ГЛАВА 13

Граф очень любил бывать не террасе. Он обязательно ложился где-нибудь на солнышке и подставлял ему живот. Солнце на террасе очень отличалось от солнца в окошке. Солнце в окошке могло только согреть, а вот Солнце на террасе определённо дарило жизнь и энергию. Даже если в жаркий денёк прилечь не на открытом солнце, а где-нибудь в тени, жизнь всё равно вольётся в беззащитное брюхо широким потоком. Граф откуда-то точно знал, что без этого Солнца жизни вообще нет и быть не может. Он никогда не боялся подставлять миру живот. Он знал, что на террасе его охраняет Птица и брат, а в доме брат и Мамаша, а теперь Маша. Они не допустят никакого безобразия и врагов. Герцог, в отличие от Графа, никогда пузом кверху не валялся, особенно на террасе. Он очень осторожный. Да и Птица с Варваром всегда могли над ним подшутить и страшно крикнуть.

Герцог созерцал не только внутренние помещения, но и террасу, как неотъемлемую их часть. И из этого созерцания он понимал, что Птица является тоже чем-то необходимым для гармонии, царящей на террасе. Поэтому Птицу не прогонял, хотя Граф знал, что брат запросто может это сделать. Герцог очень ловкий и молниеносный, особенно когда злой. Даже Варвар это знает и старается лишний раз его не дразнить. Птица, кстати, тоже, хоть и посмеивается над Герцогом, но уважает и держится на расстоянии.

Жаль, конечно, что Мамаша перестала сажать на террасе цветы, для удовольствия там оставались только ёлки, которые можно было копать и драть о них когти. Поэтому, когда Маша приволокла откуда-то горшок с кустом, на котором были цветы, Граф очень обрадовался. Маша сказала «Рододендрон» и установила куст в самом центре напротив качелей. На вкус, однако, этот куст оказался так себе, почти как ёлки. Граф пытался копать, но вредная Маша насыпала каких-то камешков сверху, пришлось отступить. Маша и Татьяна ахали и хвалили этот куст и всё время его поливали. Показывали его по телефону Мамаше, та тоже ахала и хвалила. Граф положил лапу на этот телефон, прямо на Мамашино лицо. Так она должна понять, что пора возвращаться. Как-нибудь в Пензе без неё обойдутся, а то тут вот кусты какие-то понаехали. И нечего ахать!

– Обустраивается, – сказал Герцог, созерцая куст.

Птица забралась на куст и клюнула цветок. По её глазам стало ясно, что вещь, хоть и красивая, но на вкус как-то не очень. Совсем-совсем не очень. И если бы Птица умела плеваться, то она точно выплюнула бы эту гадость.

– Что же это за цветы такие, что и пожевать нельзя? – возмутился Граф.

– Это украсы, – прокомментировал Герцог, – типа новогодней ёлки из несъедобного. Помнишь, племянник здешний как-то приволок?

– С шариками и гирляндой? – на всякий случай уточнил Граф и зажмурился от удовольствия, вспоминая как хорошо было катать шарики по полу и шуршать блестящими бантами. Да и ёлка, хоть и несъедобная оказалась, но валялась просто бесподобно!

– Да! Типа того, только этот куст так просто не завалишь, видишь, в горшок тяжёлый засунули. Вещь совершенно бесполезная, но людям почему-то нравится. Придётся привязывать, – Герцог тяжело вздохнул.

Привязывать вещи было обязанностью Герцога. Всё, что появляется в помещениях или на террасе для гармонии просто необходимо привязать. Новая вещь всегда требует определённых усилий. Без привязывания она не вписывается и торчит, притягивая к себе неприятности. Сложнее всего для Герцога оказалось привязывать рояль. Рояль ведь и без того является чем-то инородным и ненужным в повседневной жизни, типа украса, а кроме того, Герцог его сильно невзлюбил за громкие звуки. Возможно, именно из-за плохо привязанного рояля угол гостиной и норовит всё время куда-то свернуться.

Люди, проживающие отдельно от потомков саблезубых, вероятно замечают, что у них в квартирах всё как-то само по себе, вещи стоят, кто во что горазд, топорщатся, как случайно подобранные. Даже если квартиру оформлял какой-нибудь именитый дизайнер, в ней нет гармонии, той неповторимой атмосферы, которую создают потомки саблезубых, доводя до совершенства дизайнерские изыски. Не зря в стародавние времена, ещё до изобретения интернета и дизайнеров, люди в первую очередь запускали в новое помещение потомков саблезубых. Те привязывали вещи к помещению, чтобы люди, проживая в этих помещениях, не болели, а сами помещения не разрушались и не трещали по швам.

Некоторые всё твердят про «Фэн Шуй», драконов земли, воды и воздуха с огнём и прочую ерундистику типа животворящей энергии Ци. Это у них там на Востоке у разных тёплых морей драконы и прочие земноводные, а у нас в лесах и болотах наши родные скрепные потомки саблезубых и их искусство привязывания и гармонизации. Так что не надо тащить в наш огород разные китайские приблуды. У нас есть свои родные и очень симпатичные. Уж кто-кто, а они про животворящую энергию «Ци» знают абсолютно всё. Кстати, некоторые китайские товарищи почему-то предпочитают теперь заводить в своих домах отнюдь не драконов, змей и черепашек, а разлюбезных русскому сердцу котиков. К сожалению, с тех пор как Мамаша отправилась в эту свою Пензу через Саратов или к чёрту на рога, где проживали теперь её дети и внуки, посещение террасы в дневное время стало для Графа и Герцога редким событием, почти праздником. Когда Солнце сияло в окна во всей своей красе, Маша почему-то предпочитала не нежиться в его лучах, а уходила куда-то, откуда возвращалась зачастую совершенно измученной. И только в редкие дни она оставалась дома и вела себя сообразно времени года, а именно: валялась на террасе в окружении сиятельных котов и под присмотром Птицы. Когда Маша под предводительством сиятельств отправлялась на террасу, Варвар провожал всю процессию тоскливым взором. Граф чувствовал, что тому не хватает энергии Солнца, и переживал за товарища. Ведь если Варвар заболеет, вылечить его будет невозможно. Как, спрашивается, его облизать, обнять и настроить нужную лечебную частоту? Тут даже и диагноз-то точный не поставишь. Поэтому Граф старался поймать на террасе муху или, если повезёт, пчелу и принести её Варвару. Новый куст с несъедобными цветами оказался прекрасной приманкой для жужжащих. Из этого Граф сделал вывод, что Герцог этот куст привязал очень даже правильно. Вещь должна не просто украшать и знать своё место, она обязательно должна приносить пользу.

***

Риелтор Риты объявился в середине недели. Он позвонил и поинтересовался, когда Маша сможет подъехать по адресу новой квартиры, купленной Ритой, для подписания договора с найденными им арендаторами. Сообщил, что все необходимые документы, включая доверенность, находятся у него, от Маши требуется только обозначить дату и время для согласования их с арендаторами. Маша в ответ сообщила, что полностью свободный день у неё один – это воскресенье, а время она предпочитает обеденное. Однако, чтобы не произошло никаких накладок, она бы хотела предварительно изучить и договор аренды, и доверенность от Риты, выписанную нотариусом на её имя. Риелтор удивился и стал уверять, что все документы уже согласованы и с Ритой, и с арендаторами. Маша всё же настояла на своём и вскоре обнаружила в электронной почте нужные бумаги.

В доверенности её смутило наличие пункта, в котором Рита ей доверяет представлять её, Ритины, интересы во всех органах власти и жилищно-коммунального хозяйства, а также получать арендную плату по заключённым от имени Риты договорам. В договоре же аренды указывалось, что весьма немалую арендную плату арендаторы должны перечислять на счёт доверенного лица, то есть на счёт Маши. Маша не стала тратить время на разговор с риэлтером, а позвонила сразу Рите.

– Только коротко, – не здороваясь, скомандовала Рита, ответив на звонок.

«Коротко, так коротко», – подумала Маша.

– Я не буду получать на свой счёт твою арендную плату, – сказала она и нажала на отбой.

Рита тут же перезвонила, видимо, её всё же не устроила столь короткая беседа.

– Почему? – удивлённо спросила она.

– А ты мне её даришь? – в свою очередь поинтересовалась Маша.

– Нет, конечно! – Рита фыркнула.

– Тогда зачем мне это надо?

– Как зачем? Ты сразу будешь из неё погашать мои взносы по ипотеке! Это же очень удобно.

– Кому это удобно?

– Мне, разумеется! Тебе что, трудно?

– Конечно, трудно! Ты сначала должна вообще-то заплатить налоги с этой арендной платы.

– А ты не можешь?

– Конечно, не могу. Рита, проконсультируйся у мамы, она бухгалтер и всё тебе объяснит.

– То есть я сейчас по твоей милости должна упустить арендаторов? Подруга называется!

– Почему их надо обязательно упускать? Я могу подъехать, подписать по твоей доверенности договор, ты получишь деньги на свой счет, заплатишь налоги, и оплатишь взнос по ипотеке. Только посоветуйся с бухгалтером, как лучше всё оформить с налоговой. Я не совсем в курсе, может, для этого как-то регистрироваться надо.

– Я тебя услышала! – рявкнула Рита и нажала на отбой.

– «Я тебя услышала, я поняла», – пропела Маша и написала риелтору, что именно, по её мнению, необходимо исправить в договоре.

Разделавшись с бывшей подругой и её риэлтором, довольная собой, она приступила к решению вопросов очередного премиального клиента, но тут позвонил младший племянник Анны Леонидовны Макс, тот самый, перед которым она выступала в роли Ильича с воображаемым бревном на плече, и сообщил, что желает вернуть мотоцикл на место. Маша в ответ сообщила ему, что рабочий день у неё заканчивается в девятнадцать ноль-ноль и ровно в девятнадцать десять она будет ждать его в паркинге. Макс опоздал на двадцать минут, Маша сидела в машине в полной боевой готовности, то есть при макияже и деловом костюме, и тихо материлась. Она понимала, что как только выйдет из машины и поднимется в квартиру, он по закону подлости тут же нарисуется, и ей придётся опять спускаться вниз. Наконец, он появился хмурый и недовольный, пробурчал чего-то невразумительное и, не обращая ровно никакого внимания на приукрашенную Машу, уместил мотоцикл на место и отчалил не попрощавшись. Маша припёрла мотоцикл машиной и в недоумении поднялась в квартиру. Она посмотрела на себя в зеркало прихожей и осталась довольна. С ней всё оставалось так, как надо, а вот с Максом явно что-то было не так.

«Да мало ли что у него случилось», – подумала Маша, мысленно махнула на Макса рукой и вычеркнула его из памяти. Зачем, спрашивается, засорять память разными никчемушными элементами? Тем более, что с этим элементом она и пары слов-то не сказала. Как-то не складывается у неё с родственниками Анны Леонидовны.

Она переоделась в домашнее, осуществила все необходимые манипуляции по уходу за домочадцами, поговорила по видеосвязи с Анной Леонидовной, продемонстрировала ей сиятельств, Варвара, куст рододендрона, привезённый родителями с дачи, и сидящую на перилах террасы довольную ворону, потом приготовила себе ужин, накрыла на стол перед телевизором и включила сериал, ранее одобренный их сиятельствами. Обычный вечер рабочего дня за исключением того факта, что из-за опоздания Макса ужин сдвинулся на совсем уж неподходящее для него время. Однако отказываться от еды после шести часов вечера или отдавать свой ужин врагу, как советуют диетологи, Маша ни в коем случае не собиралась. Ужин – главная трапеза дня, когда не надо никуда торопиться, и можно спокойно получить от еды наслаждение. Маша приготовилась к наслаждению, и в это время во входную дверь позвонили, Маша вздрогнула, сиятельства насторожились, слегка прижав ушки, Варвар крикнул:

– Черти принесли!

Маша заглянула в дверной глазок. За дверью притаилась пожилая дама явно тоже в домашней одежде.

– Кто там? – на всякий случай спросила Маша.

– Соседи, – сообщила дама, хотя никаких других соседей Маша в глазок не рассмотрела.

Маша открыла дверь и вопросительно посмотрела на даму.

– Вы тут снимаете? – поинтересовалась дама, пытаясь заглянуть через Машино плечо. У неё это плохо получилось, так как Маша оказалась намного её выше.

– Нет. А что? – в свою очередь поинтересовалась Маша.

– А где хозяйка? – вопросом на вопрос ответила дама.

– А почему вы спрашиваете? – парировала Маша.

– Это ваш автомобиль там в паркинге? – продолжила допытываться дама.

– А что? – Маша упорно стояла на своём.

– Он мешает, – сообщила дама.

– Кому? – Маша не сдавала позиции.

– Нельзя два транспорта на одно машиноместо, – провозгласила дама и победно посмотрела на Машу.

– Кто сказал? – Маше очень понравилась данная манера разговора, и она не хотела останавливаться. У неё в запасе ещё имелся вопрос, пожалуй, самый важный, а именно: «где это написано».

– Ваш автомобиль колёсами выехал за границы отведённого вам машиноместа! – припечатала дама.

– Отведённое нам машиноместо находится в углу у глухой стены, колёса моего автомобиля никак не мешают другим автовладельцам осуществлять маневрирование в паркинге! – с видом матёрого юрисконсульта аргументировала Маша.

– Всё равно не положено, – со значением сказала дама.

– Где это написано? – выдала Маша свою заготовку.

– Я буду жаловаться! – сказала дама.

– Тогда я поставлю там ещё велосипед, самокат и санки! – Маша пошла в атаку.

– Посмотрим! – Дама практически уже кричала.

Тут откуда-то из-за приоткрытой двери практически рядом с Машей раздался страшный рык, а из гостиной послышался громкий лай.

– Ещё и собак завели! – взревела дама, отступая к лифту. – Устроили зверинец в жилом доме!

Маша захлопнула дверь и уставилась на сидящего за дверью Герцога, который с невозмутимым видом принялся лизать свои причиндалы.

– Признавайтесь, кто из вас собака?! – спросила Маша.

– На-ду-ли! Обману-у-ули! – сообщил Варвар.

Маша вернулась и уселась на диван перед телевизором с поставленным на паузу сериалом. На журнальном столике рядом с тарелкой со своим остывающим ужином она обнаружила Графа, который с деловитым видом занимался тем же делом, что и Герцог.

– Вы правы, – сказала Маша, – такое надо обмыть.

Она налила себе бокал вина и уселась обратно.

Засыпала Маша с ощущением легкотни во всём теле и мыслью, что вероятней всего Рита откажется от её помощи с арендой, и эта мысль её удивительным образом радовала. Однако наутро позвонил риелтор, сказал, что внёс в договор все изменения и подтвердил встречу с арендаторами в два часа дня в воскресенье.

Квартира, которую купила Рита, располагалась у Таврического сада. Маша побоялась, что даже в воскресный день не найдёт там место, где припарковать автомобиль, поэтому отправилась туда на такси. Машина остановилась у парадной с очень красивыми дверями, за стёклами которых виднелся пост охраны. Не проживи Маша уже больше месяца в примерно таком же навороченном доме, она бы, наверное, оробела, но сейчас богатство подъезда не произвело на неё особого впечатления. Она уже догадывалась, что за каждым таким парадным подъездом, как и за любым другим обязательно скрываются какие-нибудь неприятные люди, которым до всего есть дело, и которые всегда найдут повод куда-нибудь пожаловаться, а то и вовсе написать донос.

Следует признаться, что сама квартира Машу всё-таки впечатлила. Особенно вид из окон гостиной прямо на Таврический сад. Она понимала, что даже если случится чудо, и она станет начальником допофиса, не будет ни есть, ни пить, а всю зарплату станет отправлять на выплату ипотеки, то такая квартира ей всё равно не светит. Тем более риелтор строго конфиденциально сообщил ей, что квартира стоит гораздо дороже, чем указано в документах купли-продажи, а кроме того, Рита ещё получила значительную скидку благодаря тому, что бывшим владельцам часть денег в иностранной валюте передали прямо за рубежами Родины, где они теперь изволят проживать.

Арендаторами оказались мужчина импозантной внешности, который явно положительно оценил все Машины достоинства, и маленькая блондинка распространённого нынче вида: с большими губами и капризным личиком. Маша поначалу решила, что если при заключении договора возникнут проблемы, то связаны они будут непременно с этой девицей. Однако внешность оказалась обманчивой, девица приветливо поздоровалась и всё время хихикала, успокаивая импозантного, который оказался ещё тем душнилой, так как придирался буквально ко всему. Маша в приступе обуявшей её легкотни даже позволила себе поставить ему на вид, мол, раз не готов заключать договор, так и скажи, незачем занятых людей в выходной день дёргать. Наконец, душнила поставил свою бесценную подпись и перевёл деньги Рите, Маша тоже подписала договор и поспешила покинуть, хоть и красивую, но какую-то очень холодную квартиру. Возможно, блондинке как-то удастся вдохнуть в это помещение жизнь, но Маша сомневалась, ведь в договоре строго-настрого было указано, что проживание домашних животных на арендуемых площадях недопустимо. А Маша уже догадывалась, что гармония в помещении в отсутствие домашних животных практически недостижима. Это как бы условие такое необходимое, но, разумеется, совсем не достаточное.

Риелтор, тоже получивший от душнилы денег за проделанную работу, предложил Маше прогуляться с ним до ближайшего кафе на Суворовском проспекте и отметить сделку, выпив кофе. Так как время было обеденное, Маша отказываться не стала. Ближайшее кафе оказалось не таким уж и близким, а Маша уже поотвыкла передвигаться по городу пешком, поэтому к моменту, когда они с риелтором, наконец, ввалились в это ближайшее кафе, она изрядно устала и зверски захотела есть. Однако в кафе ничего кроме кофе и пироженок не оказалось, но так ведь никто ей ничего другого и не обещал. Маша с сожаление вспомнила, как по дороге в это кафе они миновали рыбный ресторан, итальянскую закусочную, французское бистро, а также кафе с простецкой шавермой, и выбрала себе самое-самое большое пирожное с чашкой капучино. Риелтор благосклонно кивнул, с немаленькими агентскими от душнилы он явно чувствовал себя чуть ли не Рокфеллером. Всю дорогу он рассказывал Маше о своих успехах. Получалось это у него ничуть не хуже, чем если бы это делала, допустим, его мама в гостях у Машиных родителей. Маша делала вид, что внимательно слушает, но о своих успехах помалкивала. И помалкивала она не потому, что ей не хватало мамы с папой, которые сейчас живо расписали бы риелтору, какая она распрекрасная, а потому что вставить слово в поток, изливаемый на неё риелтором, не представлялось возможным. Маша выпила кофе, съела пирожное и выжидала момента, когда станет приличным распрощаться и поехать домой. Она мечтала поесть по-настоящему и провести остаток воскресного дня на террасе в окружении их сиятельств. Так как в городе на Неве, как обычно, неожиданно наступила осень, нужно было пользоваться каждым погожим днём, ведь неизвестно, что ждёт жителей северного города в следующее воскресенье: солнце, дождь, град, снег с дождём или камни с неба, а то и вовсе прилёт чего-нибудь нехорошего.

Вполне себе симпатичный риелтор оказался невероятно скучным. Маша вспомнила Антона. А что, собственно говоря, такого уж весёлого, интересного и радостного было в их отношениях? Ничего, кроме новизны. Никакой новизны в общении с риелтором Маша не усмотрела, кроме ненужных ей сведений о трудностях продавцов недвижимости с переводом денег за рубеж, поэтому решительно прервала рассказ риелтора об успешных сделках и сообщила, что ей пора домой кормить зверей. Видимо, риелтор посчитал причину уважительной и спрашивать, что за звери, не стал. Хотя, скорее всего, ему никто не был интересен, кроме него самого. Он, правда, вызвался проводить Машу до дома, но Маша сказала, что с этим прекрасно справится любой таксист. Она вызвала такси, и через полчаса уже накладывала себе полную тарелку пельменей. Из истории со сдачей квартиры Риты в аренду она вынесла полезный опыт, что говорить «нет» можно, нужно и очень полезно. Их сиятельства, похоже, одобряли Машино поведение и смотрели на неё без привычного уже сурового презрения. И она самонадеянно решила, что, возможно, её приняли в стаю окончательно.

Остаток воскресенья она провела на террасе в размышлениях, чему такому очень важному её учат их сиятельства, и пришла к выводу, что от хвостатых она нахваталась здорового пофигизма. Та самая легкотня возникает в организме, как только человек перестаёт трепетать перед кем бы то ни было: перед начальством, властью, родителями, друзьями. Всем не угодишь, да и не надо. Незачем всем нравится, нужно быть собой и поступать так, как в первую очередь удобно тебе, а остальные как-нибудь подтянуться, а если не подтянутся, то и фиг-то с ними. Главное, что ты сам себе нравишься. Наверное, это и есть та самая внутренняя свобода.