Глава 43. Лола

Не прошло и пары минут, как меня укачало. Гордый вёл мягко, без рывков, будто специально берег сон. Я ещё слышала их голоса — обрывки фраз про какого-то Дикого, про долги и старые счёты, — и даже сквозь дрему понимала: такие клички просто так не дают. Их носят те, кого боятся произносить вслух.

Сон накрыл неожиданно плотно, тяжело, без снов. Тело отключилось, будто решило взять своё, пока можно.

Я не сразу поняла, что машина остановилась.

— Лола, — тихо сказал Гордый, и тёплое прикосновение к плечу вернуло меня в реальность резче любого будильника. — Мы приехали.

Лола.

Не «принцесса». Не «малышка».

Просто Лола.

Я моргнула, приходя в себя, и это имя странно кольнуло под рёбрами. Раньше эти прозвища бесили, раздражали, царапали. А теперь… теперь их не хватало. Как будто вместе с ними исчезала иллюзия, что обо мне заботятся просто потому, что хотят, а не потому, что так надо.

Я выпрямилась на сиденье, потянулась, чувствуя, как сон всё ещё тянет назад, в темноту.

— Где мы? — спросила я тише, голос все еще был сиплый после сна.

— Та вот, приехали по адресу, — как-то загадочно усмехнулся Лев.

Я нечасто видела у него такое выражение на лице. Он был… возбужден в хорошем смысле. Некий трепет, который я не могла понять. Так смотрят маньяки в фильмах на свои жертвы.

Что же такого ждал Лев?

Мне стало не по себе.

— Подожди нас тут, — сказал Лев резко, без вариантов.

— Но…

— Никаких «но». Сиди тут, — тут же подхватил Гордый, даже не повернув головы.

Я прикусила язык. Спорить было бесполезно — это я уже выучила.

Машина стояла у простого забора. Ничего примечательного: деревянные пролёты, местами облупленная краска. За ним — аккуратный дом. Не старый, но и не новый. Такой, который стараются не замечать. Без камер, без высоких ворот, без понтов. Дом, который не задаёт вопросов — и не даёт ответов.

Вокруг — тихий посёлок. Из тех, где днём пахнет дымом и травой, а ночью лучше не знать, кто твой сосед.

— Не выходи, — бросил Гордый напоследок, уже открывая дверь. — И не делай глупостей.

Двери захлопнулись почти одновременно. Я осталась одна.

Сердце застучало глухо, тяжело. Не нравилось мне оставаться одной. Без них сразу становилось страшно.

Приказали сидеть — значит сидеть.

Они не спешили заходить в дом. Остановились у калитки. Лев оглядел улицу — медленно, привычно, как хищник, проверяющий территорию. Гордый достал телефон, что-то быстро глянул, пальцем провёл по экрану, нахмурился.

Что он там смотрел? Камеры? Сообщения? Локацию?

Они переглянулись. Коротко. Без слов.

Меня это начало нервировать.

Калитка даже не успела закрыться за ними, как входная дверь дома распахнулась.

Из темного проема вышел мужчина.

Огромный.

Не высокий — огромный. Широкий в плечах так, будто дверной проём ему мал. Чёрная футболка обтягивала грудь и руки, и ткань едва справлялась с тем, что скрывала. Коротко стриженый, почти под ноль. Шея — в татуировках. Руки — сплошное чернильное месиво из узоров и надписей. Даже из машины было видно, что чернила старые, выцветшие, не салонные — те, что делают в подвалах или зонах.

Он остановился на крыльце.

Не спешил.

Сначала посмотрел на Льва. Потом на Гордого.

Потом… его взгляд медленно скользнул дальше.

К машине.

Ко мне.

Я замерла.

Он не пялился откровенно. Не махал. Не щурился. Просто смотрел. Долго. Спокойно. Оценивающе.

И я почувствовала это физически — будто меня раздели одним взглядом, взвесили, посчитали и прикинули, сколько я стою.

Горло пересохло.

Я машинально опустила подбородок, но было поздно — он уже заметил. Угол его губ дернулся.

Не улыбка.

Усмехнулся.

Медленно спустился с крыльца. Шаги тяжёлые, уверенные. Человек, который не боится ни людей, ни пуль.

Лев и Гордый стояли спокойно. Они, в отличие от меня, не боялись его.

Мужчина подошёл ближе. Остановился в шаге от Льва.

Несколько секунд — тишина.

Потом они пожали руки.

Не как друзья. Не как приятели. Как мужчины, которые когда-то вместе проходили через дерьмо и выжили.

Короткий кивок. Сдержанное движение подбородком.

Гордый вдруг… улыбнулся.

Настояще. Криво. По-своему.

И у меня внутри что-то ослабло. Если Гордый улыбается — значит, это не перестрелка. Значит, пока всё по плану.

Огромный незнакомец перевёл взгляд на него, что-то коротко сказал. Гордый ответил так же коротко. Даже плечами повёл расслабленно.

Всё хорошо.

Я выдохнула.

Но затем мужчина снова посмотрел в сторону машины.

Сначала — на неё. Потом — на Льва.

Спросил что-то. Коротко. Без эмоций.

Лев напрягся сразу.

Не резко — но я знала его уже достаточно. Челюсть стала твёрже. Взгляд — холоднее. Он мельком зыркнул в сторону машины. В мою сторону. И ответил — резко. Сдержанно. Слишком жёстко для обычного разговора.

Незнакомец медленно оскалился.

Не улыбнулся.

Именно оскалился.

Показал зубы.

Снова посмотрел на машину.

Я не слышала слов. Стекло глушило всё. Но я видела губы.

Чётко.

“Ведите её сюда.”

Кровь отхлынула от лица.

Сердце провалилось куда-то в живот.

Гордый качнул головой — отрицательно. Почти незаметно. Лев что-то добавил. Голос его стал ниже, медленнее. Они не кричали. Но в их позах появилось напряжение.

Незнакомец шагнул ближе.

Слишком близко.

И снова посмотрел на меня.

Я впервые за всё время ощутила настоящий, липкий страх. Не тот, что был в багажнике. Не тот, что был в доме Айболита.

Еще хуже…