Глава 29

Беременность Тамаре давалась тяжело. Сначала круглосуточная тошнота с увлекательной дружбой с белым другом после каждого приёма пищи, затем постоянное головокружение и изжога, вынуждающие проводить большую часть времени в постели, а следом скачки давления и отёчность. Казалось, это не кончиться никогда. Пальцы на руках так и останутся сарделькообразными, слоновые ноги так и будут еле шаркать по полу, а кожа на животе вот-вот лопнет от ускоренного роста живота.

До родов оставалось две недели, когда Томе, до икоты, захотелось шоколада. Полазив по шкафчикам, заглянув в холодильник, она жалобно простонала и вернулась в комнату. Пыталась отвлечь себя от желаемого лакомства, но перед глазами плясали плитки с разными наполнителями. Сумасшедшее слюноотделение заставило одеться и идти в магазин. Тома поёжилась от мартовского ветра, зарылась в капюшон и поковыляла уточкой по заснеженной дороге. Холодно, скользко, но требование малыша оказалось сильнее.

В тепло магазина Тамара ввалилась с отдышкой, устав бороться с колючим снегом, летящим в лицо, и гололёдом, сносящим с ног. Набрав разные сорта шоколада, она выложила своё добро на кассу и закопалась в куртке в поиске кошелька.

— Не возражаешь, если я сам оплачу твои покупки? — услышала знакомый голос, развернулась и замерла.

Перед ней стоял Широков Артём Николаевич и внимательно вглядывался в лицо, как будто ища изменения за прошедшее время.

— Что вы здесь делаете, Артём Николаевич? — оторопело спросила Тамара, приходя в себя от неожиданной встречи.

— Да вот, приехал увидеть тебя и поговорить. Пройдём в машину, или пригласишь в дом?

— Дома, наверное, будет удобнее, — заволновалась Тома, прокручивая в голове последние переводы и вспоминая возможные, допущенные ошибки. Вряд ли Широков приехал бы, если не серьёзные косяки.

Артём оплатил покупки, добавив туда две коробки с конфетами и три брикета мороженого, помог Томе дойти до машины, придерживая её под локоть, усадил девушку в прогретый салон и покатил к дому. Тамара неуклюже стянула ботинки с курткой, заметив изучающий взгляд мужчины на подросшем животе, прошла в небольшую кухоньку, приглашая гостя за собой.

— Чай, кофе? — поинтересовалась Тома, нажимая кнопку на чайнике. — А может хотите есть? Бабушка щей из кислой капусты наварила.

— Достаточно чая, Тамара. Не суетись.

Тома вскрыла коробку конфет, разлила чай с мелиссой по чашкам, поставила всё на стол и села напротив. Они молча пили душистый отвар, Тома закидывала в рот сладости с хрустящей начинкой, а Артём мельком следил за ней, принимая окончательное решение.

— Тамара, я не привык ходить вокруг и около, — начал Широков. — Ты мне нравишься, давно, а долгое время без тебя только обострило мои чувства. Я знаю, что у тебя что-то не срослось с отцом ребёнка, и ты осталась одна, поэтому предлагая тебе выйти за меня замуж. Не знаю, смогу ли полюбить твоего малыша, как своего, но буду стараться. Единственное, что могу обещать тебе и ребёнку, свою фамилию, достаток и заботу.

— Я не уверенна, что это правильно, Артём Николаевич, — тихо проговорила Тома, как только смогла вдохнуть. — Вы мой начальник, Василиса моя подруга, и вообще… В мои планы не входило такое замужество. Я совсем не знаю Вас и… И не люблю. А брак подразумевает совсем не платонические отношения.

— Я не собираюсь на тебя давить и принуждать к сексу. У тебя будет время привыкнуть ко мне, узнать поближе, а Васька поймёт. Она девочка умная. Соглашайся, Тамара. Если мы распишемся до родов, малыша я сразу запишу на себя. Кстати, там мальчик или девочка?

— Не знаю. Я просила не говорить. Хочу, чтобы это был сюрприз.

— Смешная ты. Обычно всем не терпится узнать пол, а ты…

— А я не все, — перебила его Тома, вскакивая и собирая кружки со стола. — Я не могу ответить вам «да». Это будет не честно по отношению к ребёнку, к Василисе, да и к Вам. Для брака недостаточно только желание мужчины. Без взаимности он превращается в фарс и заканчивается не всегда хорошо.

— Я не буду сейчас настаивать, — поднялся Артём, подошёл к девушке и взял её за руку. — Обдумай всё, переспи с этой мыслью, реши, что лучше для малыша. Поверь, полная семья много значит для ребёнка. Навещу тебя через три дня. Надеюсь, ты примешь правильное решение.

Он вышел, набрал полной грудью морозный воздух, сел в автомобиль и поехал в город. У него было достаточно времени для осознания простой истины. Тамара серьёзно засела в душу, отворотив от других баб. Широков старался её забыть, делал попытки присунуть Элине, но память отказывалась стираться, а член стоять. Артём и поехал-то в деревню, надеясь увидеть живот с чужим ребёнком и излечиться. Да только вышло всё наоборот. Дискомфорт в штанах, выдавливающий ширинку, сухость во рту, мелкий тремор в пальцах. Ну и что, что с Тамарой в придачу идёт малыш. Артём привыкнет, постарается полюбить, научится снова быть папой.

Через час вернулась бабушка, застав внучку свернувшейся в клубок и с мокрым одеялом между ног. Тома была бела, как полотно, от страха, сжималась от боли и кусала кулаки.

— Ох, Томка. Ты ж рожаешь. Полежи, милая, я сейчас, за Витькой сбегаю.

В больницу можно было не торопиться. Тамара промучалась восемнадцать часов, прежде чем услышала громкий крик своего ребёнка.

— Девочка, — возвестила акушерка, показывая перепачканного голыша Томе. — Какая крупненькая. Четыре девятьсот пятьдесят. В папашу, наверное.

Тамаре сейчас было всё равно, в кого её дочка. Она настолько вымоталась от бесконечной боли за все эти часы, что сил хватило только приобнять, положенный на грудь кулёк, и скользнуть губами по пушистой макушке.