Глава 32

Женя

Не знаю, сколько прошло времени. День? Два? Больше? Могу считать только по количеству собственных истерик. Уже трижды я кидалась на стены, лупя их кулаками и ногами и вопя, чтобы меня отсюда выпустили. И трижды это истерическое состояние паники и полного отчаяния сменялось опустошением и апатией, когда я часами валялась на полу, жалея саму себя.

Вот и сейчас я лежу под стенкой, безучастно таращась в потолок.

Наверное, хорошо, что мой биосинтезоидный организм способен длительное время обходиться без пищи. Но мой разум вряд ли выдержит, если меня будут держать взаперти сутками, неделями, или месяцами. Боюсь, сумасшествия мне тогда не миновать.

Не хочется.

Небо, как же я хочу к своим на-агарам. Как же я хочу снова очутиться в их объятиях, ощутить их прикосновения, почувствовать себя в безопасности.

Интересно, эта гадина черноволосая уже вышла с ними на связь? Что предложила? Что потребовала? Что они ответили?

От неизвестности едет крыша.

Может, они уже улетели? Может, вообще не заметили моего исчезновения?

Кто я для них?

Отчаяние сжимает сердце раскалёнными клешнями.

Я уже устала кричать в пустоту. Никто не приходит на мой зов.

Что мне делать?

Мне не хватает сил, чтобы самостоятельно выбраться наружу. Я уже пробовала. Снова чуть не сломала руку. И нога жутко болит.

Результата ноль.

Я настолько привыкла уже к вибрирующей гулкой тишине моей камеры, что внезапно раздавшийся рядом со мной посторонний шуршащий звук поначалу кажется мне плодом моего воображения.

Тем не менее я замираю прислушиваясь. Даже дыхание задерживаю.

И снова слышу это. Прямо за стенкой, рядом со мной что-то шуршит. Повернув голову, я теперь даже могу разглядеть через полупрозрачную сердцевину одной из граней тёмную неясную тень. Она копошится там, беспорядочно тыкаясь в стену. А потом я и вовсе слышу низкое урчание и стрекот.

Чёрт. Что это? Разумное ли оно вообще?

Перекатившись на живот, я осторожно отползаю от стены.

Существо снаружи, видимо, тоже как-то улавливает мои трепыхания, потому что замирает и, как мне кажется, тоже отодвигается прочь. За стенкой воцаряется настороженная тишина.

Оно меня боится?

− Эй, ты кто? – выдавливаю я из себя на стрекочущем языке Имаран.

В ответ раздаётся что-то, что похожее на смесь стрекота с испуганным поскуливанием.

Может, это зверушка какая-то местная?

Вряд ли оно может причинить мне вред через стену. Зато может хоть как-то скрасить моё одиночество.

− Не бойся. Я не страшная, − бормочу, подвигаясь обратно.

Снова этот жалобный стрекот-скулёж. И существо медленно, будто бы осторожно, подбирается ближе.

− И кто ты такой? – прикладываю я ладонь к тому месту, где вижу его тень.

Неведомая зверушка что-то снова урчит в ответ, опять принимаясь шуршать за стенкой. Скребёт что-то. Словно подкоп роет. Вот было бы хорошо.

− Эх, если бы ты мог меня отсюда выпустить, − хмыкаю я невесело.

− Ур-р-р-р, − доносится до меня.

− Что ты говоришь? Постараешься? – притворяюсь, что услышала позитивный ответ. – Тогда я тебя затискаю на радостях. Как тебя зовут, кстати?

− Стр-р-р-р-р, − стрекочет мой невидимый «собеседник».

− Хорошо, значит будешь… Трещоткой.

Знаю, что не особо оригинально, но и он меня вряд ли понимает.

− Будем знакомы, Трещотка. А меня зовут Женя, и я здесь сижу взаперти уже чёрт знает сколько времени. Знаешь, как это тяжело? У меня уже шарики за ролики заезжают. Вот с тобой уже общаюсь, а ты меня вряд ли понимаешь. Вот бы выбраться отсюда. Помоги, если можешь.

Пока я говорю, шуршание за стенкой становится интенсивней, и постепенно превращается в монотонный гул. Звучит настолько жутковато, что я умолкаю, недоумённо хмурясь.

От этого гудения вдруг начинает закладывать уши. Звук входит в резонанс с вибрацией воздуха в моей камере, поднимая мои волосы дыбом.

Ой-ой, что-то мне страшновато становится. Зря я эту зверушку приманивала. Это точно она сейчас делает.

Я уже даже собираюсь попытаться успокоить существо за стенкой, но тут замечаю, как от пола вверх по одной из граней бежит трещина. И вся стенка начинает мелко дрожать.

Чёрт. Сейчас треснет и разлетится вдребезги как стекло.

Резко вскочив на ноги, я едва успеваю отбежать в противоположный конец своей камеры. И стенка действительно взрывается осыпаясь кучей осколков.

Несколько мелких даже меня задевает. Но я едва замечаю эти жалящие уколы, во все глаза таращась на существо, устроившее этот погром.

М-да. Могла бы и догадаться.

Оно похоже… на гусеницу. Больше всего, на гусеницу Papilio. Я когда-то видела в интернете этих занятных созданий. У них на расширенном грудном сегменте сверху будто глаза змеи нарисованы. У Трещотки я такого рисунка не вижу, плюс цвет у неё ванильно-жёлтый, а не зелёный, но общий вид всё равно довольно похож. Особенно сейчас, когда оно стоит вот так на хвосте и, судя по всему, тоже таращится на меня. Только размер, как у лабрадора. И на хвосте заметен странный шишкообразный нарост. Что-то подобное я уже тоже где-то видела.

Кажется, я действительно нахожусь на Имаран.

− Привет, − улыбаюсь одними губами. – Ты действительно смог меня вызволить. Я пораженна и очень-очень благодарна. А теперь позволишь мне выйти?

− Ур-р-р? – склоняет существо голову набок, двигая массивными жвалами. А потом плавно опускается на все свои многочисленные ножки и направляется ко мне.

Ой-ой. Вот теперь я совсем не уверена, что хочу с ним знакомиться. Жутковато как-то.

Не отрывая взгляда от Трещотки, я осторожно пячусь, пока не упираюсь спиной в стенку. А потом по этой же стенке начинаю бочком пробираться к образовавшемуся после взрыва пролому.

− Ур-р-р-р, − возмущённо поднимается на задние лапки Трещотка, заметив мои манёвры. Кажется, со зрением у него всё в порядке. Ну или оно меня как-то по-другому осязает. – Стр-р-р-р, − раскачивается из стороны в сторону.

− Извини. Но мне очень-очень нужно выйти отсюда, − произношу извиняющимся, как мне кажется, тоном. И продолжаю свой путь.

Помещение за пределами камеры невыносимо манит меня. К тому же, я только сейчас замечаю, что могу свободно дышать и вроде как нормально воспринимаю воздух извне. Разве что голова немного кружится.

Ещё чуть-чуть и я, миновав своего спасителя, на всех парах бросаюсь прочь из места своего заточения.

− Ур-р-р-р, − жалобно летит мне вдогонку.

− Прости, маленький. Я не могу остаться с тобой, − оглядываюсь я на бедного Трещотку и перескакиваю груду обломков, выбираясь наконец наружу.

Моим глазам открывается странное... наверное, помещение. Только у него нет ни стен ни потолков. Ни даже пола, потому что я стою на небольшой площадке где-то метра два на два. От этой площадки в две стороны ведут узкие мостики. А вокруг, сколько хватает глаз, я вижу точно такие же гранённые «шарики», как моя камера, на таких же площадках, соединённых мостиками. Некоторые будто на ветвях огромных, выбеленных морскими волнами, деревьев развешаны. Их так много, что конца не видно.

Подступив к краю своей платформы, я осторожно смотрю вниз. Ох. Аж дух захватывает. Но в общем та же картина. Шарики, шарики, шарики. Мостики, многоуровневые площадки, переплетения ветвей и каких-то будто бумажных, или восковых, образований. Я даже что-то похожее на мох вижу. А дна будто бы нет.

Чёрт. И куда мне двигаться? По идее надо как-то попасть вниз. Должен же этот низ где-то быть.

Но для этого ещё нужно найти выход из этого бесконечного лабиринта. Просто прыгнуть не вариант. Мне ещё жить охота.

− Ур-р-р, − внезапно толкается мне что-то в коленку.

Взвизгнув, я едва не теряю равновесие. И шарахнувшись назад, падаю на пятую точку, рассевшись на площадке.

− Ур? – склоняет голову набок напугавший меня Трещотка. И мне реально вопросительные интонации слышатся в этом звуке.

− Ты меня напугал, − ворчу, переводя дыхание. – Я могла упасть и разбиться… обо что-то. Не делай так больше.

Трещотка снова опускается на все лапки и движется ко мне. Медленно. Словно не хочет напугать. А может, подкрадывается так.

Здравый смысл советует немедленно вскочить на ноги и убраться подальше от неведомой зверушки, у которой жвала выглядят так, будто могут мои кости в труху перемолоть.

Но тем не менее я почему-то медлю. Мне кажется, что это создание не нападёт. Оно совершенно неагрессивное. Наоборот, словно на ласку напрашивается.

− Ур-р-р, − мурчит тихонько, утыкаясь мне головой в колено. Трётся, как большой ласковый кот.

− Ты хочешь, чтобы я тебя погладила? – спрашиваю недоумённо. И неожиданно для самой себя тянусь к нему рукой. – Хорошо, малыш, − опускаю ладонь на гладкую голову.

К моему облегчению она не скользкая, не липкая, и даже не ворсистая. А словно бархатная. Приятная на ощупь шкурка.

− Ур-р-р-стр-р-р, − довольно выдаёт мой новый знакомец, подставляясь и толкаясь лбом мне в ладонь.

− Так вот ты какой. Хороший, − уже совершенно расслабившись, глажу я это невероятное создание. – Извини, что сразу бросилась бежать. Просто невыносимо было там сидеть. Ни секунды больше не могла находиться в этой проклятой камере. А теперь вот не знаю, куда мне идти. Надо как-то выбираться, но я понятия не имею, в каком направлении двигаться.

Трещотка тихо урчит, явно наслаждаясь моими поглаживаниями, и, как мне кажется, внимательно слушает всё, что я ему говорю. Может, оно понимает? Ведь разбило же стену, когда я попросила выпустить меня.

− Ты можешь вывести меня отсюда? Куда-то наружу, − прошу я, заглядывая в две пары фасетчатых глаз бусинок, расположенных по бокам от жвал. – Пожалуйста. Мне очень нужно отсюда выбраться.

Трещотка затихает под моей ладонью. А потом неожиданно отстраняется. И направляется к одному из мостиков.

Неужели действительно понял?

В полном ошеломлении я так и сижу, удивлённо таращась ему вслед. Пока мой спаситель не останавливается, чтобы обернуться ко мне.

− Ур-р-р, − выдаёт с интонацией «ты идёшь, или нет?».

И я, вскочив на ноги, бросаюсь за ним.

Трещотка, шустро перебирая лапками, быстро пробегает почти треть мостика, когда я наконец решаюсь ступить на это хлипкое с виду образование неизвестной природы. Гладкая поверхность слегка пружинит под моей ногой, но в общем, кажется, не прогибается. Может, даже трястись не будет.

Мне всегда казалось, что у меня нет страха высоты. Но сейчас я понимаю, что очень сильно ошибалась. Либо всё дело в том, какая именно бездонная высота разверзлась сейчас под моими ногами. От осознания, что достаточно будет лишь один раз потерять равновесие и лететь мне придётся долго и летально, даже моя биосинтезоидная голова вмиг начинает кружиться.

Мелькает мысль, что возможно лучше лечь на этот мостик и переползти, но я практически сразу понимаю, насколько это будет жутко неудобно, а значит и опасно. Поэтому, дождавшись пока Трещотка перейдёт мостик полностью, я собираюсь с духом, примеряюсь и быстро перебегаю вслед за ним, не позволяя себе задумываться и сомневаться. Снова доверившись умениям и способностям своего тела. Мне уже не единожды выпадала возможность убедиться, что оно иногда гораздо лучше знает, как надо двигаться в экстремальных ситуациях.

Оказавшись на ещё одной площадке, похожей на высушенную белесую лепёшку, невольно падаю на колени, переводя дыхание. И молча наблюдаю, что мой необычный проводник будет делать дальше.

А он, поднявшись на задние лапки, пару минут просто раскачивается на противоположной стороне, будто маятник. Отсюда можно уйти в трёх направлениях. И, видимо, Трещотка сейчас выбирает, в каком именно.

В конце концов он снова оглядывается на меня и решительно направляется к тому мостику, что расположен справа от меня. Он более длинный, чем тот, который мы уже прошли, метров шесть, и ведёт к большой площадке с целым нагромождением «шариков». В парочке из них имеются овальные отверстия. Возможно, это чьё-то жилище.

Так, на этот раз перебежать будет сложнее. Но я должна справиться. Иначе смерть.

Может, вернуться? Ну куда я иду? Как доберусь до своих на-агаров? Может, они действительно уже улетели?

Может. Только это не повод сидеть в одиночном карцере и медленно сходить с ума. Лучше хоть что-то сделать, чем не делать ничего, смиренно принимая свою судьбу.

Выбравшись из этого лабиринта наружу, я хотя бы смогу попытаться позвать кого-то из своих мужчин. Здесь это вряд ли сработает. Воздух по-прежнему мелко гудит и вибрирует. И я откуда-то знаю, что «перекричать» этот гул, полностью забивающий эфир, мне просто не удастся.

Поэтому, сцепив зубы и отрешившись от всего, решительно ступаю на следующую перемычку между площадками.

Несмотря на мои опасения, этот мостик мне тоже удаётся перебежать без проблем. Зато на площадке не всё проходит гладко. Стоит мне на нём оказаться, и я слышу трескучие голоса имар где-то рядом. Трещотка ворчит недовольно и теперь буквально крадётся по краю на другую сторону. Присмотревшись, я, кажется, вижу внутри одного из пяти шариков какие-то движущиеся тени. Там кто-то есть. У меня даже возникает порыв окликнуть и попросить помощи, но останавливает внезапное осознание, что раз я их сейчас снаружи так хорошо слышу, они мои вопли тоже вполне могли слышать. И ничего не сделали.

Значит, и сейчас, скорее всего, не помогут. Выдавать себя нельзя.

Чтобы меня не засекли, я опускаюсь на четвереньки и так двигаюсь дальше вслед за Трещоткой. И вскоре мы оказываемся рядом с образованием, больше похожим на бумажный жёлоб, чем на мостик. Он под крутым уклоном тянется к довольно большой площадке, ярусом выше, от которой ведут дальше ещё несколько таких же подъёмов, разветвляясь. Но что самое главное, здесь, внизу, имеется что-то наподобие широкой ступеньки, на которую нужно стать, насколько я понимаю.

В подтверждение моих мыслей Трещотка забирается на эту небольшую платформу и оглядывается на меня.

А я-то думала, что двигаться надо вниз.

− Надеюсь, ты знаешь, что делать, − бормочу тихо. И осторожно ступаю следом.

Опасаясь, что не удержу равновесие, сразу сажусь, подбирая под себя ноги, и крепко хватаюсь за выступающие сбоку края.

− Ур-р-р-р, − с ноткой самодовольства выдаёт в ответ мой проводник. И я неожиданно улавливаю что-то очень похожее на ментальное воздействие, приправленное ещё чем-то – странной, концентрированной вибрацией. Слава богу, кажется, всё это направленно не на меня.

И тут ступенька под нами внезапно вздрагивает и резко несётся вверх.

Не знаю, каким чудом мне удаётся не завизжать от испуга и не свалиться с этого бешеного подъёмника. Но когда мы достигаем верхней площадки, я едва могу разжать пальцы и подняться на дрожащие ноги.

В таком же духе проходит ещё часа два.

Я то перебегаю через мостики вслед за Трещоткой, то поднимаюсь вместе с ним на верхние ярусы, изредка мы даже съезжаем вниз, словно обходя стороной что-то мне неведомое. Иногда мы прячемся, когда слышим голоса. Один раз даже приходится минут пятнадцать сидеть в импровизированном укрытии, в виде щели между двумя круглыми строениями, ожидая, пока уйдут двое имар неопределённого пола, явно не из высшей касты. Мой маленький товарищ всё это время жмётся к моим ногам и тихо мелко дрожит.

Кажется, он так же как и я, сбежал из-под надзора. И я не могу не чувствовать к этому милому малышу огромной симпатии и благодарности.

Постепенно я настолько привыкаю к нашему способу передвижения, что уже практически не боюсь упасть, по крайней мере, не задумываюсь над этим. И когда начинаю различать вверху что-то весьма похожее на небо, радости моей нет предела. Трещотка явно улавливает моё настроение, потому что всё чаще довольно тарахтит и урчит рядом, напрашиваясь на ласку в моменты кратких передышек.

Но всё переворачивается в один миг.

Когда я, словно на крыльях, перелетаю через очередную длинную перемычку между двумя площадками, на той, что впереди, внезапно буквально ниоткуда появляется уже знакомая мне женская фигура. От неожиданности я едва не теряю равновесие, резко затормозив.

Это она.

Моя похитительница ухмыляется клыкасто, облизывая алые губы, щурит чёрные глаза, склоняя голову набок… и, вскинув руку, силой мысли поднимает в воздух пронзительно взвизгнувшего Трещотку. Бедняжка, дико извиваясь и вибрируя, скулит, как побитый щенок, заставляя моё сердце сжиматься от жалости.

− Ай-ай-ай, какая нехорошая девочка. Я всего лишь на чуть-чуть отлучилась по делам, а ты уже бежать надумала? А как же наш уговор? Как же твоё настоящее тело? Уже передумала? Хочешь остаться в этом искусственном?

− Не хочу. Но я тебе не верю. Если ты действительно собираешься мне помочь, зачем было похищать и держать взаперти? Или вот сейчас. Зачем ты мучаешь этого малыша? Он ни в чём не виноват.

− Малыша? – удивлённо вскидывает брови жуткая брюнетка. – О великий Хаос. Вы, землянки, просто неподражаемы в своей излишней эмоциональности и склонности к глупым привязанностям. Это всего лишь низшее создание, бесполезная отбраковка даже среди низшей касты жителей этой небольшой планетки. Его жизнь ничего не стоит.

Мне очень интересно, откуда она столько всего знает о землянках, но сейчас гораздо больше волнует другое.

− Он живое создание, способное чувствовать и испытывать эмоции. А может даже мыслить. И его жизнь так же ценна, как и любая другая.

− Серьёзно? Может, ты даже рискнешь своей ради него? – саркастично кривятся кроваво-алые губы.

И она, подойдя к краю, бросает Трещотку вниз.

Не знаю, как мне это удаётся. Стремительно оценив траекторию движения и свои шансы не убиться, я без раздумий стрелой бросаюсь вперёд, развивая просто немыслимую для себя скорость. Сделав несколько стремительных шагов, отталкиваюсь от мостика под ногами и рыбкой ныряю вниз, на лету хватая Трещотку и прижимая к своей груди. После чего мы по инерции падаем на площадку ярусом ниже, прокатившись до противоположного края и едва не свалившись уже оттуда.

Царапая ногтями шершавую поверхность, я с колотящимся сердцем отползаю к середине, где падаю на спину, пытаясь отдышаться. Трещотка на моей груди сворачивается в калачик, сотрясаясь крупной дрожью.

− Какая глупая самоотверженность, − фыркает внезапно появившаяся рядом «вампирша». Я поняла, наконец, кого она мне напоминает. – Но ладно. Если тебе так хочется, можешь пока понянчиться с этим созданием. А сейчас вставай. Твои на-агары требуют показать, что с тобой всё в порядке, прежде чем продолжить наш разговор.

Значит… они всё-таки вступили с ней в переговоры?

Вот только теперь я очень сомневаюсь, что это к добру.