Глава 16

Оглушённая случившимся, я вскакиваю с места, заламывая руки. И, как в тумане, наблюдаю за безуспешными попытками Са-арда найти младшего брата. Слышу повторяющиеся вновь и вновь попытки выйти на связь.

Но всё без толку.

Сердце стучит где-то в горле. Мне страшно. Дико страшно за того, кого ещё совсем недавно я сама боялась. А теперь… мне нестерпимо хочется куда-то бежать, что-то предпринимать, как-то искать, сделать хоть что-то. Но останавливает чёткое и безжалостное осознание, что сделать я ничего не могу. Кроме одного.

«Где ты, невидимка? – мысленно кричу. − Отзовись немедленно! Прошу тебя, помоги нам. Пожалуйста».

А в ответ тишина. И пустота. Никто не смотрит. Никто не говорит со мной. Ни рядом. Ни в моей голове.

«Пожалуйста. Я тебя очень прошу. Отзовись. Помоги», − взываю вновь и вновь, даже не замечая, что плачу и слёзы ручьями текут по щекам.

Но в какой-то миг это замечает Са-ард. Или может, он просто улавливает мои мысленные вопли. Потому что разворачивается ко мне резко, пронзив прищуренным взглядом. Но не пытается остановить. Лишь наблюдает. И мне чудится в этом взгляде надежда.

«Пожалуйста, отзовись», − всхлипываю, закрывая глаза, сжимаю пальцами виски. Чувствую себя так, будто сейчас вырвусь из этой телесной оболочки. Лишь бы докричаться.

И ничего.

Кто бы ни говорил со мной вчера, сейчас он, или она, явно не собирается этого делать. Либо не слышит. Либо не желает.

− Что теперь делать? – шепчу, поднимая взгляд на Са-арда. – Вы же сможете его найти? Он же не погиб, правда? Иначе ведь не исчез бы тогда. После аварии остались бы следы, обломки. А так его будто… похитили.

− Интересная верс-с-сия, − сужает глаза змей старший. – Впрочем, я с-с-склонен с тобой согласиться.

− Но у вас ведь есть способ найти его? Может… ментально с ним связаться?

На это Са-ард удивлённо хмыкает, и одобрительно кивает, будто поощряя за сообразительность.

− Ментальную с-с-связь с братом мне с-сейчас тоже не удаётся ус-становить, − и видя, как расширяются от ужаса мои глаза, добавляет, явно пытаясь успокоить: − Он точно жив. Его с-смерть я бы почувс-ствовал. Так же как и с-с-серьёзные ранения. А вот что с-с-с ним случилос-сь, мне предс-стоит выяс-снить. Пока ч-што я не улавливаю ровным счётом ничего. Это значит одно из двух. Либо он в глубокой отключке. Либо на этой планете ес-с-сть кто-то, кто способен заглуш-ш-шить нашу связь. Первое более вероятно. Но и второй вариант более чем возможен, ес-с-сли учитывать наш-шего вчераш-шнего наблюдателя.

− Но он же помог, − бормочу я, хотя и сама понимаю, что это не особо весомый аргумент.

− Мы не з-с-снаем, с-с какой целью он это с-сделал.

− Мне больше не пробовать докричаться до него? – закусываю губу.

− Почему ж-ше. Пробуй. Как минимум, это мож-шет дать нам подсказ-ску, − обжигает меня нечитаемым взглядом Са-ард возвращаясь к своей работе.

Пробовала я на протяжении нескольких часов.

Са-ард само собой всё это время искал. Сканировал не только поверхность планеты, но и её недра. Изучал каждый камушек на месте происшествия. Пока дистанционно. Но я уже видела мрачную решимость в его глазах. И понимала, что она означает.

− Ж-шеня, приготовь что-то поес-сть, − распорядился он час назад, направляясь к той самой двери, ведущей к техническим помещениям.

Распоряжение это я выполнила. Особо не задумываясь и выбрав парочку самых простых в приготовлении рецептов из копилки искусственной памяти. И всё это время, в промежутках между мысленными призывами в пустоту, не могла не думать о том, чем всё это может обернуться.

В том, что Са-ард планирует лично отправиться на планету, я практически не сомневаюсь. Я, конечно, не могу похвастаться, что прям так очень хорошо изучила своих хвостатых спутников, но не заметить, что змей старший очень дорожит младшим братом и чувствует себя ответственным за него, было сложно.

Но если он туда отправится… если с ним тоже что-то случится… Что тогда будет с кораблём?

Что тогда будет со мной?

От ужаса всей этой ситуации меня уже буквально трясёт и подташнивает. Мне очень страшно за Шоа-дара. И за Са-арда теперь тоже. И за себя. Я прекрасно отдаю себе отчёт, что пропаду без них.

Осознание собственной беспомощности и вовсе доводит до отчаяния. Спасает только то, что у меня есть конкретная задача, которую мне поставили, и я должна её выполнить. Приготовить еду. Вот я и готовлю.

Присутствие Са-арда в пищевом отсеке ощущаю как раз в тот момент, когда достаю поднос с намерением отнести всё приготовленное в комнату отдыха.

− Ос-с-ставь. Тут поем, − велит лишённым эмоций голосом.

Подняв взгляд на мрачного на-агара, застывшего в дверном проёме, лишь молча киваю. Он бесшумно скользит ко мне, замирает напротив. Я по-прежнему безмолвно пододвигаю к мужчине тарелки с… уже, наверное, ужином. Кладу рядом двузубую вилку и нож. Са-ард так же молча принимается за еду.

− Я лечу ис-с-скать брата, − сообщает, спустя несколько минут.

На это я тоже могу лишь кивнуть. Так как прекрасно понимаю его решение. Сама бы на его месте сделала всё, чтобы вытащить близкого ч… близкого, в общем.

− Вы нашли хоть какие-то следы?

− Да, кое-что наш-шёл, − произносит, пристально наблюдая за мной.

− А связь с ним?

− Час-стично стала ош-щущаться. Я улавливаю то, что чувс-ствует сейчас Ш-шоа.

− Что именно? – взволнованно вскидываю глаза на Са-арда.

И чувствую, как сжимается всё внутри раскалённым обручем, когда его глаза выцветают, практически чернея.

Всё так плохо? Шоа-дару больно? Его пытают? Он ранен?

Что-то мне совсем дурно.

− А если и с вами что-то случится… − шепчу сглотнув. – Вы знаете, как от этого уберечься?

− У меня ес-с-сть кое-какие мыс-с-сли, − получаю новый расплывчатый ответ.

Хочется кричать от этой жуткой неопределённости. Трясти его, требуя более чётких ответов, каких-то гарантий, хоть чего, дарующего надежду. Но я понимаю, что это бесполезно. И понимаю, почему он не озвучивает мне свои планы. Сама уже не раз задумывалась, а не моими ли глазами неизвестные похитители выведали планы и маршруты на-агаров.

Мне остаётся лишь смириться. Надеяться… и попросить кое о чём.

− Вы удалили из моей головы всю информацию о нашей родной Вселенной на случай, если мой разум захватит чужак, − произношу я сипло, опустив голову и сжав кулаки. Чувствуя на себе пристальный взгляд Са-арда. – Но ведь на вашем корабле наверняка тоже очень много информации, которую нельзя отдавать в руки чужакам. – Верно?

− Да, верно, − ровно отвечает он.

− Значит… вы не могли не предусмотреть вариант, как уберечь корабль от захвата, если вдруг с вами двумя что-то случится. Думаю… это может быть что-то наподобие программы самоуничтожения, которая запустится при определённых условиях. Я права?

− Я впечатлён твоей с-сообразительностью, − хмуро хмыкает на-агар.

− Значит, права, − судорожно вздыхаю. – Это будет очень больно для меня? Можете показать мне какой-то способ безболезненно… самоубиться, на случай, если вы не вернётесь? Если у вас, конечно, нет с собой запасного скафандра, чтобы взять меня с собой.

− У меня есть идея получш-ше, − и почему его усмешка теперь почти весёлая? Что такого забавного я сказала?

− Какая?

− Скоро узнаеш-шь, − выдаёт мне Са-ард, снова сосредотачиваясь на еде.

И вот что бы это могло значить?

Долго томиться в неведении мне не приходится.

Поев, змей старший уходит готовиться к спасательной операции. А я, убирая в пищевом отсеке, уже ни на что особо не надеясь, снова пытаюсь дозваться до вчерашнего наблюдателя.

«Кто бы ты ни был, пожалуйста, отзовись».

Ответа снова нет. И я шумно выдохнув, закрываю инопланетную «посудомоечную машину».

Закончив с наведением порядка, выхожу в комнату управления.

− Иди с-с-сюда, Ж-шеня, − зовёт меня Са-ард, стоит мне только направиться к своему креслу в сторонке.

Приходится изменить курс. Подойдя к нему, я останавливаюсь рядом, внимательно рассматривая уже набивший оскомину ландшафт, на котором яркими пятнами выделяются отдельные подсвеченные участки. Что это? Предполагаемые места пребывания Шоа-дара?

− Перед тем, как отправиться на поверхнос-с-сть, я хочу внес-сти новые изменения в память твоего тела, − сообщает мне змей старший, не поворачивая головы.

− Зачем? Хотите стереть её начисто? – спрашиваю тихо, изо всех сил стараясь не подавать виду, как меня пугает эта перспектива. Хотя… какая разница? Если он погибнет, мне тоже не выжить.

Чёрт. А я ведь уже успела обрести надежду. Думала, как вернусь с ними, как верну себе своё тело…

Так, стоп, Женька. Не смей раскисать. Потом будешь жалеть себя и сопли на кулак мотать. Когда останешься одна. Нечего Са-арду нервы делать и на совесть давить. Он делает то, что должен. Спасает брата.

Лучше буду надеяться, что у него всё получится и мы все выберемся из этой передряги живыми.

− Нет. Я наоборот хочу добавить тебе знаний и умений. Ес-с-сли я не вернусь, ты еш-щё двое стандартных с-суток подождёшь на орбите этой планеты, а затем задаш-шь новый курс бортовым с-системам и вернеш-шь корабль в ту точку координат, где через тридцать вос-семь стандартных с-суток откроется обратный переход в наш-шу Вселенную. По ту с-сторону тебя встретят имперские корабли. Повелители империи Аш-ша-Ирон, возможно, и наш-ш с Ш-шоа-даром отец, ни-одо Аракеш-ш. Ему ты передаш-шь всю информацию, которую я заш-шифрую в твоей памяти. Объяснишь всё о себе и попросиш-шь помош-щи. Отец выполнит наш-ше с братом обещание вместо нас-с. Поняла?

Он бросает на меня требовательный взгляд.

А я буквально теряюсь, не зная, что сказать. Заторможено кивнув, таращусь на на-агара, ошеломлённо хлопая глазами.

Такого решения от него я точно не ожидала. То есть он готов рискнуть и доверить мне столь важную информацию, лишь бы не обрекать на смерть, лишь бы выполнить своё обещание? Или это просто способ с моей помощью передать весточку отцу и своим правителям, сообщить о том, что здесь случилось? Хотелось бы верить в первое, но рассудок склоняется ко второму. А может, имеет место и первое, и второе, и даже третье, мне неведомое… Но это всё не важно. Главное то, что мне ясно дают понять − у меня будет возможность выжить, даже если я останусь одна.

Но кое-что в этом всём меня жутко царапает. Ведь получается, что я должна бросить их в беде и просто улететь, забрав корабль. И кем я тогда буду себя чувствовать? Как буду жить с осознанием, что оставила умирать тех, кто в отместку сделал всё, чтобы сохранить мне жизнь.

− Но… может… тогда вы дадите мне какие-то знания, чтобы я могла вам помочь? – хмуро смотрю на Са-арда. – Может, я смогу следить отсюда за местностью и в случае чего предупредить вас об опасности? Не заставляйте меня просто сидеть сложа руки и ждать неизвестно чего, пока вы будете рисковать своей жизнью. Я могу быть полезной. Просто объясните мне, что делать.

Пару минут на-агар молча буравит меня внимательным изучающим взглядом. А потом внезапно хмыкает, блеснув клыками. Поворачивается ко мне всем корпусом и, обвив хвостом бёдра, подтягивает ближе.

− Хорош-ш-шо, Ж-шеня. Я научу тебя как помочь. С-смотри мне в глаза, впусти в свой разум.

И я будто в омут проваливаюсь, мгновенно теряясь во тьме.

Прихожу в себя от ощущения мужских губ, скользящих по моей щеке, виску…

− Прос-сыпайся, крош-ш-шка. Времени мало, − зовёт меня бархатный шелест.

− М-гм, − со стоном склоняю голову ему на плечо.

Однако глаза всё же продираю, окидывая затуманенным взглядом помещение.

Я опять сижу на столе. В объятиях Са-арда. А спустя миг он ещё и поднимает меня на руки, прижимая к себе так сильно, будто не хочет отпускать.

− Что произошло? – спрашиваю я, полностью дезориентированная в пространстве и времени.

И меня внезапно накрывает воспоминаниями о нашем разговоре, и о моей просьбе, и о том, что Шоа-дар где-то в смертельной опасности. А я тут… на его брате висну.

− Вс-с-спомнила? – спрашивает Са-ард, усаживая меня на сафу.

− Да, я…

− Ты сейчас пос-с-сидишь тихо и придёш-шь в себя. Я закончу с нас-стройками бортовых сис-стем и тогда проинструктирую тебя, что делать.

− Хорош-шо, − киваю послушно, позволяя себе расслабиться.

Голова немного кружится, сознание то утопает в огромном ворохе новых, пока разрозненных, знаний, то туманится, словно кто-то ластиком всё затирает. От этой мысленной круговерти мне даже дурно немного становится. Кажется, что если встану, буду как пьяная шататься. Но это ощущение по чуть-чуть проходит. Всё постепенно проясняется.

И когда Са-ард наконец зовёт меня к себе, я уже могу и соображать более-менее чётко, и даже на ногах твёрдо держаться.

Дальше следует быстрый, но довольно подробный, инструктаж, как смотреть, на что смотреть, что делать в самых разных ситуациях и, самое главное, как поддерживать с ним связь.

Убедившись, что я разобралась что к чему, Са-ард отправляется готовиться к высадке, чтобы спустя несколько минут появиться в таком же чёрном бронекостюме, как и Шоа-дар. Дав мне ещё несколько указаний напоследок, он уже собирается покинуть комнату управления, но я, поддавшись порыву, бросаюсь следом, догоняю его и обнимаю, прижавшись всем телом.

− Вернитесь живыми, пожалуйста. Оба вернитесь, − шепчу, шмыгая носом, и изо всех сил стараясь не расплакаться. − Я вас очень прошу. И буду очень ждать. Вас обоих.

Са-ард сначала замирает удивлённо, а потом я чувствую, как на мою голову бережно опускается его бронированная ладонь. Гладит мои волосы.

− Пос-с-смотри на меня, Ж-шеня, − велит на-агар мягко.

Вскинув голову, я встречаюсь взглядом с его серебристыми глазами. Тону снова, не сопротивляясь своим чувствам, не прячась больше от осознания, как сильно я успела привязаться к обоим братьям за столь короткий срок. Не пряча это от него. Пусть знает. Пусть возвращается. Ко мне.

− Я сделаю вс-сё, чтобы вернуться с-самому и вернуть брата, − обещает Са-ард, склонившись к моему лицу. − Жди нас, Ж-шеня. Для нас-с с Ш-шоа это дорогого стоит, − произносит хрипло и целует, срывая с губ прерывистый вдох.

Но эта маленькая вечность, наполненная сладкой горечью, в конце концов заканчивается, тая на губах. Са-ард отпускает меня и направляется прочь, оставляя одну. Сначала в комнате управления, а потом и на корабле.

А я, чувствуя себя абсолютно потерянной и одинокой, поворачиваюсь к столу. Старательно гоня от себя мысль, что это одиночество может затянуться очень надолго.

Первый миг растерянности проходит, и я позволяю телу и свежезаложенным в него программам вести. И вскоре уже наблюдаю изнутри джэт Са-арда. На-агар как раз занимает своё место в конструкции, заменяющей кресло пилота, и начинает готовиться к отстыковке.

Пока он занят этим, сосредотачиваю своё внимание на изображениях поверхности, изучая интересующую нас локацию. Если предположить, что где-то там обитают аборигены, похитившие Шоа-дара, где они могут прятаться?

− Ты на мес-сте, Ж-шеня? – вырывает меня из задумчивого созерцания голос Са-арда.

− Да, − тут же отзываюсь я, чувствуя капельку стыда. Вот тетеря. Забыла сообщить ему, что уже вышла на связь.

− Умничка. Что нового видиш-шь?

− Из нового пока только вас, подвешенного. А на планете ничего, − нервно хмыкаю. – А почему у вас кресло пилота перевёрнутое?

− На-агарам так удобней, − снисходительно усмехается в ответ змей старший.

Ну да, могла бы и сама догадаться.

Дальше всё происходит по уже знакомому мне сценарию. Подготовка к отстыковке, сама отстыковка, старт. Я за всем этим наблюдаю с помощью голограммных окон. Но гораздо больше внимания уделяю той точке координат, в которую Са-ард направляется, очень надеясь, что мне удастся свежим взглядом заметить то, что не удалось ему. Наивная, знаю.

Вот если бы кто-то подсказал, куда смотреть и что искать. А ещё лучше, если бы кто-то рассказал, откуда ждать неприятностей. Как вчера.

Но этот неведомый телепат упорно молчит, не отзываясь на мои просьбы о помощи. Так что, видимо, придётся справляться одним.

«Слышишь меня, невидимка? Ты этого хочешь? Чтобы они там сгинули?» − уже ни на что не надеясь кричу в пустоту.

«Они не хотели, чтобы ты со мной говорила, − оглушает меня внезапно ощущением чужого присутствия в моей почти собственной голове. − И ты им позволила закрыть от меня твой разум. Зачем мне с вами говорить?»

«А ты, значит, обиделась? – вспыхиваю я неожиданно для самой себя. – Ну очень по-взрослому. Молодец!»

Мои спутники могут погибнуть, я уже с жизнью чуть ли не попрощалась. А она, видишь ли, в молчанку играет, потому что ей запретили в моей голове свободно копаться.

Такое ощущение, будто с девчонкой-подростком говорю.

Ответом мне служит тишина. Обиженная, как мне кажется. И я так же резко остываю, кляня на чём свет стоит свою вспыльчивость.

«Эй, ты меня слышишь? Прости за эту вспышку. Я просто… перенервничала, − пытаюсь снова наладить контакт. – Мне небезразличны эти мужчины. Я очень боюсь за их жизнь. И очень долго пыталась до тебя докричаться».

«Я не могла ответить, когда ты звала, − слышу тихое признание. Обжигающее душу горечью и отчаянием. – Меня заставляют спать и видеть сны. И тогда я перестаю быть собой».

«Кто заставляет? Те, кто живёт на этой планете?» − настороженно вскидываюсь я.

«Они такие же чужие для этой планеты, как ты и твои мужчины. Но им удалось узнать, что здесь когда-то очень давно жили мои предки, что мой народ умеет смотреть очень глубоко и видеть спрятанные в недрах богатства. Они меня похитили. И заставляют служить».

Потрясённая этим рассказом, я несколько секунд собираюсь с мыслями. Получается, что моя собеседница пленница на этой планете? Как и Шоа-дар...

«А эти они… у них ведь есть слабые места? Ты знаешь, как можно обойти их ловушки?»

«Некоторые знаю».

«Расскажешь мне? Они похитили одного из моих спутников. А второй полетел его спасать. И теперь тоже может попасть в беду. Я очень за них боюсь. Ты можешь нам помочь?»

«Могу», − получаю короткий ответ. И каким-то внутренним чутьём ощущаю, что это лишь констатация факта, а не согласие. Пока что.

«А поможешь?», − не прячу от собеседницы своей отчаянной надежды.

«А твои мужчины согласятся помочь мне?»