Глава 21

Как мы выбираемся из кабинки, я вообще не замечаю. Сушка и путь в спальню тоже полностью пролетают мимо моего внимания.

Целуясь, как безумные, мы просто в какой-то миг падаем на кровать, сплетаясь в клубок, сливаясь в одно. Все прелюдии кончились. Мы распалены настолько, что дышать больно. Воздух в лёгких горит. Я горю. И всё внутри сводит животной потребностью. Ощутить, принять, заполучить себе и этого мужчину.

Ведь я его сегодня едва не потеряла… а между нами ещё столько всего… непрожитого, неиспытанного… Хочу. Всего его хочу. Если не навсегда, то хотя бы до тех пор, пока могу быть с ними.

И, кажется, это желание взаимно.

Широко разведя мои ноги, Шоа-дар буквально врывается в моё тело. Срывается сразу в жёсткий ритм, буквально вколачиваясь в моё лоно. Вынуждая хрипло вскрикивать от каждого удара… умирать… сходить с ума… метаться по кровати… растворяться в болезненно сладком наслаждении, вихрями закручивающемся во мне.

Обхватив мои запястья, поднимает их у меня над головой, вытягивая в струнку и обездвиживая. Доводя искрящее во мне напряжение до предела. Кусает губы, целует подбородок, облизывает горло… и вдруг вонзает свои клыки в мою шею у основания, впрыскивая под кожу жидкое пламя. Уже знакомое, после близости с Са-ардом. Это… больно. Но и безумно сладко почему-то. Боль невероятным образом сливается с наслаждением, удесятеряя все ощущения. Ощущать в себе его член и его клыки. Невозможно. Нестерпимо. И я взрываюсь, разлетаясь на осколки в ослепительном оргазме. Настолько остром и мощном, что сознание почти меркнет.

Меня нет. Я обнажённый нерв. И рык догнавшего меня в своём наслаждении Шоа-дара лишь добавляет остроты моей собственной эйфории.

Кажется, Шоа-дар всерьёз задался целью показать, что может свести меня с ума не хуже, чем брат. Я ещё даже отдышаться не успеваю, а он уже снова целует. Губы, шею, грудь. Кусает и облизывает, не позволяя огню угаснуть. Ласкает между ног. Даже между ягодиц, трогая сжатое колечко мышц и с откровенным урчанием уверяя, что это моё местечко они с братом тоже обязательно возьмут. Со временем, а пока… «Покричи для меня еш-щё, Ж-шеня».

И я кричу. Снова и снова. Срывая голос и извиваясь в его руках, на его члене, под его мощным телом. Изнемогая, умоляя. Вновь и вновь забывая себя в разделённом на двоих безумстве.

Не знаю, сколько проходит времени, прежде чем Шоа-дар наконец насыщается и позволяет пресыщенной мне уснуть в его объятиях. Выключившись от изнеможения, я даже не замечаю, когда в кровати к нам присоединяется Са-ард.

Зато проснувшись утром, первое, что вижу, это глаза змея старшего, лежащего рядом со мной лицом к лицу. И рассматривающего меня с очень странным выражением.

Задержав дыхание, я тоже смотрю на него. Сердце, пропустив удар, пускается вскачь. За спиной ощущается большое тело Шоа-дара, даже во сне не выпускающего меня из своих рук.

Сложно придумать более располагающий к ревности момент, чем сейчас. Когда я зацелованная, взъерошенная, со следами бурной ночи на теле, лежу в объятиях другого мужчины. Но ревности я не замечаю.

Что это? Признак безразличия к ничего не значащей игрушке? Или же… для них попросту абсолютно нормально то, что между нами тремя происходит?

− Ты наш-ша, Ж-шеня, − вдруг произносит Са-ард, словно прочитав мои мысли. А может, и действительно прочитав? Я же не знаю, на что они как менталисты способны. Знаю только то, что они сами мне говорят. А говорят они мне явно далеко не всё. Вдруг этот их ментальный блок, который они мне поставили, от них самих вообще не защищает?

И он так об этом говорит… будто имеет в виду не «сейчас» и «пока ты с нами на корабле», а «навсегда». Но это ведь невозможно. Ведь так?

− Выс-с-спалась? – спрашивает змей старший, скользя взглядом по моему телу. Серебристые глаза вспыхивают откровенным желанием при виде моей искусанной шеи, потом опускаются ещё ниже, на грудь, прикрытую ладонью Шоа-дара.

− Да, − шепчу одними губами. И ощущаю, как теснее сжимаются вокруг меня руки змея младшего.

Заметив это, Са-ард задумчиво усмехается. А затем тянется ко мне, чтобы накрыть припухшие губы своими, проводит по ним языком, безмолвно приказывая принять эту ласку. И как только я открываю рот, впуская его, придвигается ближе, буквально вжимая меня в тело Шоа-дара.

И снова я полностью дезориентирована происходящим. Что бы я там не думала, как бы не старалась привыкнуть к тому, что у меня, потомственной ботанши, никогда особо не интересовавшейся мужчинами, теперь есть два равноправных любовника, быть вот так вот зажатой между ними двумя, целоваться с одним и чувствовать, как сжимается на груди рука второго, это для меня по-прежнему пока ещё слишком шокирующе. И оттого ещё слаще.

Что там про запретный плод говорят?

Только вот никто мне этот плод не запрещает, кроме меня самой.

− М-м-м, − обжигает мой затылок вздох змея младшего.

Сонно потянувшись, он на миг ослабляет свою хватку. И его брату этого достаточно, чтобы вытащить меня из загребущих рук. Я даже пискнуть не успеваю, как оказываюсь прижата к кровати огромным на-агарским телом.

Вклинившись мне между ног, Са-ард трогает мою плоть пальцами, заставив вспыхнуть смущённым румянцем. Я же уснула прямо после секса с Шоа-даром. И в душе не была.

Но змея старшего это, похоже, совершенно не смущает. Потому что в следующую секунду я ощущаю, как в меня проникает его член и плавным толчком наполняет до упора.

Широко распахнув глаза, я хватаю ртом воздух. Стонами встречая мягкие и какие-то даже бережные толчки.

Это немного больно. После столь насыщенной ночи там всё очень чувствительное. А он такой большой. И мне требуется несколько секунд, чтобы привыкнуть. Но биосинтезоидное тело быстро приспосабливается. Возбуждение вспыхивает во мне, словно на тлеющие угли чем-то горючим плеснули. Вскоре я уже развожу ноги шире, принимая Са-арда более полно. Полностью отдавая себя.

Кажется, именно этого он и ждал. Чтобы дать себе волю и взять от меня всё что пожелается.

И всё это на глазах у Шоа-дара, наблюдающего за нами с улыбкой сонного хищника, ожидающего своей очереди, чтобы полакомиться общей добычей.

Наверное, я превращаюсь в нимфоманку. Потому что, несмотря на дикое смущение, мне нравится всё происходящее. Потому что, принимая в себе Са-арда, я хочу, чтобы Шоа-дар меня поцеловал. И чтобы тоже ласкал. А может и не только это.

Кажется, он это понимает. И даже тянется ко мне… но замирает вдруг, удивлённо опустив взгляд на своё запястье. Как сквозь туман, я слышу тихий сигнал, издаваемый браслетами обоих на-агаров.

Са-ард раздражённо шипит что-то, замерев на мне.

− Я разберусь, брат, − роняет Шоа-дар, быстро поднимаясь с кровати и ускользая из каюты. Давая Са-арду возможность продолжить начатое.

− Ты хотела его? – вдруг спрашивает меня змей старший, заметив разочарованный взгляд, которым я провела его брата.

Что? Так он… всё-таки ревнует?

− Я хотела… вас. Мне было… интересно, как это… втроём, − признаюсь, чувствуя, как горят щёки.

− Скоро узнаеш-шь, − ухмыляется Са-ард, явно расслабившись. И мощным толчком напоминает мне, кто именно сейчас владеет моим телом и на кого именно я должна обратить всё своё внимание.

Наверное, если бы не этот непонятный сигнал от бортовых систем корабля, меня бы ещё долго не выпустили из кровати. А так пришлось на-агару ограничиться лишь одним разом. Но и в быстром, бурном сексе, как оказалось, тоже есть свои достоинства.

Подарив мне бодрящий утренний оргазм и получив законный свой, змей старший больше не медлит ни секунды. Запечатлев на моих губах ещё один властный поцелуй, он поднимается с кровати и направляется в очистительный отсек.

− Можеш-шь отдохнуть с-сегодня, − улыбается клыкасто, когда, вернувшись, видит, как я сажусь на кровати. – Набирайся с-сил. Они тебе понадобятс-ся.

Направляется к выдвижному гардеробу, подбирает себе одежду. Потом, задумчиво глянув через плечо в мою сторону, снимает с полки ещё одну сорочку, уже для меня.

− Эй, я же биосинтезоид физически, вы разве забыли? – лукаво улыбаюсь, удовлетворённо потягиваясь и разминая плечи. – Я не чувствую особой усталости.

На-агар недоумённо хмыкает. Поворачивается ко мне, натягивая чёрную сорочку на своё совершенное тело.

− Признатьс-ся, об этом действительно легко забыть. К с-с-слову, − он хмуро сводит брови, − почему ты по-прежнему выкаеш-шь мне? С Ш-шоа у тебя не возникло проблем с-с-с тем, чтобы перейти на более близкую форму обраш-щения.

Хм, я даже не задумывалась как-то. Оно само так получилось.

− Но вы же… главный, − пожимаю плечами, чувствуя себя слегка неловко. Неужели это его задело? – И старше меня намного. И были моим хозяином изначально. Наверное, это всё ещё сказываются установки моего тела.

− Ж-шеня, твоё тело сейчас-с-с подчиняется только тебе и вос-с-спроизводит только твои собственные реакции. С-с-с того момента, когда мы с братом ус-становили тебе ментальный блок и я убрал все лиш-ш-шние настройки, все действия, чувства, эмоции и физиологические реакции, которые ты ис-спытывала, были абсолютно и полностью лиш-шь твоими с-с-собственными.

С каждым его словом моё лицо всё больше вытягивается. А глаза потрясённо округляются.

Этого не может быть! А как же эти две ночи? Как же это нестерпимое желание? Это возбуждение, которое вспыхивает во мне, стоит кому-то из них меня коснуться?

− То есть… как? – выдыхаю я, абсолютно ошарашенная и выбитая из колеи. – Вы… всё убрали? Это я… сама?

− С-сама, Ж-шеня, − усмешка Са-арда становится хищной и очень удовлетворённой. – Вс-сё, что ты позволяла нам с-с-с тобой делать, и вс-сё, что делала с-с-с нами, всего этого ты хотела с-сама. И раз уж-ш, мы определили, что никакие установки тебе в этом не меш-ш-шают, обращайся ко мне на «ты», как и положено обраш-щаться своему мужчине.

Оглушив меня окончательно, Са-ард накидывает на сорочку китель, ловко застёгивает все невидимые магнитные застёжки, и на ходу подпоясываясь, направляется к двери. Даже волосы в косу не собрав.

А я так и остаюсь сидеть, с отрешённым видом таращась на дверь.

Это как же так? Почему я не поняла? Хотя... замечала ведь, насколько реакции этого тела похожи на мои настоящие. Ещё удивлялась. И каждый раз, когда мне было сложно принять свои желания, я говорила себе, что это всё тело виновато.

Чёрт.

Всё, что я себе напридумывала, чем оправдывала свои порывы и необузданные желания, все эти отговорки потеряли смысл в один миг. И вдруг оказалось, что это неимоверно сложно – вдруг осознать, что все оправдания, которыми я себя успокаивала, были лишь самообманом. Что я хотела своих на-агаров просто потому что хотела их, а не потому что моё тело было запрограммировано на это желание. И удовольствие от секса получала именно я.

Хм. А ведь последняя мысль ощущается не такой уж и ужасной. Даже наоборот.

Если успокоиться и вдуматься, то по-настоящему меня раздражает в услышанном только то, что мне не объяснили этого раньше. Почему-то эти хитросделанные на-агары решили скрыть от меня тот немаловажный факт, что я теперь абсолютно вольна в своих реакциях и действиях. И неизвестно, сколько бы ещё скрывали это от меня.

Но зачем? Зачем им, спрашивается, было так поступать со мной? Чего они хотели этим добиться?

Гадать можно очень долго. И выводы напрашиваются не самые приятные. Лучше я спрошу. А то такого напридумываю, что хвостатым мало не покажется.

Чувствуя, как шок неумолимо сменяется на самую настоящую злость, я вскакиваю с кровати и решительно топаю в очистительный отсек. Там забираюсь в душевую кабинку, настраиваю воду и, закрыв глаза, поднимаю голову. Тёплые потоки обрушиваются на меня тропическим ливнем, смывая усталость и частично ту самую злость. А когда я вспоминаю, как вчера принимала душ с Шоа-даром, как он стонал и дрожал от моих ласк, мои губы и вовсе невольно растягиваются в довольной улыбке. Ну и кто кем в тот момент управлял?

То, что мои любовники ещё те манипуляторы, это факт неоспоримый. Но и я не такая уж беспомощная перед ними. И я многое могу, если захочу. А если не захочу, меня никто не заставит. Ни они, ни программные настройки. Это ведь хорошо. Могли ведь и не убирать эти установки. И я бы ничего с этим не сделала.

В таком ракурсе их поступок выглядит совсем иначе. И немного сглаживает факт молчания.

Честно говоря, я совсем не ожидала, что на-агары лишат себя такого рычага давления. А вчера Са-ард и вовсе продемонстрировал немыслимый уровень доверия ко мне. Дал столько невероятно важной и полезной информации, позволил управлять кораблём. И даже готов был оставить этот корабль мне, чтобы я вернулась домой без них, если они сами не смогут выжить.

Как на него злиться после этого?

Ладно. Не буду ругаться. Просто спрошу и всё. Как адекватный человек. Или совсем ручная землянка, не желающая терять ежедневную дозу столь необходимого ей внимания.

Хмыкнув саркастично в ответ на эту непрошенную и не самую лицеприятную для меня мысль, провожу руками по лицу. Опускаю голову. Открываю глаза… и с диким визгом шарахаюсь назад.

Обнажённое тело обжигает ледяным холодом, кожа практически мгновенно покрывается изморозью. А душу сковывает животным ужасом. Потому что стенки душевой кабинки куда-то исчезли. Как и весь очистительный отсек. И весь корабль.

Я по-прежнему стою в белой чаше душа. А вокруг меня один лишь безграничный космос. Звёзды, далёкие и близкие, мерцающие во тьме.

И словно этого мало, я вижу, как плывут мимо меня огромные глыбы астероидов. Рядом с которыми я сама себе кажусь беспомощной песчинкой.

Боже, что происходит? Как это происходит? Я же в душе была.

Чуть не плача от страха, сжимая озябшие плечи и путаясь в окоченевших, я кручусь вокруг своей оси. И вдруг замечаю ещё какое-то движение между астероидами. Что-то чернильно-тёмное. Будто концентрированная тьма. Это что-то словно плывёт. Как гигантский кит в океане. Я даже плавники вижу. И длинный-длинный хвост, оставляющий после себя чернильный след.

Только это же… космос. Открытый космос. В нём никто не может плавать.

А я не могла тут оказаться.

И как мне удаётся дышать?

Боже. Я поняла. Это бред. У меня бред. Такого не бывает. Я сошла с ума.

Дрожа всем телом, я в ужасе таращусь, как плод моей больной фантазии, вильнув гигантским телом, вдруг направляется прямо ко мне. На широкой булавообразной голове распахивается добрый десяток мерцающих глаз. А потом эта космическая тварь, которой просто не может существовать, вдруг распахивает свою пасть. И я понимаю, что меня сейчас проглотят.

С диким визгом я сигаю вниз, забыв обо всём. Больно приложившись обо что-то невидимое сворачиваюсь клубком, накрывая голову руками и вопя на одной ноте. Перед глазами всё темнеет. Плечи вдруг словно стальными тисками сжимает.

− Ж-шеня, очнись сейчас ж-ше! – врывается в моё сознание шипящий голос Са-арда.

А в следующий миг я ощущаю, как меня поднимают на руки.

На руки? Но… космос… и тварь…

Крутя головой на все стороны, я слепо таращусь вокруг. И лишь спустя секунды, показавшиеся мне вечностью, темнота наконец отступает. И я начинаю различать реальный мир. Очистительный отсек. И душевую кабинку в стороне. И Са-арда, прижимающего меня к своей груди.

− Что произош-ш-шло? Почему ты кричала? – требовательно смотрит он мне в глаза.

Я распахиваю рот. Пытаюсь выдавить хоть звук. Но вместо этого судорожно всхлипываю и бросаюсь ему на шею, содрогаясь всем телом и выплескивая весь пережитый ужас в горьких рыданиях.