ГЛАВА 15

Сентябрь промелькнул незаметно, также незаметно Маша вдруг обнаружила, что разговаривает с сиятельной компанией, вверенной её заботам. Ей казалось, что только они её понимают по-настоящему. После работы она спешила домой, так как скучала по своим домочадцам, рядом с ними она чувствовала себя в безопасности, как говорят дети, в домике. Кроме того, сиятельствам можно было рассказать всё-всё, не то, что родителям. Родители, конечно, выслушают, но потом начнут интерпретировать каждый в меру своего понимания, всё переврут и кинутся помогать кто во что горазд, а ведь могут и осудить, если совсем не поймут. Сиятельства совсем не такие, они внимательно выслушают, подкинут прямо в голову парочку полезных советов, потарахтят умиротворяюще, глядишь, всё и наладится! В любом случае чувство небывалой легкотни теперь практически её не покидало.

В середине октября, когда в Питере уже во всю бушевала та самая золотая осень и деревья, согласно бессмертному Александру Сергеевичу, оделись в багрец и золото, начальник совершенно неожиданно предложил Маше повышение до уровня своего заместителя. Маша насторожилась. Разумеется, она и без того выполняла функции этого самого заместителя, но не несла за это никакой такой особой ответственности: ни моральной, ни материальной. Правда, и не получала за это соответствующего вознаграждения. Так что, с одной стороны, Джабба Хатт вполне мог её этим назначением подставить подо что-то нехорошее, чтобы избавиться навсегда, а с другой стороны, он бы вполне мог провернуть такое и без назначения. Например, в период своего отпуска, когда Маша вполне официально замещала бы его по специальному приказу. Ведь, как ни крути, а замещать Джабу Хатта в допофисе, кроме неё, некому! Ну и, в конце концов, не зря же Маша всегда отличалась внимательностью и въедливостью при чтении документов. Такую внимательную и въедливую барышню подставить подо что-то нехорошее гораздо сложнее, чем любую другую. И кто, как не она, мечтала о подобном карьерном продвижении? Конечно, ей мечталось о карьере под крылом какой-нибудь доброй феи с брошкой, но жизнь вместо феи подкинула ей Джаббу. Не отказываться же теперь от карьеры? Рита в своих размышлениях о социальных лифтах для женщин при нынешнем возрождающемся домострое в чём-то была права, даже не в чём-то, а очень во многом. Однако всем этим «властелинам колец», «мачо» и прочим бабуинам без исключения всё же необходим тот, кто будет за них работать, так сказать, подносить патроны, а не давать «советы», как это делает Рита. Нужен тот, кто будет оформлять венценосные решения и доводить их до ума. Кто-то справедливо заметит, что внимательных и въедливых мужчин, так называемых, технократов, готовых доводить до ума руководящие хотенья и указы, тоже не сосчитать. Те самые «семеро в шляпах» веками стоят в очереди на должности замов, помов и прочих серых кардиналов. Однако тут есть большое и очень важное «НО»! Мужчина всегда видит в другом мужчине конкурента. Мужчины так устроены. Даже когда им нечего делить, они всё равно производят измерение причиндалов друг друга. Мол, мой световой меч длиннее и толще твоего. Умные женщины просто обязаны этим соревнованием пользоваться. Маша считала себя умной женщиной. Правда, «советы» Риты явно в данный момент ценятся дороже, но это пока. Пока Рита молода и красива. Зато некоторые мымры вполне себе успешно взбираются по карьерной лестнице, вовремя поднося патроны своему шефу, и в результате в любом возрасте имеют более твёрдое положение на своей социальной ступеньке, нежели самые распрекрасные ночные «специалисты по государственному и муниципальному управлению». Однако и Рита тоже далеко не дурочка, раз столь успешно вкладывает в недвижимость свою красоту и молодость. Как там говорят мандалорцы? «Таков путь»! И этот путь у каждого свой.

Из вечной конкуренции между особями мужского пола совершенно логично следовало, что вакансия заместителя начальника допофиса, в котором работала Маша, вряд ли может в ближайшем времени быть занята кем-то, кто выглядит как мужчина, говорит как мужчина и действует как мужчина. Оставшиеся связи в кадрах банка по секрету сообщали Маше, что её начальник регулярно отметает все предлагаемые ему кандидатуры. И надо же, все эти кандидатуры удивительным образом, как одна, мужского пола! Ведь кадровая политика системообразующего банка в патриархальном обществе чётко следует коренным устоям этого общества, а именно: выдвигает на руководящие позиции непременно особей мужского пола. Тех самых, которых теперь не встретишь среди рядовых операционистов и кассиров. Видимо, начальник решил, что Маша для него является наименьшим злом, а после того, как она перестала перед ним трепетать, у них даже установились вполне себе терпимые рабочие отношения. В результате всех этих размышлений, предварительно посоветовавшись с сиятельствами, Маша на новую должность согласилась. Однако особой радости начальнику не выказала, так как та самая легкотня, которой её регулярно теперь наполняли их сиятельства, требовала ещё и покочевряжиться. Ведь Маша уже уважала и ценила себя. Она вела себя практически как благородный потомок саблезубых: постепенно приручала начальника, воспитывала его, хвалила и становилась незаменимой. Поэтому как ни в чём не бывало потребовала у него брелок от ворот, чтобы парковать свой автомобиль во дворе. Начальник сказал, что она обнаглела, но Маше показалось, что он воспринял эту её наглость как должное. Она посмотрела на него с недоумением, в точности как Герцог у миски в ожидании утренней порции омномнома. Раз уж она теперь заместитель, то и права у неё должны быть приблизительно такие же, как у него, иначе подчинённые не поймут. Начальник с тяжелым вздохом выдал ей брелок, но место для её парковки определил на редкость неудобное. Маша брелок взяла, но переставлять машину в банковский двор не торопилась. Ей ещё вещи свои в неё грузить, ведь Анна Леонидовна сообщила, что скоро вернётся. Отсутствие Машиной машины на выделенном ей с барского плеча месте начальника заинтриговало. Он маялся примерно неделю, а потом не выдержал и сказал, что так и быть, пусть Маша ставит свою машину, где ей удобно, лишь бы не мешала развороту машины инкассации. Уроки Графа и Герцога точно не прошли даром. Разумеется, она не собиралась перенимать у них все методы управления и воспитания, но делать вид будто ей все обязаны у неё теперь получалось прекрасно. И все почему-то с ней в этом не спорили.

К возвращению Анны Леонидовны Маша вместе с Татьяной подготовили террасу к зиме, чем явно опечалили хромую ворону. Пришлось устроить ей на одном из подоконников нечто вроде насеста, с которого та теперь наблюдала, что происходит в гостиной. Свои шмотки, изрядно увеличившиеся в количестве, Маша постепенно перенесла в автомобиль, оставив самые необходимые. Анна Леонидовна вернулась в пятницу. Когда Маша забегала в обед, её ещё не было, зато, когда она вернулась с работы, та уже была дома и засыпала Машу разноцветными пакетами с подарками. Выглядела она очень хорошо, слегка похудела, но это её только украсило и сделало моложе. К её приезду Маша наготовила всяких вкусностей по рецептам из интернета. Правда, их сиятельства и благородный Варвар особой радости от появления своей Мамаши не выказали. Граф и Герцог демонстративно отворачивались, а Варвар висел на качелях вверх ногами в позе вампира и странным образом молчал.

– Дуются, – определила Анна Леонидовна.

– Дуются, – согласилась Маша и спела: – Лалалай-ла, лалалай-ла, лалала!

Варвар не удержался и подхватил, а потом шкодливо захихикал.

– Креветки с ананасом! – провозгласила Анна Леонидовна, глядя на суровых сиятельств.

– Думаю, две банки каждому, никак не меньше, – поддержала Маша.

После сытного ужина с бокалом вина из коробки Германа Анна Леонидовна сказала:

– Машенька, я хочу вас попросить оставить у себя ключи от моей квартиры.

– Признайтесь, у кого их только нет? – Маша рассмеялась, вспомнив внезапные явления племянников.

– Ну, всего-то у Татьяны, Германа, Макса и вот теперь у вас. Понимаете, Герман в Москве, Макс всё время гастролирует, и потом, они же мальчики, у Татьяны дети, а я старею. Правда, врачи иностранные обещали мне, что всё будет хорошо, если я буду соблюдать известные ограничения, – она с тоской посмотрела на свой бокал, который только слегка пригубила. – Но вдруг что-то случится? Вы же мне поможете? Не бросите нас?

– Конечно, помогу, даже не сомневайтесь. Я скучать буду, очень-очень, – призналась Маша. – Сама хотела у вас попросить разрешения в обед иногда забегать.

– Мой дом – ваш дом, и спрашивать не надо! У меня, вон, гостевая вообще свободная стоит, так что, если захотите вдруг сменить картинку и немного пожить на Петроградке, добро пожаловать. И ещё, скажите, какой у вас размер обуви?

– Тридцать девятый, – с удивлением сообщила Маша. Вопрос оказался неожиданным и никак не связанным с предыдущей беседой.

– Бинго! – Анна Леонидовна захлопала в ладоши. – В жизни каждой женщины наступает момент, когда красота требует жертв, и момент, когда удобство и комфорт ценятся превыше всего. Вы находитесь в первом моменте, я во втором. Дочери у меня нет, невестка миниатюрная и живёт черт знает где, хрен теперь доберешься, – несвойственным ей образом чуть не выругалась Анна Леонидовна, видимо, вспоминая своё путешествие, – жену Германа я терпеть не могу, Макс пока не женат, поэтому отдуваться за всех придётся именно вам.

– Не поняла, – честно призналась Маша.

– Вам нужна обувь? – Анна Леонидовна смотрела так, что Маша догадалась, это совсем не вопрос, а скорее утверждение. Она вспомнила Риту, которая презрительно порекомендовала Маше сменить туфли и сумку.

– Конечно! – Маша кивнула головой.

– Идёмте! – Анна Леонидовна взмахнула рукой как Ильич на броневике и направилась в свою спальню. Маша поспешила следом.

В спальне Анны Леонидовны располагалась уже знакомая Маше маленькая гардеробная. В ней духами Армани пахло сразу при входе. Маша, которая среди подарков Анны Леонидовны первым делом обнаружила бутылку с этими духами, тоже уже пахла Армани. В углу гардеробной высилась гора из обувных коробок.

– Вот. – Анна Леонидовна указала на эту гору. – Всё, что на каблуках, ваше!

– Не может быть! – Маша прижала руки к груди, на глаза навернулись слёзы. – Анна Леонидовна, вы точно фея.

– Возможно, но я тебя уверяю, ничто из моих подарков не превратится в тыкву. Приступим к разбору.

Сортировка обуви при деятельном участии обоих сиятельств и под возмущённые крики Варвара, который тоже хотел участвовать в общем веселье, завершилась далеко за полночь. Отсортированные для Маши сапоги и туфли на шпильках перекочевали в прихожую. Маша окинула взглядом штабель из коробок и поняла, что всё это богатство в её пенальной комнате поместится с большим трудом.

– В коробках оставим только сапоги, – предложила Анна Леонидовна, – а туфли положим в мешочки, там в каждой коробке есть специальные, тогда они поместятся в мою новую дорожную сумку на колёсах. Этим я займусь завтра не спеша, всё подготовлю, пока вы будете на работе. Только потом мне сумку верните, вдруг ещё удастся к детям съездить.

– Обязательна удастся! У вас же теперь есть опытная дежурная по общежитию, да ещё с ключами.

На следующий день Маша обрадовала родителей, что вечером вернётся домой с вещами. Мама поинтересовалась, много ли вещей, а узнав, что очень много, сообщила, что у отца приключился радикулит, и придётся им самим как-нибудь всё перетаскивать.

Благодаря возвращению Анны Леонидовны, Маша субботу отработала без обеда и смогла уйти на час раньше. К её возвращению вся обувь уже была переложена в огромную сумку на колёсах, а в самых больших коробках из-под туфель сидели весьма довольные Граф и Герцог. Маша отволокла сумку в паркинг и с большим трудом приткнула её на заднее сиденье, так как багажник уже был битком забит. Затем она принесла коробки с сапогами и воткнула их туда же. После этого отнесла на помойку пустые коробки, оставив только две, которые так понравились их сиятельствам, собрала оставшиеся вещи из гостевой комнаты, спела «лалалай-ла» с Варваром, помахала рукой вороне, потискала сиятельств, расцеловалась с Анной Леонидовной и в слезах отчалила восвояси.

Проезжая мимо автобусной остановки у автошколы, она увидела стоящего под дождём инструктора по вождению. Выглядел он как печальная хромая ворона. Маша остановилась перед ним, он явно обрадовался и тут же плюхнулся на пассажирское сиденье.

– Привет, – сказал он, – представляешь, какие твари! Ну, заболел ты, всякое бывает, это ж понятно, но почему ты об этом инструктору сообщаешь за десять минут до начала занятия?! Что за люди! Одни опаздывают на полчаса, другие врут, третьи вот… – он тяжело вздохнул.

– Получается, у вас есть немного свободного времени? – вкрадчиво поинтересовалась Маша.

Инструктор внимательно посмотрел на неё и прищурился.

– Чего тебе нужно? – спросил он не совсем вежливо.

– Вещи в квартиру поднять, – Маша кивнула в сторону заднего сиденья, – у папы радикулит.

Он повернулся и посмотрел на коробки с сапогами и сумку.

– Ещё в багажнике много всего, – честно призналась Маша.

– Никак любовная лодка разбилась о быт? – поинтересовался инструктор.

– Нет, что вы! У меня никого такого нет, – зачем-то сообщила ему Маша. – Я подруге помогала с её котами, пока она в отъезде была.

– Любишь котиков?

– Кто ж их не любит?! Там ещё попугай был, очень умный.

– Зелёный?

– Как вы догадались?

– Никак. Просто в песне поётся «…и зелёный попугай».

– Благородный эклектус водится исключительно в Австралии и Новой Гвинее, – с гордостью сообщила Маша, как будто сама была родом из тех сказочных мест.

– Ишь ты! Двигай, давай, – скомандовал он, – а то мы на автобусной остановке стоим, нарушаем, если ты не заметила.

– Не заметила, – согласилась Маша, отъезжая, – так куда двигать?

– Как куда? К тебе на адрес, конечно. Будем шмот твой перетаскивать. И зачем женщинам столько шмота?

– Для красоты, наверное, – предположила Маша.

– Ха! Красота, наоборот, когда полностью без всего.

Маша сделала вид, что пропустила это замечание мимо ушей.

Когда она подъехала к парадной собственного дома, дождь слегка утих, почти прекратился, инструктор вышел из машины и оглядев её сказал:

– А кто же это у нас такой сумасшедший Шумахер?

– Кто? – не поняла Маша.

– Сегодня которое число?

– Двадцать пятое, – доложила Маша.

Говорят, счастливые часов не наблюдают. Маша, наоборот, часы очень даже наблюдала, но не потому, что была так уж несчастлива, просто работала в банке с документами, поэтому всегда знала, какое нынче число и день недели.

– Заруби себе на красивом носу, – инструктор поднял указательный палец кверху, – в Питере резину надо переобувать двадцатого числа, в крайнем случае двадцать второго! Двадцатое октября и двадцатое апреля, иначе станешь фигуристкой или коровой на льду, кому как нравится. Неужели папа тебя этому не научил?

– Папа зимой не ездит. У него одна резина – летняя, – сообщила Маша.

– А где твоя зимняя? Она ж была в комплекте при покупке, я помню.

– На балконе, – призналась Маша и хлопнула глазами для убедительности, в точности как Герцог.

Она поняла, что полностью соответствует представлению инструктора об умственных способностях особей женского пола. С другой стороны, откуда бы ей знать, когда надо менять резину на колёсах? Об этом по радио не сообщают. Кстати, могли бы!

Инструктор посмотрел на неё укоризненно и тяжко вздохнул. Он достал из кармана куртки телефон и куда-то позвонил.

– Мы можем завтра куда-нибудь ветренную девицу воткнуть? – поинтересовался он у ответившего на звонок.

Тот сразу же завопил что-то нелицеприятное обо всех девицах в целом и об их мамашах до кучи. Маша всё прекрасно слышала, несмотря на то что инструктор прижимал трубку к уху.

– Да жалко ведь машину, расколошматит в хлам! – выдвинул инструктор явно решающий, с его точки зрения, аргумент.

Его собеседник ещё немного побушевал и вроде бы смилостивился.

– Замётано, – сказал инструктор и нажал на отбой. – Тебе повезло, завтра ровно в восемь, – сообщил он Маше.

– Что в восемь?

– Резину менять поедем. Для шибко умных поясню, зима близко! Сейчас дождик и ночью дождик, а к утру сильное похолодание, обещают внушительный минус. Все шиномонтажи забиты под завязку. Специально из-за тебя люди на работу на час раньше выйдут. Так и быть, я за руль сяду.

– Нельзя! Вы у меня в страховке не указаны, – доложила въедливая и внимательная Маша.

– Придётся рискнуть! – рявкнул инструктор, и Маше показалось, что он попытался убить её взглядом. – Открывай багажник, приступим.

Маша никогда не предполагала, что один человек может сразу унести столько сумок. Конечно, Машин папа тоже использовался мамой для перетаскивания тяжестей, но папе в деле поднятия багажа до инструктора по вождению было далеко. У инструктора и ладони оказались какие-то здоровущие. Так что Маше достались только коробки с сапогами. Дверь на звонок открыла мама и застыла в онемении, увидев Машу в сопровождении мужчины, загруженного сумками и чемоданами.

– Здрасьте, куда заносить? – спросил он и молниеносно скинул ботинки, когда мама посторонилась, пропуская его в квартиру.

– Прямо, в маленькую комнату, – сориентировала Маша.

– Здравствуйте! – запоздало сообразила мама. – Маша, ты нас познакомишь с молодым человеком?

– Это мой инструктор по автовождению, – сообщила Маша, сообразив, что не знает его имени.

– Аркадий, – представился инструктор.

В коридор с трудом вышел скособоченный папа.

– Здравствуйте, – поздоровался инструктор и пожал отцу руку. – Попробуйте «Найзом» намазать и на перекладине повисеть. У вас нет перекладины?

Папа помотал головой.

– А чем лечитесь?

– Да само пройдёт!

– Само не пройдёт.

– А вы в этом разбираетесь? – поинтересовалась Маша.

– Конечно, я же бывший спортсмен. Тащите вашу аптечку, будем лечить.

Мама послушно приволокла аптечку. Инструктор изучил её содержимое и выдал отцу таблетки.

– Это ж от температуры, мне в ковид прописывали, – удивилась мама.

– Это от всего, прочтите инструкцию, если не верите.

Папа послушно принял таблетку.

– А не хотите ли с нами поужинать? – поинтересовалась мама.

– Ещё как хочу! – сказал инструктор.

– Маша, накрывай, – скомандовала мама.

Когда уселись в гостиной за стол, накрытый по всем правилам субботнего ужина, инструктор сказал:

– Знакомая планировочка, у родителей моих такая же, только я всё переделал. Стенку между кухней и маленькой комнатой снёс к фигам, и ещё вот тут и тут передвинул.

– А разве так можно? – удивилась мама, в глазах которой читался восторг.

– Нужно! Главное, несущие стенки не трогать, а у нас с вами тут ни одной несущей.

– Вы потом подробно мне всё-всё расскажите, – попросила мама.

Приступили к ужину.

– А не выпить ли нам водочки? – вдруг предложил повеселевший папа, у которого боль неожиданно отступила.

– Обязательно! – согласился инструктор. – Но чуть-чуть. Вам с радикулитом нельзя усугублять.

– Мы по грамулечке, – сообщил папа. – За знакомство.

Мама достала из холодильника водку, выпили по грамулечке. Инструктор с удовольствием ел и нахваливал мамину стряпню. Мама смотрела на него с умилением.

– Аркадий, а вы женаты? – неожиданно спросила она.

Папа строго посмотрел на неё, в его взгляде отчётливо читалось «не спугни»! Маша развеселилась.

– Можете не отвечать, – посоветовала Маша. – Родителей очень беспокоит моя несложившаяся личная жизнь, поэтому они в каждом мужчине видят потенциального жениха.

Теперь папа посмотрел уже на Машу, на этот раз в его взгляде читалось «ну, ты и дура»!

– Правильно, что не торопишься, – одобрил инструктор. – Я вот тоже не тороплюсь.

– Можно узнать, почему? – спросила мама.

– Умных мало, а товарищей и вовсе нет.

– Товарищей? – не понял папа.

– Мне в женщине, в первую очередь, нужен товарищ, ну, и мозги чтобы обязательно были. А таких единицы.

– А внешность? – поинтересовался папа с большим удивлением в голосе, он даже круглые глаза сделал.

– Внешность обязательно нужна, без неё никак, но этого мало. Вот ваша дочка, к примеру, … – Инструктор задумался. Тут все посмотрели на Машу.

– У меня всё в порядке, – поспешила заметить самоуверенная Маша. Чувство легкотни явно не собиралось её покидать.

– Маша у нас умница, – вставил папа.

– Да, – подтвердила мама, – мы её с детства Лобачевским зовём, редкого ума девочка.

Маша удивлённо глянула на мать, вот ведь врёт, как пишет!

– Именно! – согласился инструктор. – У меня учеников в автошколе, что диких обезьян в Бразилии, и только ваша дочка смогла с первого раза безо всяких предварительных разъяснений задним ходом исполнить въезд в гараж!

– Зато после ваших объяснений уже не смогла ни разу, – посчитала нужным сообщить Маша.

– До сих пор не можешь? – удивился инструктор.

– Нет, могу, – Маша вспомнила, как удачно парковалась в подземном паркинге Анны Леонидовны. – Как только ваши объяснения забыла, сразу смогла, интуитивно.

– Говорят, интуиция женщинам ум заменяет, – провозгласил папа.

– А ещё говорят, если ты такой умный, где твои деньги, – припечатала мама.

– А ещё дочь ваша очень внимательная к мелочам и въедливая. В документах всё-всё, что мелким шрифтом, обязательно читает. Это я понял, когда узнавал у неё, как ипотеку перекредитовать.

– У вас долги? – испуганно спросила мама.

– Уже нет, – доложил инструктор.

– Это хорошо, что долгов нет. Нынче долги иметь нельзя, говорят, есть такие коллекторы, – папа сделал страшные глаза, – прибить могут запросто.

– Упаси, Боже! – мама перекрестилась. – Аркадий, скажите, а высшее образование у вас есть?

– Есть, конечно! Правда, такое себе, институт Лесгафта, я ж бывший спортсмен.

– А какой вид спорта? – поинтересовался папа.

– Пятиборье.

– Ого! – Папа смотрел на инструктора с восторгом. Маша не знала, что такое это пятиборье, потому что никогда спортом не интересовалась, но папино мнение уважала. Раз папа говорит «ого», значит, действительно «ого». Она посмотрела на инструктора с ещё большим интересом.

Мама, видимо, тоже не разбиралась в видах спорта, поэтому поджав губы, с лёгким разочарованием в голосе сказала:

– Получается, по образованию вы учитель физкультуры.

– Получается, – инструктор согласно кивнул головой.

– А зарплата у вас какая?

– Мам, пап, сейчас же прекратите допрос, – попросила Маша.

– Да, мне пора! – сказал инструктор. – Не забудь, я завтра ровно в полвосьмого заеду, пока то да сё, пока колёса с балкона загрузим. Будь, пожалуйста, готова. Постарайся меня не подвести и не скакать в пижаме. Завтра в шиномонтаж едем, – пояснил он родителям.

После его ухода мать с отцом уставились на Машу.

– Надо брать! – сказал отец. – Из всех бабуинов, что я видел, этот больше всех на человека похож.

– Да, – согласилась мама. – Образованием, конечно, не блещет, но в остальном… И чего, спрашивается, тебе ещё надо?

– Ребята, вы в своём уме? – поинтересовалась Маша. – Во-первых, мне никто ничего не предлагает, во-вторых, я даже не понимаю, нравится он мне или нет, а в-третьих, я его сегодня вообще случайно встретила. У нас с ним дружеские отношения. Он мне иногда помогает чисто по-товарищески.

– Так он и ищет себе товарища, ты ж слышала, – заметил папа.

– Вот именно! – поддержала его мама. – Кроме того, мужчина будет помогать женщине по-товарищески исключительно только в том случае, если она ему очень нравится, иначе палец о палец не ударит. Уж, поверь мне.

– Интересненько, где это ты такого опыта набралась? – проворчал папа.

Перед тем как заснуть, Маша погуглила, что такое пятиборье, и мысленно тоже сказала: «Ого»! Всю ночь она думала об инструкторе. Интересно почему она никогда не испытывала к нему никакого такого влечения? Он ведь внешне-то не хуже любого Германа. Может, из-за того, что он ведёт себя именно как товарищ и с поцелуями не лезет?

Ровно в полвосьмого утра он позвонил в домофон, Маша к тому моменту, разумеется, уже не скакала в пижаме, а была полностью одета, даже сапоги из новой коллекции от Анны Леонидовны нацепила. Сапоги ей очень понравились: темно-синего цвета, длинные, до самых Машиных коленей, замшевые, на высоких прямых каблуках. С этими сапогами даже Машино демисезонное пальто смотрелось как будто в бутике купленное. Надев сапоги, она сразу вспомнила Риту. Инструктор тоже оценил Машин осенний наряд.

– Фигассе! – сказал он. – А ты не увалишься? Там скользко!

– Постараюсь, – с достоинством ответила Маша.

Он принёс к входной двери колёса с балкона, подхватил два из них и велел Маше открывать двери.

В лифте он посматривал на неё как бы снизу вверх и ухмылялся.

– Ну, попросите меня ещё достать воробышка и станете похожим на моих одноклассников, – проворчала Маша.

– Слушай, а чего ты мне всё время выкаешь? – неожиданно поинтересовался он.

– Нуу, вы же преподаватель, а к преподавателям принято уважительно обращаться на «вы», – пояснила Маша.

– Я тебе уже давно ничего не преподаю, тем более сама вчера родителям объяснила, что преподаватель из меня фиговый.

– Ничего не фиговый, ездить-то научили.

На выходе из парадной Маша, разумеется, поскользнулась на асфальте, покрытом тонкой коркой льда, и конечно бы увалилась, если б не уцепилась за своего гружёного зимней резиной спутника. Он устоял и показался Машей практически утёсом или даже скалой.

– А я предупреждал, – буркнул он. – Ещё и меня уронить норовишь.

– Простите, – извинилась Маша.

– Завязывай выкать! Заводи, грейся, я за второй партией, – скомандовал он, загружая резину в багажник.

Когда он вернулся, Машин автомобиль уже прогрелся и был готов ехать в шиномонтаж.

– Марш на пассажирское, – скомандовал инструктор. Маша послушно поковыляла по льду с водительского места на пассажирское. Ехать самой по гололёду, хоть и со страховкой, показалось ей совершенно неразумным.

До шиномонтажа, расположенного в небольшой станции техобслуживания, добрались без приключений. Там, несмотря на воскресенье и ранний час, жизнь кипела. Маша поняла, что это место надо добавить к маминому списку тех, где в современном мире девушка может познакомиться с мужчиной. Все присутствующие там дяденьки от мала до велика, безусловно, по достоинству оценили её появление. Никто не просил достать воробышка, наоборот, все приветливо улыбались, обсуждали неожиданный гололёд, предлагали располагаться в комнате ожидания и пытались угостить кофе. Будь Маша одна, она точно и расположилась бы, и кофе обязательно выпила бы, но в присутствие Аркадия, лицо которого вдруг сделалось чрезвычайно суровым, она постеснялась. И только после того, как он сам усадил её в кресло для посетителей, она закинула ногу на ногу и почувствовала себя Шерон Стоун.

Наконец, машину переобули в зимнюю резину, и Машу пригласили для оплаты в малюсенький магазинчик запчастей, находящийся тут же.

– Летнюю резину заберёте или у нас оставите? – поинтересовался симпатичный продавец.

Маша вопросительно посмотрела на своего спутника.

– Тут можно оставить резину на ответственное хранение, у нас свой склад есть, – пояснил Аркадий. – Очень удобно, никого не надо просить туда-сюда резину тягать, и балкон не загромождается. Правда, денег стоит.

– Сколько? – спросила Маша молодого человека за прилавком.

Тот назвал сумму.

– Это мне по карману, оставляйте, – решила Маша. – Только не перепутайте!

– Как можно?! – Молодой человек улыбнулся, будто рекламировал зубную пасту.

Маша подписала бумаги, прочитав всё прописанное мелким шрифтом, оплатила и осталась очень довольна. Действительно, удобно.

– А теперь завтракать, – сказал Аркадий. – Я тут знаю отличное местечко неподалёку.

Маша не стала отказываться.

– Чур, я угощаю, – сказала она.

– Нет! – категорически отказался Аркадий. – Я уже говорил, что ты со мной никогда не рассчитаешься, так что не стоит и пытаться.

Отличное местечко, действительно, оказалось неподалёку и располагалось в стекляшке, из окон которой можно было любоваться своей машиной на удобной парковке, а также окружающими «панельками» и «точками» Гражданки.

– У нас на завтрак овсяная каша или омлет с грибами, – сообщила милая женщина за барной стойкой после того, как поздоровалась и расцеловалась с Аркадием. Он вопросительно посмотрел на Машу.

– Омлет и большую чашку капучино, – сказала Маша, которая слегка расстроилась, увидев, как её спутник, которого, по мнению родителей, следует брать, любезничал с работницей этого отличного, по его словам, местечка.

– Принято, – сказала женщина, – а тебе, красавчик?

– То же самое, – сказал красавчик, – и ваш фирменный круассан с шоколадом. Рекомендую, – посоветовал он Маше.

Маша кивнула, соглашаясь. Круассан так круассан. Женщина исчезла за кухонной дверью.

– Это тётка моя, – сообщил Аркадий, и Маша почему-то сразу перестала грустить. – Они с мужем тут с начала двухтысячных крутятся. Сейчас совсем тяжело стало, с нового года налоги подымут, да ещё франшизы со всех сторон напирают, с ними конкурировать невозможно, у них затрат меньше.

– С франшизами, наверное, только качеством бороться можно, – предположила Маша.

– Факт! Поэтому и ассортимент у них тут небольшой, но постоянных клиентов много. Сегодня просто воскресенье все по домам завтракают.

Однако тут же раздался звонок дверного колокольчика и в стекляшку ввалилась семейка с двумя детьми. Они приветливо поздоровались и уселись за столик неподалёку.

– Ты, когда про хранение резины рассказывал, сказал: «у нас есть склад». У кого у нас? – поинтересовалась Маша.

– Вот! Говорил же, въедливая! – с восторгом сказал Аркадий. – У нас – это у нас с партнёром, он гонщик бывший, ты его видела, он там всем заправляет, а я на подхвате, менты, инстанции и всё такое.

– Так ты, получается, предприниматель, – констатировала Маша.

– Кручусь. Это у нас семейное.

– Я гуглила про пятиборье, – честно призналась Маша. – Там чего только нет: и стрельба, и фехтование, и на лошадях. Ты в актёры готовился или в принцы?

– Угадала, и каскадёрил ещё, а потом позвоночник повредил и вуаля, всем принцам принц, – он рассмеялся. – Неудачник.

– Какое совпадение! Я тоже неудачница, хотела в топ-модели, – Маша расхохоталась. – Вот же дураки мы были!

Еда, принесённая тёткой Аркадия, действительно, оказалась очень вкусной, порции большие. И Маша жалела, что всё так быстро съела.

– И аппетит у тебя хороший, – похвалил Аркадий.

Маша никогда не жаловалась на отсутствие аппетита, но никак не предполагала, что это может оказаться её достоинством.

– Как думаешь, куда мы можем теперь рвануть по случаю выходного дня? – спросил Аркадий, глянув на часы. – Ты, помнится, до достопримечательностей сама не своя.

– Да, куда угодно, – Маша пожала плечами. – В центре много чего посмотреть можно.

– Тогда Русский музей! Ты там давно была?

– Ещё в школе.

– Я тоже, надо освежить. Правда, сапоги у тебя, чтоб за столом в кабинете красоваться, а не по музеям шастать.

– Ничего подобного! – возмутилась Маша. – Они очень удобные.

– Тогда стартуем.

После Русского музея Маша уже буквально висела на своём кавалере. Ноги в красивейших сапогах категорически отказывались идти.

– Ну что? – глядя на её сапоги, поинтересовался Аркадий. – Продолжаем банкет или баиньки?

– Продолжаем, – стоически сказала Маша. Ведь так за ней ещё никто не ухаживал, и ей совершенно не хотелось, чтобы этот день заканчивался.

– Тогда в плане у нас обед, плавно переходящий в ужин. Вот, скажи, чего хорошего в этом твоём центре? Парковка везде платная, поесть негде.

– Как это негде? Вон! – Маша широким жестом обвела окрестные улицы.

– Это всё для туристов: дорого и невкусно. Опять же, пока мы едим, комитет по транспорту богатеет на четыреста рублей в час, хватит с них уже нашей тяги к прекрасному. Едем-ка обратно на нашу Гражданку, я там много хороших мест знаю. Хочешь, я за руль сяду?

– Хочу, – призналась Маша. – Будем надеяться, что страховка нам не пригодится.

Место, в которое привёз её Аркадий оказалось всем местам место, ничуть не хуже того, куда она ходила вместе с Германом, только ещё лучше, так как было оборудовано большой парковкой, причём, совершенно бесплатной. Обед, действительно, плавно перетёк в ужин. Удивительным образом оказалось, что у банковского клерка есть, что обсудить с инструктором по автовождению. Обнаружилось также сходство во взглядах на многие проблемы, и глядя на своего собеседника, Маша никак не могла взять в толк, почему же он ей сначала так не понравился. А самое главное – ей показалось, что с ним можно обсудить буквально всё, почти как с сиятельствами. Не было никакого страха, что он не так её поймёт или решит, что она дура.

– А я ведь думала, что ты женоненавистник, – ляпнула она.

– Правильно думала! – К её удивлению, согласился он. – Я не только женоненавистник, я и мужчин, в общем и целом, терпеть не могу, да и детей недолюбливаю. Вот котиков люблю, собак, но не всех, а отдельных, и ещё лошадей. Понимаешь, меня очень удивляет и злит количество дураков всех полов и возрастов. Ты не замечала, что их с каждым годом всё больше и больше?

Маша задумалась, вспомнила своих клиентов и согласилась.

– Точно! – сказала она. – Я думала, что среди премиальных клиентов дураков будет меньше, но нет.

– Вот и я думал, что человек, который смог купить автомобиль всё-таки обладает какими-никакими мозгами. Ни фига подобного! По дорогам нашей страны мечется неисчислимое количество придурков всех мастей. И это страшно.

– Может, на людей так ковид повлиял? – предположила Маша.

– Не думаю. Просто мы живём в информационный век, поэтому знаем, сколько идиотов во всём мире. Они точно такие же со времён сотворения, ни капли не изменились. Просветители за них на кострах горели, а у них до сих пор Земля плоская и женщина в лучшем случае друг человека. Распнут, сожгут и забьют камнями всякого, кто мыслит иначе, чем они. Всё те же тёмные века только с гаджетами.

За разговорами время промелькнуло незаметно, и официант уже делал парочке большие глаза, мол, не пора ли и честь знать. В машине Маша заснула. Проснулась только у своего дома. Аркадий проводил её до лифта, на прощанье чмокнул в щёку и исчез в осеннем мраке.

– Ну, как? – хором спросили родители, когда Маша открыла входную дверь. При этом мама выглядывала из кухни, а папа из гостиной.

– Замечательно, – честно сказала Маша. Она плюхнулась на пуфик в прихожей и с наслаждением стянула с себя красивые сапоги.

– А где резина? – спросил папа.

– На ответственном хранении, – торжественно сообщила Маша и на всякий случай добавила, – услуга такая.

– Красиво жить не запретишь, – сказал папа и исчез в гостиной.

– У него футбол, – пояснила мама, – ну, рассказывай!

– Он мне нравится, – призналась Маша. – Я почти влюбилась.

– Охохонюшки-хохо, – мама тяжело вздохнула. – Будешь теперь маяться: позвонит, не позвонит!

Наутро, несмотря на то, что ноги её ещё гудели от проведённого на каблуках дня, Маша всё равно нацепила синие замшевые сапоги и взяла с собой туфли на шпильках, чтобы переодеть их в кабинете. В обед она сбегала к Анне Леонидовне и отнесла ей дорожную сумку из-под обуви. Их сиятельства встретили Машу индифферентно, однако во время её рассказа за чашкой кофе о принце-неудачнике переместились поближе и уселись за столом по обе стороны от Маши. Слушали внимательно, и ей даже показалось, что одобрительно кивали. Когда Маша закончила рассказ, обнаружилось, что Варвар вовсе не сидит у себя в вольере, а наблюдает за происходящим с кухонного шкафчика. Он слетел к Маше на плечо и стал шептать ей на ухо про ключевую ставку. Маша чуть не расплакалась от умиления.

– Соскучились, – резюмировала Анна Леонидовна. – Ты уж нас не забывай и при случае приводи своего принца в гости. Наши эксперты дадут ему свою независимую оценку.