25

В один из выходных, будучи уверенными, что нас никто не будет дергать, мы с Роном отправились наконец в родовое поместье.

— Поедем верхом, — решил Рональд. — Выйдем не в самом замке, а в городке возле него — я хочу все тебе показать.

Я радостно кивнула. Роду Сегет, помимо различных особняков и прочей собственности в разных частях Империи, принадлежали огромные территории на севере Таларии. В центре этих земель, на пересечении нескольких трактов, находился довольно большой город Карсиаш.

— Это главный город моих земель.

— Ты им управляешь?

— Не совсем. У города есть… по-твоему это мэр. Благородный лорд, мой ставленник. Это не наследственная должность, а переназначаемая каждые тридцать лет. Но вот уже пару сотен лет выбирают один и тот же род, как самый достойный.

— Они могут желать тебе смерти?

— Ани, ты слишком много общаешься с главным дознавателем, — Рон улыбнулся. — Моя смерть им невыгодна — даже если род Сегет полностью погибнет, то ключ будет передан одной из побочных ветвей Правящих, например, отцу Эля. А тот может захотеть поставить своего человека на эту должность.

— То есть ему выгодна твоя смерть?

Рон рассмеялся:

— И снова нет. У Олардов земель еще больше и богаче, а получив мои, они уже не смогут владеть своими.

— А другим Высшим выгодно? Вам вообще выгодно убивать друг друга?

— Не слишком. Мы равны, и зачем менять одинаковые по значимости должности или артефакты? Бессмысленно. На этот случай очень строгие законы, вплоть до того, что мою кровь или кровь последнего из рода Сегет соскребут с камней и вольют в одного из Правящих, а затем создадут такую же ветвь, причем с той же фамилией.

— Тогда я вообще не понимаю, зачем Сард пытался вас тогда уничтожить.

— Мы тоже. Но не ради земель или положения точно.

Я вздохнула и решила отбросить все эти мысли. В конце концов, у меня полноценные выходные! Не буду ни заниматься, ни расследования проводить, а просто наслаждаться обществом брата и нашим путешествием.

Мы вышли из портала верхом на лошадях, в сопровождении нескольких стражников. Город лежал как на ладони: темно-зеленая долина и небольшие горы окаймляли грушевидной формы долину, с лентой реки посредине. Было немного пасмурно, стелился туман, отчего зелень казалась еще более темной и влажной. Меня удивило разнообразие цветов в самом городке, ведь столица была абсолютно белой, Балф возле нашей Академии — серо-белый, а вот Карсиаш был совсем другой. Красные, желтые, коричневые и белые дома и башенки — некоторые весьма высокие, площади и деревья, много цветов и ажурных арочных мостов. Городок раскинулся насколько хватало глаз. Я была восхищена.

— Сколько здесь живет людей?

— Примерно десять тысяч. Это седьмой по величине город Таларии.

Мы медленно спускались по мощеной дороге. Внутри город был еще замечательней, чем снаружи, — хорошенькие дома со ставнями, пряничные расписные лавки и магазины, небольшие жилые домики с покатыми черепичными крышами, рынки и площади с фонтанами. А главное, все очень чисто.

— Знаешь, магия спасла, кажется, вас от проблем средневековых городов Земли. Я не жила там, конечно, но они далеко не такие романтичные и… вкуснопахнущие были. Содержимое ночных горшков выливалось прямо на улицу, после дождя долго стояли огромные лужи, отбросы и мусор повсюду, костры и полное отсутствие дорог, а значит — грязь.

— Ну, это не только магия, — Рон улыбнулся, — города уже давно замостили и создали дренажную систему, канализацию и водопровод. Воду берем из реки — я знаю, ты рассказывала, что у вас промышленные предприятия загрязнили природу, нашему миру это не грозит, как понимаешь.

— А сливаете куда? — спросила я сварливо.

— Ани, ты иногда такие вопросы задаешь! — захохотал Рон. — Мы очищаем ее с помощью специальных сооружений и повторно используем на полях.

Я, честно говоря, в какой-то мере, обзавидовалась этой чистоте и продуманности. Нет, ну правда, здорово жить в мире, где самая экологичная экология из всех возможных, а правители заботятся, чтобы тебе было чисто, сухо и тепло. Но потом вспомнила, что я как раз в этом мире и живу, расслабилась и снова стала смотреть по сторонам. Мне было сложно определить стиль построек — я несведуща в архитектурных направлениях, но все было довольно простым. Прямоугольные дома, покатые крыши, окна со стеклами и резными ставнями, очень много росписи — какие-то руны, картины, знаки.

— А климат в Таларии какой? Я как-то и не задумывалась.

— Даже на севере нет сильных холодов. Сейчас самое теплое время, все цветет, плодоносит, видишь? После времени сбора урожая наступает довольно короткий зимне-осенний период, бывает и снег, но недолго. И снова природа расцветает. В нашей области холоднее, чем в столице, — все-таки мы севернее находимся, плюс много гор и хвойных лесов. Южные же города бывают очень жаркими, конечно, зимы там нет.

Мы продолжали ехать, пока я не увидела симпатичное кафе с булочками, пирожными и чаем. Вопросительно посмотрела на Рона — тот кивнул, мы спешились и сели за уличные столики. Вокруг хлопотала покрасневшая и очень нервничающая хозяйка: конечно, в Академии и во дворце по поведению придворных чувствовалось, что Рон высокородный, но здесь было другое. Не подобострастие или страх, а удовольствие, что господин заглянул именно к ней, и желание сделать приятное.

Вообще местный уклад был довольно приятным для всех жителей, насколько я могу судить. Благородные лорды давали защиту, и в то же время в стране существовало что-то типа рыночной экономики, у людей была возможность заработать, никто их за рабов не держал и голодом не морил. Конечно, далеко не все было так идеально везде, были и самодуры, и бедные провинции, и просто нерадивые или жестокие лорды, но Высшие на то и Высшие были, что подавали пример заботы о собственном населении. Каждый протекторат, во главе которого стоял лорд, являлся своего рода экономической единицей, имеющей свою производительность и торговавший на свое усмотрение не только внутри страны, но и с соседними странами и с мирами. Здесь была местная налоговая система, а уже сам лорд и его казначей отвечал за то, чтобы в Империю от протектората поступала определенная сумма и другой импорт.

— Драгоценные камни из наших гор, просто камни — ты же видишь, здесь все разноцветное, это наши каменоломни, — перечислял Рон, загибая пальцы, — мясо, животные, ткани, которыми славятся наши мастерицы, — это шерсть, другие теплые ткани, затем дерево — у нас много лесов, мебель и различные вещи из дерева — вот что в основном мы пускаем на продажу, плюс частично отдаем Империи. Ну и, конечно, деньги — каждому протекторату, неважно, насколько большому, назначена определенная сумма, она может пересматриваться раз в два года.

Мы допили чай и отправились в местную мэрию, называлась она правда очень смешно — «кашка», а мэр был «каш».

— Я давно здесь не был, и было бы невежливо приехать в город и не поздороваться.

Каш нас ждал, конечно, уже весь город жужжал о прибытии Рональда Тер Сегета со спутницей. Это был довольно приятный мужчина, высокий, со светлыми волосами и внимательным, цепким взглядом. Он дрогнул, когда меня представили как сестру, но быстро взял себя в руки и поклонился.

— Слухи и до нас дошли, Высший. И я рад, что увидел… такое приятное подтверждение.

Приятным подтверждением меня еще не называли. Я хихикнула. Каш улыбнулся и предложил устроить небольшой прием в честь нашего приезда. Но Рон отказался:

— Мы всего на два дня и хотели бы немного отдохнуть от светской жизни.

В сторону замка вела отдельная дорога. Сначала мы ехали через поля, потом начался лес, и деревья становились все выше, ели попадались все чаще, пока мы не миновали дремучий лес с еловыми исполинами высотой в несколько десятков метров. Поднялись в гору и неожиданно увидели озеро. У меня захватило дух.

Небольшое озеро с фиолетовым отливом, могучие великаны вокруг, а с противоположной стороны — высокий оранжево-красный замок с защитной стеной, пятью башнями, украшенными многочисленными яркими флагами. Нижняя часть замка была из сплошного камня, без единого отверстия, но чем выше, тем больше появлялось окон. Наверху же, на башнях, окна были уже огромными и сверкали на солнце.

— Нравится? — Рон со странным выражением лица смотрел на замок.

— Очень. Ты любишь это место?

— Да… Это мой дом. Я здесь родился, провел все свое детство и юность. Здесь жила моя семья.

Ну вот. Воспоминания его снова настигли. Я осторожно подъехала и взяла его за руку.

— Рон, здесь снова будет жить твоя семья. Ты приведешь сюда жену, вы родите детей, и замок снова станет как прежде — большим и теплым домом. Ну а пока можно и меня приютить, — я подмигнула.

Рон улыбнулся:

— Это и твой дом теперь, навсегда. Я очень надеюсь, что ты тоже полюбишь его.

Дорога огибала озеро, упиралась в единственный перекидной мост — наверняка здесь куча потайных ходов, я, может, успею изучить — и проходила сквозь огромные резные ворота. Мы въехали в каменный двор неправильной формы, в котором уже выстроилось куча народу: женщины в темных платьях и чепчиках, стража, мужчины в простых рубахах и брюках.

— Благодарю, что вышли встречать, — поприветствовал их Рон и сказал с нажимом: — Представляю вам мою родную сестру, чудом спасшуюся от гибели двадцать пять лет назад, Анну Тер Сегет.

Замок Сегет был более камерным, чем дворец Императора, и, конечно, небольшим. При всей незатейливости постройки от него веяло мощью и уютом одновременно. Сразу было видно, что за замком и садом любовно ухаживают. Мне выделили огромные покои в одной из башен, с дощатыми полами, большими окнами, резной мебелью и светлыми драпировками.

— Тебе нравится? Если они тебя устраивают, то будешь в них жить постоянно.

— Да, — прошептала я в восторге.

Уютная гостиная с камином и полукруглой стеной: из окна открывался вид на озеро и лес, через который мы проезжали. Здесь были картины, что-то типа клавесина и много свободного места. Резной стол светлого дерева для обедов, уютные мягкие кресла и много молочно-белого — пушистый ковер, потолок, стены, тяжелые шторы, украшенные красной вышивкой. Ванная, отделанная темно-зеленым камнем, с огромной купелью, не возвышающаяся на ножках, а, наоборот, выбитая в полу. Рядом же — окно и много ваз с цветами. Можно было купаться и практически представлять себя в лесу! Вода нагревалась по старинке, с помощью раскаленных камней за специальной перегородкой и поступала в краны. В Академии для этого использовали магию. Отдельная гардеробная с двумя дверями — в ванную и спальню. Горничная уже разложила мой небольшой запас одежды, но и здесь меня ждал сюрприз — легкие и простые платья, белье, брючные костюмы для прогулок. Видимо, швеи продолжали работать, хотя я их ни о чем больше не просила. Спальня с белоснежным пушистым ковром и деревянной резьбой на стенах. Там тоже два огромных окна и множество штор разной плотности — прозрачные, полупрозрачные, тяжелые бархатные. Повсюду магические светильники, заменявшие в замках свечи, впрочем, свечи тоже были, но больше для создания настроения, чем для освещения. Ну и небольшой кабинет с удобным столом, несколькими креслами и шкафом с книгами и письменными принадлежностями.

После позднего обеда Рон позвал меня за собой:

— Хочу показать тебе кое-что.

Мы долго спускались вниз, пока не оказались в подвальном, судя по всему, помещении. Рон открыл ключом первую дверь — там был небольшой холл с еще одной дверью. Эту он уже открыл с помощью своей крови: слегка оцарапался о шип, торчащий возле замка.

— Хм, и не надо стражей. Но, Рон, что мешает кому-то украсть твою кровь и открыть эту дверь?

— То, что кровь должна быть отдана добровольно и непосредственно на этом месте.

Что ж, неплохо. Мы попали в сокровищницу. По-другому и не скажешь. Сразу в голове пронесся образ дядюшки Скруджа из диснеевского мультика, где он плавает в золотых монетах. Я хихикнула. Потрогала всякие огромные камни, примерила пару диадем и даже посидела на сундуке с золотом. И посмотрела на Рона:

— И что дальше?

— А ты не хочешь, ну… выбрать себе что-нибудь?

— Чтобы хранить в своей шкатулке? Не вижу смысла. У меня и так куча всего уже лежит в ней, а если понадобится к какому-то событию, то приду сюда и возьму. Это разрешено? Мне же тоже откроется дверь?

— Разрешено, — Рон хмыкнул. — Это все и твое тоже. Просто думал, ты больше впечатлишься.

— Я впечатлена, — засмеялась я. — Просто это… ну… драгоценности. Что-то знакомое. А вот все, что со мной происходило последние полгода, гораздо более впечатляет. На этом фоне даже драгоценности меркнут.

— Тогда, может, тебе понравится вот это?

Рон открыл с помощью крови еще одну неприметную дверь. В той комнате царил полумрак: совершенно пустое помещение со стоящим посредине столом. А на нем…

— Это то, что я думаю? — прошептала я.

— Да. Пески Времени.

— Разве можно ключ хранить дома?

— А где его хранить?

— Ну не знаю, в сокровищнице Императора.

— Нет. У Ключа тоже есть дом — этот замок.

Я медленно подошла к артефакту и затаила дыхание. С виду это были обычные песочные часы — простая деревянная основа, без украшений, прозрачная колба и чуть золотистый песок. Но когда я присмотрелась… Песчинки были живые! Они не просто переливались, они пульсировали и звали. Я не знаю зачем, но неожиданно захотела взять этот ключ. Осторожно протянула руку, дотронулась до часов, и что-то произошло. Пульсация усилилась, меня как будто стало затягивать в водоворот, и я ощутила все эти песчинки внутри себя! Моя кровь стала песком, я сама стала… временем? Я чувствовала жизнь и каждый вздох мироздания, чувствовала, как мир… идет? Я чувствовала в себе силу останавливать мгновения и ускорять ход времени. И все это продолжалось секунду… А может быть, вечно. Я испугалась, отдернула руку и отошла, тяжело дыша. Все это произошло за мгновение, Рон был изумлен не меньше.

— Что это было?

— Ты активировала артефакт! Не понимаю, как это возможно. Не так, конечно, как я, но тем не менее он тебя узнал. Владелец Ключа, он… самый сильный в роду, понимаешь? Раньше отец был владельцем, потом, когда я вырос и моя магическая сила выросла тоже, Ключ выбрал меня. Но чтобы было два человека с похожими, скажем так, правами… Я такого не знал. Непонятно, насколько это опасно.

— Опасно?

— Ну… Во многом этот мир держится на убеждении, что есть пять Ключей и только пять человек могут ими управлять.

— Понятно, если узнают, что можно и как-то по-другому, то начнут пускать вам кровь.

— Да было это уже, — отмахнулся Рон раздосадованно, — и ничего не помогало. Ну, то есть представителей высших родов неоднократно пытались выкрасть, опоить, слить кровь, да что угодно. Но ключи все равно не работали на второго человека.

Тут меня обуял ужас:

— Рон, а вдруг я не второй? Вдруг первый? А ты лишился способности!

Но тот спокойно покачал головой:

— Нет, я несколько раз обращался к ключу после нашего породнения. Не знаю… Может, дело в том, что я отдал тебе добровольно именно свою кровь? А ты — очень сильный маг? И ключ поэтому решил тебя принять? Какое-то сочетание факторов, видимо. В любом случае об этом тебе не стоит рассказывать никому. А вот с Тенью я поделюсь информацией, это может быть важно. Пойдем со мной в кабинет.

Рон быстро написал письмо, запечатал его и передал молодому человеку с неприметной внешностью в сером сюртуке — своему секретарю.

— Отправляйся во дворец, к Тени. Вручишь ему письмо лично в руки.

Тот поклонился и вышел. Рон налил нам вина и принялся объяснять.

Получалось, что у каждого Ключа был владелец, обычно это старший рода, но не обязательно — Ключ выбирал самого сильного из всех. К Ключам, бывало, не обращались годами, но самому владельцу надо было постоянно тренироваться — эти древние мощнейшие артефакты были практически живыми, и чтобы овладеть и принять их силу, необходимо много учиться. Владелец сливался в процессе взаимодействия со своим ключом и через свою кровь и движения управлял той силой и возможностями, которые давал артефакт. Наш Ключ принадлежал времени: смерть считалась бесконечной, а жизнь конечной, поэтому мгновения, запаянные в Ключ, могли дарить жизнь или забирать ее, могли растягивать время или ускорять его. Не то чтобы Рон мог заставить все замереть, но он мог обратиться к той или иной песчинке, чтобы исследовать ее или изъять.

— У нас же ментальная магия. Фактически, соединяясь с ключом, я имею возможность соединиться с мгновениями чьей-либо жизни, в том числе своей, и… изменить их. Но это не самая главная функция артефакта. Главное, что он действительно является частью защиты от Хаоса. Мир, как ты понимаешь, очень многогранен, и вот одну из граней и олицетворяет, и защищает — этот Ключ. Хорошо, что его практически невозможно уничтожить.

Ключ Огня — тот самый Факел вечности — позволяет управлять погодой. Без него на земле Таларии наступила бы вечная мерзлота. Дыхание Жизни обладало невероятными целительскими способностями, вплоть до призыва кого-то, недавно ушедшего за Пределы. Но в то же время это был страж Пределов, не допускающий мертвых в наш мир. Дерево Правды позволяло сохранять справедливость в Империи, ну и просто могло вызвать на «откровенный разговор».

— А Чаша Бессмертия делает мага бессмертным?

— Нет. Она обеспечивает преемственность в Империи. Чего бы то ни было — знаний, должностей, силы.

— Слушай, я вроде не глупая, но мне, честно говоря, во всех этих функциях очень тяжело разобраться.

— Не переживай, — Рон засмеялся, — мы изучаем Ключи долгие годы, я не смог бы в короткий рассказ затолкать всю информацию.

— И все равно стоило бы охранять их получше, — буркнула я.

— Пойми, никто, кроме владельца, не может им управлять.

— И они единственные?

— Такие — да. Есть аналоги, их немного, это тоже древние артефакты или изготовленные в наше время великими мастерами, они обладают большой силой, хотя и близко не такой, как ключевые. Например, аналог нашего Ключа может как бы замедлять время для конкретного человека, на которого он надет, это удобно в бою.

Какая-то мысль зудела в подсознании, и я все не могла ее поймать.

— И аналоги так же называются?

— Ну да, с добавкой «малый». А почему ты спрашиваешь?

— Помнишь, у паука было спрятано три артефакта? Малое Дыхание Жизни — свирель, да? Артамис — магический круг вызова духов и Слепой Рог. Ты тогда сказал, что все вместе они дают возможность попробовать поговорить с чем-то за Пределами, что еще не растворилось в стихиях. Несколько недель назад в столице было заявлено о пропаже еще двух артефактов — Малой Чаши и Вечного Пера. Мне сообщил об этом главный дознаватель. Для чего они в таком сочетании понадобились?

— Мы предполагаем, что для ускоренного восприятия и передачи данных, что-то типа вливания знаний.

Наконец мысль оформилась полностью.

— А что если это только для отвода глаз? Что настоящая цель — это малые артефакты, которые преступник хочет собрать вместе и как-то использовать? Ключевыми он не сможет воспользоваться, да, но этими — спокойно, если он сильный маг. Может, это, конечно, глупое предположение. Но у нас так часто преступники делают.

Рон смотрел на меня задумчиво.

— Знаешь, это не лишено смысла. Вот только никто, ни один маг — а мы искали — не знает ритуала, на который нужно пять аналогов, или даже пять Ключей. Мы не знаем. Никто из Высших тоже не знает. Нет никаких данных! Но если теперь пропадет что-то из малых артефактов и твоя теория окажется верна… то дело еще хуже, чем мы думали.

— Рон, — еще одна мысль не давала мне покоя. — А ты ведь мог… мог вернуться в прошлое и изменить что-то в смерти своей семьи?

— Мог ли я… Сил бы мне хватило, но… Понимаешь, если я начал бы изымать эти частички и менять эти мгновения, если я бы попробовал спасти свою семью… Я бы уничтожил таким образом тысячи других частичек, и никто не скажет, чем бы все это закончилось. Я не мог рисковать этим миром, понимаешь? Собой я готов рискнуть всегда, но миллионами существ, даже ради самых близких, — ни за что.