Глава 42

Тамара проснулась раньше всех и, не смотря на мизерное время для сна, чувствовала себя вполне выспавшейся. Её голова располагалась на груди у Ромки, нога придавливала к животу бодрствующий орган, а в ягодицы упиралась Вовкина дубина, подёргиваясь в такт его дыхания.

Тома с трудом выбралась из-под сонных лап, стекла с кровати, зашипела, чувствуя пощипывание в натруженных за ночь местах, осмотрела комнату на предмет прикрытия голого тела. Будить парней не хотелось поэтому девушка стянула Вовкину рубашку со стула и накинула на себя.

Идея обновить кухню и приготовить завтрак созрела сразу, стоило только открыть холодильник. Мужчины постарались и заполнили его под завязку, заставив полки разнообразными йогуртами, творожками, деликатесами, фруктами и овощами.

Налистники с творогом показались замечательной идеей для завтрака, чем Тома и занялась. Замешала тесто, напекла тонкие блины, смешала творог с сахаром и голубикой. За наполнением начинкой и скручиванием румяных блинчиков, девушку застали родители Ромы, решившие наведаться с визитом в воскресное утро. Георгий не поехал бы к сыну без предупреждения, но Катя умудрилась выесть весь мозг, действуя методично по отработанной за двадцать восемь лет системе, и ему пришлось сдаться. На звонок Роман не ответил, так что пришлось свалиться как снег на голову непрошенными гостями.

Екатерина Михайловна оторопела, увидев полуголую девицу, скачущую на кухне сына. На прислугу та была не похожа, на снятую блядь тоже. Оставалось только одно определение — любовница. А когда Тома повернулась лицом и замерла, облизывая творожные пальцы, Катя узнала в ней детскую подругу ребят.

— Тамара? — удивился не меньше жены Георгий. — Сто лет не видели тебя. Какими судьбами?

— Я… я… — замялась Тома и осела на стул. Вот только родителей Ромы не хватало для полного падения в грязь. А нет. Оказалось, самое страшное впереди.

— Том, детка! Дочка проснулась и хочет есть, — послышался голос Ромки, а затем он спустился с лестницы, представ перед родителями в домашних штанах, с голым торсом, держащим на руках растрёпанную Машку. Вишенка на торт последовала через несколько секунд.

— Малыш, кнопка просит маленькую сестрёнку. Предлагаю с этим не затягивать, — следом за Романом появился Вова в таких же штанах и с обнажённым верхом.

Сколько длилась мертвенно-тихая пауза? Томе показалось — вечность. Молчала даже Маша, с любопытством разглядывая прибывших гостей. А посмотреть было на что. Георгий, крепкий, заматерелый мужчина, копия Ромки, показывающая восхитительный генофонд, раздувал ноздрями, впервые не зная, что сказать, и Екатерина, яркая блондинка, постоянная участница конкурса «Силиконовая долина», закачавшая в себя всё, что только можно, выкатывала глаза и смешно ими крутила. Смешно… Было бы… Если бы не ужас всей этой ситуации.

— Мам, я хочу кушать, — первая взорвала тишину Маша. — Пахнет блинчиками. Папа Рома, а ты любишь мамины блинчики?

Машка как-то незаметно стала называть мужчин папами, что очень радовало их, и страшило Тому. Хорошо, когда она делала это наедине, но Тамара боялась конфуза, если дочь обратиться к ним так на публике. Правда, в данной концепции эти страхи ушли на задний план. Обращение к парням «папочка», казалось детской забавой по сравнению с тем, какая буря зачиналась здесь.

— Давайте сядем и спокойно позавтракаем, — отморозился Роман. — Мам, пап, вас это тоже касается.

— Может сначала хотя бы оденетесь? — буркнул Георгий, взмахнув неопределённо рукой.

— Конечно. Посмотри за Машей, — согласился Ромка, подошёл к отцу и всучил ему дочь.

Молодёжь поднялась наверх, а Георгий стоял, как вкопанный, и боялся пошевелиться. Машка с детской непосредственностью рассматривала его лицо, затем протянула пухленькую ручку и погладила по щеке.

— Ты такой же красивый, как мой папа Рома, — улыбнулась ему, обхватывая лицо обеими ладошками. — Только старый немного. Хочешь, будешь моим дедушкой?

Катя судорожно всхлипнула, растерянно посмотрела на мужа и прикрыла рот рукой. Она всё ещё пыталась придумать приличное оправдание тому, что увидела здесь, и страшилась увериться в правде.

— Это всё твоё воспитание, — прошипела она. — Ты давал ему слишком много свободы, позволял вести себя так… так… Господи. Что теперь будет?

— Угомонись, милая. Не истери при ребёнке, — процедил сквозь зубы, тяжело отодрал ногу от пола, сделал шаг в сторону дивана и осторожно осел на край, крепко держа девочку. — Сколько тебе лет, Машенька?

— Я уже взрослая. Мне целых три годика. А ещё у меня здесь есть красивая комната. В ней много игрушек и настоящая горка. Ты можешь её посмотреть, когда мы поедим.

Через двадцать минут все сидели за столом и пилили ножами по тарелкам. Кусок в горло никому не лез, кроме Маши, помогающей себе руками запихивать в рот слишком большие куски. Обычно, мама всегда одёргивала её, заставляла есть прилично, но сегодня ей было не до воспитания дочери. Она напряжённо крошила в фарш налистник, пялясь в тарелку и густо краснея.

— Очень вкусно, — с нежностью посмотрел Рома на Тому. — Всегда мечтал завтракать в тесном, семейном кругу.

— Согласен. Последний раз ел такие у бабушки в детстве, — одарил Тамару снисходительной улыбкой Георгий, медленно орудуя столовыми приборами. — Да и с сыном очень редко удаётся посидеть за одним столом.

— В гости вы удачно зашли, — по-мальчишески хихикнул Роман. — И поели, и последние новости узнали. Рад представить: Тамара — наша женщина, в ближайшем будущем, надеюсь, жена, Маша — наша дочь, ваша внучка.

— Ваша, это чья? — осторожно спросила Екатерина.

— Вы всё правильно поняли, — с вызовом посмотрел Рома на родителей. — У нас полиаморные отношения. Мы оба любим одну женщину, а она любит нас.

И снова это гнетущая тишина, прерываемая только тяжёлым дыханием. Тамара даже не могла объяснить своё состояние. Как будто тебя подтащили к краю пропасти, нагнули над ней и удерживают только за воротник, который жалобно трещит под руками. Вовка был в какой-то мере рад репетиции с родителями Ромки, прежде чем он объявит о том же своим, а Роман просто нырнул в бушующий океан, понадеявшись на то, что волны прибьют к берегу.

— А что такое поли… полиморные отношения? — отвлеклась от блинчиков Маша. 1439f7c

— Полиаморные, кнопка. Это, когда у тебя два папы. Ты же просила маму забрать две штуки. Вот она подумала и забрала, — подмигнул ей Роман, благодаря в душе за своевременное прерывание паузы.

— Я рада, что мама согласилась вас взять. Мне нравиться иметь двух пап, — честно поделилась своим мнением Маша и потянула руку за добавкой.

— Нам пора. Катюша хотела заехать в магазин, — спешно поднялся из-за стола Георгий. — Нужно переспать с этой новостью.

— Деда! Ты обещал посмотреть мою комнату! — воскликнула Маша, отодвигая тарелку и слезая со стула.

— Пойдём посмотрим, — вздохнул он и протянул девочке ладонь. Мужчина до сих пор не мог поверить, что у него так внезапно появилась внучка, и до сих пор не мог смириться с выбором сына. Против Томы Георгий ничего не имел, но то, что её трахают оба мужика, и один из них его сын, было выше его восприятия.

— Деда смотри. Это моя горка, а этот домик собрал мой папа Вова, эту куклу зовут Нина, а на эту лестницу мне не разрешают залезать одной, — трещала Машка, носясь по комнате от одной игрушке к другой.

— Красивая у тебя комната, Машенька, — присела на корточки Екатерина. — Как у маленькой принцессы.

Сейчас она не могла трезво соображать, но при этом в отношении к Маше стала просыпаться нежность. То ли она была вызвана миловидностью девочки, то ли так проявлялся зов крови, Катя понять не могла. Она обязательно всё обдумает, проанализирует, постарается вникнуть, но потом, когда окажется одна, в своей комнате, где её никто не потревожит.