Глава 20

− А почему ты свой личный отсек этой… Чарпатчхе не отдал? – возмущённо интересуется Шоа-дар, отложив вилку и сыто развалившись на сафе.

Наверное, ещё чуть-чуть и он будет напоминать чёрную анаконду, проглотившую буйвола. Зато хоть понятно, что я не зря старалась. И на потом не так уж много еды осталось.

Пригубив вкусненький напиток, слегка напоминающий ананасовый сок и по вкусу, и по цвету, я поверх своего стакана бросаю любопытный взгляд на Са-арда. Интересно же, что он ответит на претензию брата.

− Потому что я всё-таки главный на этом корабле, − спокойно замечает старший змей. – И с-с чего вдруг с-столько недовольства, Ш-шоа? Мы же оба знали, что рано или поздно будем делить одну кровать, раз уж у нас теперь одна женш-щина на двоих.

Не знаю, каким чудом мне удаётся не поперхнуться после этих слов. Они что действительно собираются спать со мной оба на постоянной основе? Хотя... сейчас у нас и варианта другого нет. Разве что мне перебраться в комнату отдыха. Да кто бы мне позволил?

− Тебе легко говорить. У тебя уж-ше была целая ночь с Ж-шеней. Я же теперь не могу выполнить обеш-щание, данное наш-шей крош-шке, потому что у меня теперь нет собственной кровати, куда Ж-шеню можно уташ-щить.

− Выполниш-шь своё обеш-щание в нашей обш-щей кровати, в чём проблема? – Са-ард смотрит на брата с лёгкой ироничной усмешкой.

− Проблема как раз в том, что кровать уже будет обш-щая. Еш-щё скажи, что даш-шь нам время побыть только вдвоём? – с досадой скалится Шоа-дар.

− Ес-сли тебе это так необходимо, то дам, − словно ни в чём не бывало пожимает плечами змей старший.

Нет, ну вы только посмотрите на них!

− Эй, мальчики, а ничего что я тут как бы присутствую, а вы без зазрения совести делите при мне меня саму и ночи со мной? – возмущённо смотрю на них обоих по очереди. Щёки уже буквально горят от всего услышанного.

− А ты бы предпочла, чтобы мы ос-с-ставили этот вопрос на твоё ус-смотрение? – вопросительно поднимает бровь Са-ард. – У меня с-сложилось впечатление, что тебя достаточно смуш-щает уже один тот факт, что нас-с-с двое. Так зачем тебе волноваться ещё и о том, кому и когда уделять с-с-своё внимание? Мы с-сами реш-шим это между собой.

А теперь я чувствую себя рыбой, выброшенной на берег. Потому что точно так же беззвучно хватаю ртом воздух, лишённая дара речи.

А эти двое ещё и с любопытством наблюдают за мной.

− Ж-шеня, а с-сколько тебе лет? – вдруг спрашивает Шоа-дар, склонив голову набок.

Клацнув зубами, я оторопело смотрю на него. Совершенно сбитая с толку резкой сменой темы.

− Девятнадцать, а что? – подозрительно щурюсь.

− Такая юная, − цокает языком, задумчиво сузив глаза. – Представительницы нашей рас-с-сы в таком возрасте с-с-считаются ещё несоверш-шеннолетними и даж-ше не дос-стигают половой зрелости.

− По меркам моего мира я уже взрослый, совершеннолетний человек, − сообщаю, снова слегка подняв подбородок. – А сколько живут на-агары, если вы так долго взрослеете?

− Кто-то больш-ше, кто-то меньш-ше. Всё зависит от с-силы и наследственности. От двух-трёх столетий, до пяти-ш-шести и даж-ше больш-ше, ес-сли речь идёт о представителях с-с-самых с-сильных семей, − получаю ответ от Са-арда.

− Ясно, − выдыхаю немного пришибленно. Сомневаться, что эти двое являются представителями одной из этих самых сильных семей почему-то даже не приходится. Я помню, что их отец вроде как приближён к императорам.

Наверное, мне следовало догадаться, или хотя бы предположить, что они долгожители. Но я как-то не задумывалась, о том, сколько могут жить мои любовники.

Что ж… оказывается, намного дольше, чем я. Когда ко мне придёт старость, они всё ещё будут брутальными змеехвостыми красавчиками, буквально излучающими сексуальность и мужскую привлекательность.

Вот и ещё одна причина, почему не следует рассчитывать на будущее с моими на-агарами. Я просто не проживу столько, сколько они.

Чёрт. Я действительно стала задумываться о том, возможно ли для меня какое-то будущее с ними? Точно с ума сошла.

− И сколько же тогда лет вам самим? – позволяю себе проявить любопытство. Нет, ну а что? Им можно, а мне нет?

− Мне нет ещё даж-ше с-сотни, − усмехается Шоа-дар. – С-семьдесят четыре. А мой брат куда более зрелый, ему с-с-сто тридцать один.

Кошмар. Настоящие реликты. Я по сравнению с ними действительно едва ли не младенец. И всё равно, даже с учётом такой колоссальной разницы, они проживут намного, намного дольше чем я. По крайней мере, я в человеческом теле. А в кукольном, если у меня будет выбор, я точно ни за что не останусь.

− Если у землян девуш-шки в девятнадцать с-считаются уже взрос-слыми, значит ли это, что у тебя уже был мужчина? – интересуется вдруг молчавший до этого Са-ард. – На Земле есть кто-то, к кому ты стремиш-шься?

− Нет у меня никакого мужчины. Иначе я вам ни за что не уступила бы. Это было бы низко с моей стороны. Кроме матери у меня нет никого, и никто меня не ждёт, − признаюсь, чувствуя, как мгновенно падает настроение.

Всё это время, я старалась не думать о ней. Не представлять, что она испытывает сейчас, не гадать, что чувствует, не жалеет ли. Потому что не знаю, чего страшусь больше – её горя, или её безразличия.

− А кто ждёт вас? – меняю я тему, не желая вдаваться в подробности. Вижу ведь, что Шоа-дар уже готов вывалить на меня новые вопросы. – Я знаю, что встречать вас будет ваш отец. А ваша мать? Остальная семья? Может ещё братья, или сёстры? Женщины? Что насчёт их?

− Моя мать погибла. Уже очень давно, − за двоих отвечает Са-ард. – А биологическая мать Шоа навряд ли знает о том, что он сейчас находится за пределами империи.

− Точно не знает, − ядовито фыркает змей младший. – Даже если бы кто-то вдруг надумал сообщить ей такую новость, вряд ли бы это её сильно заинтересовало. У неё своя жизнь, никак не касающаяся моей.

Чёрт. Кажется, избегая собственных болезненных тем, я невольно потопталась по больным темам обоих братьев.

− Простите. Я не хотела задеть ваши чувства, − виновато смотрю на них по очереди.

− Сложно задеть то, чего нет, − пожимает плечами Шоа-дар. – Я не испытываю к своей биологической матери никакой привязанности, поскольку видел её всего несколько раз за свою жизнь. Отец заплатил ей, чтобы она родила ему ещё одного сына, она свою роль выполнила. Только и всего.

− Заплатил? То есть… она родила и просто… отдала своего ребёнка? – ошарашенно выдыхаю я.

− Да. Такое случается, если на-агар не встретил ещё свою избранную, с которой пожелал бы связать свою жизнь и судьбу, а долг перед своим Домом требует продолжить род. Приходится тогда размножаться с наложницами, или с такими вот профессиональными утробами, как та, из которой я появился.

− Ты хочешь сказать, что она не только тебя родила на заказ? – совсем выпадаю я в осадок.

А я-то думала, что у меня проблемные отношения с матерью. Но они хотя бы есть, эти отношения.

− Это её способ заработать на ту красивую жизнь, которую она так любит. Предупреждая твой вопрос, скажу сразу, что о единоутробных братьях и сёстрах ничего не знаю, потому что никогда не интересовался ими. Собственно, я их таковыми даже не считаю. Мой единственный настоящий брат, это Са-ард.

− Но… раз ты знаешь, кто твоя биологическая мать и какими мотивами руководствовалась… значит, ты всё же интересовался ею, − замечаю, осторожно подбирая слова.

− Это было обычное юношеское любопытство. Отец никогда не делал тайны из моего рождения. И в какой-то момент мне захотелось взглянуть на эту на-агару, которую он выбрал для воплощения своих планов. Отец выполнил мою просьбу и познакомил нас. Никакой родственной связи с этой женщиной я не почувствовал. Она как была, так и осталась чужой для меня. Искать в этом какой-то глубинный смысл не стоит, − ровно отвечает Шоа-дар. И я почти верю ему. Возможно, поверила бы до конца, если бы могла представить, как такая история рождения может не задевать чувства ребёнка, брошенного собственной матерью.

Пытаясь утрясти всё услышанное в своей голове, я растерянно смотрю на Са-арда. Спрашивать, кем была его мать, мне уже попросту страшно. Особенно после его слов о её гибели.

А потом меня внезапно прошибает новая пугающая мысль.

− А у вас самих случайно нет таких детей, рождённых… на заказ? – вскидываю взгляд на старшего брата.

Он удивлённо сужает глаза, ещё и голову склоняет набок, рассматривая меня чуть ли не с научным интересом.

− Нет. Мы с братом пока ещё достаточно молоды, чтобы надеяться встретить свою избранную, − произносит на-агар ровным тоном, но в его взгляде, обращённом на меня, вспыхивают странные хищные огоньки. – Однако, если мне не удастся найти себе подходящую супругу в течение столетия-двух, придётся тоже задуматься о другом способе получения наследника. У Шоа в этом плане больше времени и меньше обязательств перед родом.

Значит, подходящих для себя супруг они оба ещё не встретили? А подходящих, это каких, интересно? Наверное, каких-то хвостатых и клыкастых красоток с превосходной родословной и холодным сердцем. И уж точно этой избранной не может стать землянка с биосинтезодным телом, спроецированным для сексуальных утех. От такой ведь даже наследника не заимеешь.

А настоящая я… к настоящей себе мне ещё вернуться надо.

В комнате воцаряется молчание. И это почему-то начинает давить мне на нервы. Слишком уж материально-ощутимыми становятся взгляды братьев, направленные на меня. Сканирующими. Читающими. Кажется, ещё чуть-чуть и меня снова заставят смотреть кому-то из них в глаза, чтобы разузнать, что творится в моих мыслях.

А я теперь вот совсем не настроена открывать им свои тайны и переживания. Слишком много личного отношения к ним там появилось.

− Ладно. Спасибо большое за столь интересный разговор, − поспешно поднимаюсь я с хвоста Са-арда, служившего мне креслом до этого момента. – Мне ещё тут убрать надо, и сложить остатки еды в охлаждающую камеру, так что…

− Брат, ты же не возражаеш-шь? – вдруг спрашивает Шоа-дар, перебивая меня на полуслове.

− Я уж-ше говорил. Не возражаю, − хмыкает Са-ард.

И не успеваю я даже сообразить, о чём это они, как меня перехватывают хвостом за талию. И в следующий миг я уже лечу прямёхонько в руки змея младшего. А он, подхватив меня и прижав к своей груди, вместе со мной поднимается с сафы и сразу направляется к выходу из комнаты отдыха.

− Ты что творишь? – вспыхиваю я. – Куда ты меня тащишь? Поставь на место сейчас же. У тебя раны… были.

− Вот именно. Были, − фыркает он, не обращая внимания на все мои трепыхания. – А та-шщу я тебя в очистительный отс-сек.

− Зачем? – замираю, опешив. Щёки начинают гореть от стыда. – Я что, такая грязная, да? Запахами еды пропиталась? Так у меня времени не было помыться, я…

− Ты не грязная. Ну разве что с-совсем немного. Но мне очень хочется тебя с-собственноручно помыть. Чтобы потом улож-шить в пос-стель и показать, что с-с-со мной тебе будет не хуж-ше, чем с-с братом, − заявляет это хвостатое озабоченное чудовище, продолжая свой путь.

И вскоре перед нами действительно распахивается дверь каюты Са-арда. А ещё спустя минуту меня ставят на ноги перед душевой кабинкой в очистительном отсеке. Сорочка слетает с меня в мгновенье ока и падает на пол, туда же отправляется одежда Шоа-дара. А в следующую секунду меня запихивают под тёплые струи воды, вынуждая почти прижаться к стенке, когда в кабинку вместе со мной забирается громадный на-агар.

Слегка ошеломлённая происходящим, я убираю намокшие волосы с лица и поднимаю взгляд на Шоа-дара.

Его хвост обвивается вокруг моих ног, кончик скользит по правой. Я ощущаю нежное касание под коленкой, потом ещё выше... и выше… Кажется, на-агары умеют лапать за задницу не только руками. И почему меня это заводит? Дело в программах, или во мне?

Шоа-дар опирается обеими руками в стенку позади меня, запирая своим телом в клетку. Склоняется, касаясь губами кончика моего уха.

− Ты хочеш-ш-шь меня, Ж-шеня? – спрашивает хрипло, будто прочитав мои мысли. Демонстрируя, что помнит своё обещание дождаться, пока я сама на всё соглашусь.

Хочу ли я? Наверное, не должна. Наверное, меня должен останавливать тот факт, что я уже провела ночь с его братом. Это ведь неправильно, наверное, так остро реагировать на двух мужчин одновременно. Но ощущая Шоа-дара так близко, вдыхая его запах, видя это великолепное тело, помня наш прошлый раз, я просто не могу не думать, не представлять, что испытаю в его объятиях. Теперь, когда он знает, что я не кукла, когда хочет моей взаимности.

И Са-ард ведь явно продемонстрировал, что не имеет ничего против нашей с Шоа-даром близости. Больше того, он сам переселил младшего брата к себе в каюту, предполагая, что я буду делить постель с ними обоими.

И тянет меня к обоим не только физически, так что списать всё на программы не получится.

К чему тогда вся эта рефлексия снова? Кто меня осудит? Если для них это нормально, и мне самой хочется, зачем себе отказывать?

Эротическое виртуальное приключение, помнишь, Женя? В двойном размере. С оттенком остросюжетности.

− Хочу, − выдыхаю, облизнув мокрые губы. Едва сдерживаясь, чтобы не качнуться к нему.

Острое желание ощутить соприкосновение наших тел становится практически невыносимым. Кажется, я становлюсь зависима от их ласк и близости. От них.

Серебристые глаза вспыхивают торжеством и мужским удовлетворением.

− Значит, с-сегодня ты меня получиш-ш-шь.

Но вместо того, чтобы поцеловать, или сделать ещё что-то в этом роде, Шоа-дар тянется к панели на стенке, сбоку от нас, и выдавливает себе на руку мыло. А потом, предвкушающе улыбаясь, распределяет гелеобразную массу между ладонями и медленно, будто наслаждаясь моим ошеломлением, кладёт их мне на грудь. Ладони скользят вверх, на миг обхватывая шею, а потом спускаются обратно вниз, пока не накрывают оба полушария. Сжимают ласково, обводят, приподнимают.

С моих губ срывается тихий стон. Его прикосновения такие собственнические, уверенные… и вместе с тем бережные, ласковые даже. К кукле так не прикасаются. Так прикасаются к желанной женщине. По крайней мере, мне хочется так думать.

Руки скользят по всему моему телу, превращая его в податливый воск. Намыливают, ласкают, распаляют.

Закрыв глаза, я покачиваюсь на волнах сладкой неги, наполняющей меня тёплой патокой. Едва не мурлычу от удовольствия. Безропотно позволяю на-агару вертеть меня так, как ему хочется. Трогать, где ему вздумается. Уже предвкушая, чем всё это закончится и желая этого.

Подхватив под коленкой мою правую ногу, он заставляет отвести её в сторону и поставить ступню на свой хвост. И в тот же миг мужские пальцы проникают мне между ног. Моют теперь там, нежно ощупывая мою плоть, продавливая вход, проникая внутрь.

Если до этого момента было совершенно очевидно, что это меня соблазняют, что это я таю и растекаюсь лужей, тогда как опытный партнёр полностью держит себя в руках, то сейчас я отчётливо ощущаю дрожь его большого тела, слышу шипящие выдохи, когда мои внутренние мышцы сжимаются вокруг его пальца. Ощущаю его голод, как что-то более чем осязаемое.

И не могу больше держать руки при себе. Кажется, вся моя стыдливость от неопытности испарилась ещё прошлой ночью, когда я вопила в экстазе под Са-ардом.

Подавшись к Шоа-дару, я провожу ладонями по обнажённому торсу, с трепетом изучая рельефную мускулатуру. Небо, до чего же он хорош. Чуточку менее массивный, чем старший брат. Но всё равно, буквально излучающий силу и мощь.

Царапнув ногтями напряжённый живот, чуть не облизываясь на те самые кубики, опускаю затуманенный взгляд ещё ниже, на паховые пластины. Всё ещё закрытые. Это у на-агаров такой самоконтроль, или…

− А ты меня хочешь? – спрашиваю, прежде чем успеваю себя остановить.

− Сомневаеш-ш-шься? – усмехается Шоа-дар, издав шипящее рычание, и прихватив клыками мою шею. Проталкивая в меня ещё один палец. Второй рукой сжимает ягодицу, проникая пальцами в расщелину.

− А-а-ах, − с хриплым выдохом я хватаюсь за широкие плечи, чтобы хоть как-то удержаться на подгибающихся ногах. – Не знаю… просто не вижу… твоего возбуждения.

А в ответ слышу тихий смех.

− Ах вот в чём дело. Хочеш-ш-шь увидеть мой член? Может и приласкать реш-шиш-шься? М-м-м? Своими неж-шными пальчиками… или ротиком? – подняв руку к моему лицу, он проводит большим пальцем по губам, красноречиво надавливает. Показывая, какую именно ласку хотел бы получить.

Сглотнув, я как загипнотизированная теперь таращусь в серебристые глаза, рассечённые вертикальным зрачком. Не зная, что ответить. Маня не отталкивает эта мысль. Совсем наоборот, если в теории. Но я просто… не умею. И вообще никогда… а тут… не знаю, решусь ли.

− Хм. Что ж, к этому мы еш-щё придём. А пока… с-смотри, Женя, − он глазами указывает мне вниз.

Само собой я тут же послушно опускаю взгляд. Интересно же. И тут, буквально на моих глазах паховые пластины на-агара медленно раздвигаются, выпуская наружу его полностью эрегированный орган. Впечатляющий размерами не меньше, чем у змея старшего.

− Ну что? Теперь убедилась в моём ж-шелании? – насмешливо интересуется Шоа-дар. – Это всё для тебя, Ж-шеня. Прикоснись ко мне, малыш-ш-шка. Я безумно этого жажду.

Словно в подтверждение этих слов, его плоть, кажется, становится ещё больше и, дёрнувшись, приподнимается выше. Завороженная увиденным, я медленно тянусь к нему и осторожно обхватываю ладонью. Вздрогнув всем телом, Шоа-дар с шипением толкается мне в руку. Вокруг нас кольцами взвивается его хвост.

Он настолько чувствителен?

Чуточку осмелев, я изучаю на ощупь горячую головку, размазывая по ней выступившую на кончике капельку семени, затем провожу рукой по гладкому стволу с удивлением отмечая, насколько мне нравится это ощущение. Словно живой камень под нежным бархатом ласкаю. Так и хочется гладить его, ещё и ещё. Особенно, когда каждое моё действие сопровождается такой бурной реакцией. Эта власть над большим и сильным мужчиной пьянит похлеще вина.

Опустив ногу на пол, я подступаю к на-агару ближе. Не в силах противостоять потребности ощутить моего второго мужчину ближе. Прижимаюсь губами к его груди. А потом, поддавшись желанию, слизываю капли воды с гладкой кожи. Трусь щекой, слыша, как громко стучит его сердце. Снова целую, на этот раз задевая языком горошинку соска. М-м-м… И всё это я проделываю, не прекращая ласкать его пульсирующую твёрдость. Быстрее, смелее… Пока дыхание Шоа-дара не превращается в шипящие хрипы, а я, кажется, готова сама кончить от одной лишь мысли о нём внутри.

− Хватит, с-с-сладкая, − ухватив за запястье, Шоа-дар отводит мою руку. Выглядя таким голодным и хищным, что у меня ноги подкашиваются. Отнюдь не от страха.

Мне нравится быть настолько желанной. Нравится быть настолько нужной. С ним. С ними. Хотя бы так.

Дёрнув меня на себя, на-агар впивается в мой рот жёстким поцелуем. Обхватив ягодицы, отрывает от пола, распластав по своему телу. Застонав, я обнимаю его за шею, путаясь пальцами в мокрых волосах. Послушно обхватываю ногами торс, с животной страстью целуя в ответ. Чувствуя, как касается моей промежности головка его члена. Дразня. Обещая. И это последнее, что я помню, прежде все мои связные мысли окончательно растворяются в огненном шквале нестерпимого желания.