше не наливались болью, жалуясь на неподъемную работу, да и сама работа стала казаться вполне посильной.
Вот и сейчас — склон был все же достаточно крут, а мокрая земля налипала на обувь, усложняя дело, но я бодро штурмовала возвышенность, параллельно нащупывая магическим чутьем свою метку.
Она упорно ускользала.
Попытка, вторая, третья…
Меж лопаток похолодело, в животе нехорошо екнуло.
Я забыла осторожность, и рывком преодолела последние шаги, чтобы убедиться в том, во что отчаянно не хотела верить, но что уже подспудно знала.
Её не было.
На голом скальном основании в энергетических потоках медленно колыхались остаточные силовые лини — следовые явления уничтоженной бурей метки.
Я замерла.
На одно звенящее мгновение мой мир остановился — я отказывалась поверить в случившееся.
Чтобы потом в бешеной ярости разрядить по треклятым обрывкам весь резерв. Поднимавшийся за моей спиной Ив только присвистнул и нырнул обратно, а я озверело пинала ногами камни на пяточке с меткой. И снова — магией, стоило только запасу восполниться на достаточную для удара величину, и опять физическая атака, и опять, и снова, и еще раз…
А когда силы оставили меня, опустилась на землю в апатии.
Запрокинула голову, подняла лицо к утреннему небу.
Что за жизнь, а?
— Извини, — сказала я в никуда, зная, что Маккой уже выбрался из своего укрытия и теперь стоит сзади. Я ощущала его взгляд спиной. — Это была… ну, скажем так — истерика.
— Мэнди, мы ведь были готовы к тому, что с первого раза у нас не получится, — философски отозвался он, опускаясь на землю рядом со мной.
Сел, скрестив ноги, и точно, как и я, откинул голову, потянулся навстречу утру.
Я промолчала.
Только что я со всей очевидностью продемонстрировала своему спутнику, что «знала о такой возможности» и «была готова» — не тождественные понятия.
Если бы не полная внутренняя опустошенность мне было бы сейчас мучительно стыдно.
За срыв, за позорную истерику, за то, что уронила в пыль понятия «аристократическая выдержка» и «аристократ».
Спасибо опустошенности — на стыд меня уже просто не хватало.
— Из-за чего весь сыр-бор? — нейтральным тоном уточнил Ив, всё также разглядывая небо.
— Метки слетели все.
Говорить тоже не было сил и желания. Я с трудом выдавливала из себя сообщения в телеграфном стиле. Необходимый минимум.
— Точно? — в том же ключе уточнил Маккой.
Наверное, да и скорее всего, он ждал аргументации, развернутых объяснений — ему нужно было как-то планировать наши дальнейшие действия, на чем-то основывать эти планы, но он не хотел давить. Поэтому только обозначил свое пожелание, оставляя мне право решить, насколько я в состоянии и в силах…
— С большой долей вероятности. — Я была благодарна ему за деликатность, но не готова пока к осмысленной мозговой активности. — Эта метка была лучше всего укреплена.
— Понятно. — Мужчина рядом со мной шевельнулся и рывком подхватил меня на руки. — Объявляю сегодняшний день выходным! Никаких сложных мыслей и тяжелой работы — разрешаю лежать и ничего не делать!
Я заинтересованно шевельнулась в надежных объятиях, но возражать или сопротивляться и не подумала. Вместо этого покрепче обвила шею Маккоя руками.
Неси меня, мой рыцарь!
Пусть прекрасная принцесса из меня после двух недель злоключений так себе — чувствовать себя хрупкой и оберегаемой девочкой, а не боевой единицей, для разнообразия, было приятно!