Глава 53. Лола

В ванной я включила воду почти на максимум.

Горячая струя ударила по коже, обжигая, но я даже не вздрогнула. Просто стояла под ней, опустив голову, позволяя воде смывать всё — их взгляды, их слова, это дурацкое чувство в груди.

Слёзы смешались с водой, и я даже не поняла, когда начала плакать по-настоящему.

— Отлично, Лола, — пробормотала я себе под нос. — Просто отлично.

Я упёрлась ладонями в стену, тяжело дыша.

Дура.

Быстро намылилась, смыла всё с себя почти механически, даже не чувствуя тела. Вышла, вытерлась, натянула на себя первую попавшуюся одежду — футболку, шорты.

Не думать. Не чувствовать.

Просто двигаться.

Я даже не посмотрела в сторону их спальни, когда вышла в гостиную. Там было тихо.

Слишком тихо. Дверь номера я открыла резко. Коридор встретил холодом и пустотой.

На первом этаже пахло кофе и чем-то сладким. Где-то тихо играла музыка. Люди ходили, смеялись, разговаривали.

Обычная жизнь.

А у меня внутри — каша.

Желудок предательски заурчал.

Я остановилась у входа, на секунду колеблясь, потом толкнула дверь и вышла на улицу.

Свежий воздух ударил в лицо.

Я глубоко вдохнула.

Раз. Второй.

Словно пыталась выдохнуть всё, что накопилось.

— Чёрт… — тихо выдохнула я.

И в этот момент…

Чья-то рука резко схватила меня сзади.

Сильная.

Жёсткая.

Я даже не успела закричать.

Второй человек мгновенно оказался рядом. Ткань резко натянулась на голову — мешок. Грубый, пахнущий пылью и землей.

— Ммм! — вырвался приглушённый звук.

Меня дёрнули назад.

Сильно.

Земля под ногами исчезла на секунду.

Сердце рвануло куда-то в горло.

Попыталась вырваться, ударить, укусить — хоть что-то.

Но меня уже тащили.

Меня дёрнули ещё сильнее. Споткнулась, почти упала, но меня не дали коснуться земли — просто потащили дальше, как вещь.

— Быстрее, блять! — прошипел один из них.

— Держу, не дергайся, сука! — второй перехватил меня за руки так, что запястья сразу заныло.

Попала куда-то ногой — кто-то выругался.

— Ай, тварь!

Меня резко дёрнули вверх, и мир на секунду перевернулся. Я даже не поняла, как оказалась в воздухе.

— В машину её!

— Ммм! — я закричала, но звук утонул в ткани. Билась. Слепо. Яростно. Руками, ногами, всем телом.

— Спокойно, блять, держи её!

— Да держу я!

Чьи-то пальцы вцепились в мои плечи, прижали вниз.

— Открывай багажник!

Щёлк.

Хлопок.

Меня снова подхватили. И в следующую секунду… Бросили. Жёстко. Металл подо мной отозвался глухим звуком. Я ударилась спиной, задыхаясь. Крышка багажника захлопнулась. Темнота стала полной.

Глухой. Я закричала. По-настоящему. Пинала ногами, билась, царапала всё, до чего могла дотянуться.

— Выпустите! Суки! Выпустите меня!

Голос сорвался. Сердце колотилось так, что казалось — сейчас разорвёт грудь. Снаружи хлопнули двери.

— Поехали!

Я орала до тех пор, пока в лёгких не кончился воздух — горло разрывалось от хриплого, животного визга, который переходил в надрывный вой. Сердце колотилось где-то в горле, готовое вырваться наружу, а паника жгла изнутри, как кислота: «Это не может быть правдой, это сон, проснись, проснись!»

Билась ногами в крышку багажника с такой силой, что каждый удар отдавался острой болью в коленях и пятках, мышцы сводило судорогой. Ладони молотили по ледяному металлу, ногти ломались с противным треском, царапая, сдирая кожу в кровь, пытаясь зацепиться за любую трещину, любую щель. Извивалась всем телом, билась плечами, локтями, головой — лишь бы хоть чуть-чуть сдвинуть эту чёртову крышку, лишь бы вдохнуть по-настоящему.

Пот заливал глаза, мешок прилип к лицу, как вторая кожа, горячая, липкая, душная. Каждый вдох превращался в тяжёлый, влажный хрип, будто я глотала собственный ужас. Слёзы текли по вискам, смешиваясь с потом, и я уже не понимала, где заканчивается страх и начинается удушье.

— Выпустите меня, суки! Что вы делаете?! Выпустите!!! — кричала я, но голос срывался, превращаясь в хрип, в бессмысленный рык, в слёзы и мат.

Слова путались, тонули в кашле, а внутри всё кричало: «Это ошибка, это не со мной, пожалуйста, пожалуйста… Лев… Гордый…»

Машина неслась по дороге, как бешеная. Меня швыряло из стороны в сторону с такой яростью, что я врезалась то в стенку, то в днище.

Каждая кочка отдавалась острой вспышкой боли в спине, в затылке, в рёбрах — будто кто-то бил меня кувалдой изнутри. Я стискивала зубы, чтобы не завыть от боли, но слёзы всё равно душили.

Время растягивалось в вечность: секунды казались часами, а каждый удар сердца — приговором.

И вдруг резкий тормоз.

Меня швырнуло вперёд с такой силой, что плечо врезалось в металл с хрустом. Боль взорвалась в руке, как фейерверк, я зашипела сквозь зубы, прикусив губу до крови.

— Приехали, блять, — раздался снаружи грубый, равнодушный голос.

Хлопнули двери. Тяжёлые шаги по гравию. Щёлкнула крышка багажника.

Свет ударил сквозь ткань мешка — яркий, ослепительный, как пощёчина.

Я замерла. Сердце остановилось на полсекунды. В груди всё сжалось в тугой, ледяной ком: «Что сейчас будет? Что они со мной сделают?»

Мешок сорвали резко, грубо — ткань царапнула по щекам, по губам. Я зажмурилась, замотала головой, моргая изо всех сил, пытаясь прогнать слёзы и тьму перед глазами. Мир плыл, дрожал, а потом сфокусировался.

И увидела его.