ГЛАВА 5

Герцог с Варваром с трудом вытащили угол гостиной из того пике, куда он собрался завалиться после развлечений Мамаши с чемоданом. С тех пор Граф постоянно следил за этим демоном, плотно ли он уложен на антресолях в гардеробной, не собирается ли слезть? И, конечно же, ему теперь и в голову не пришло бы залезать в нутро этого подозрительного предмета. Только кусать и царапать, кусать и царапать! Ведь столько проблем от этой гадости. Мало того приют, от воспоминания о котором шуба дыбом встаёт, так ещё и последствия, преодолевать которые пришлось не только Герцогу и Варвару, но и ему самому. Мамашин пульс после её проделок с чемоданом просто никуда не годился. Даже докторов вызывала, приезжали такие важные, все в зелёном с озабоченными лицами и мудрёными приборами. Измеряли и так, и этак! Но, что они понимают?! Прибор разве может человеку помочь? Мамаша за их измерения им денег заплатила и ещё больше расстроилась. Пришлось самому выкручиваться: выравнивать и следить, чтоб таблетки вовремя принимала. Ничего, справились потихоньку: и угол, вон, на месте стоит как вкопанный, и пульс мамашин наладился, стучит ровнёхонько. Однако шубы у них с Герцогом серьёзно пострадали: повылезли и потускнели. Никакого тебе лилового и голубого отлива. Да и сейчас ещё всё лезут и лезут, но уже не так сильно, Татьянин пылесос вполне себе справляется. Из Варвара перья тоже сыпаться перестали. Вот ведь, казалось бы, никакой не кот, а от переживаний тоже осыпается. Может, у людей никакой шерсти вовсе нет от постоянных переживаний? Граф представил себя без шерсти и ужаснулся. Нет, это недопустимо! Природа позаботилась о потомках саблезубых, дав им созерцание. Ничто так хорошо не лечит от переживаний, как созерцание, а ещё время. Так что время потихонечку залечило душевные раны, обиды подзабылись, и жизнь постепенно вошла в привычное русло. По утрам и иногда даже в обед Мамаша баловала их с Герцогом омномномом, вечерами они все вместе смотрели кино, днём, когда Мамаша пряталась за входной дверью, созерцали или гоняли золотистую верёвочку от банки из-под варенья. Кроличьи лапки быстро надоедали, маленькие мышки имели свойство исчезать под холодильником, а вот верёвочку они с Герцогом оба очень уважали. Тем более, что у Мамаши всегда имелся запас таких верёвочек в кухонном ящичке у плиты. В тёплую погоду иногда все вместе во главе с мамашей дрыхли на террасе. Птица куда-то подевалась, Граф беспокоился, вдруг её тоже упекли в приют. Им-то хорошо, их всё-таки трое, а птица одна-одинёшенька.

Из хорошего – Мамаша решила их больше не мучить парикмахерской, видимо, поняла, что переносные дома тоже вызывают у них неприятные воспоминания, поэтому их теперь мыли дома, и они пахли бананом ничуть не хуже, чем после парикмахерской. Особенно банные процедуры уважал Герцог. Ему нравилось поливаться горячей водой и сушиться феном. Сам же Граф в процессе купания больше всего любил большое пушистое полотенце, в которое можно было зарыться и бегать с ним потом по квартире. Мамаша умилялась, а Татьяна освоила когти стричь специальной машинкой. От Татьяны запросто можно было вывернуться и убежать, но Герцог сказал, что лучше пусть Татьяна стрижёт, чем в парикмахерской.

Из не очень хорошего – Мамаша сменила обивку на диванах, которые они с Герцогом подрали на нервной почве. Вызвала откуда-то мастеровитого дядьку с усами и в комбинезоне. Графу нравились мастеровитые, он всегда следил, как сантехники работают, и в ящичках у них много интересного. Этот тоже с ящичком специальным пришёл, достал оттуда рулетку и все диваны измерил, даже подушки. Потом опять заявился, всё с диванов ободрал, было весело, Граф ему даже помог, но потом мастеровитый все диваны обтянул новым и приколотил крепко-накрепко. Это новое никуда не годилось, чтобы его драть, соскальзывало. Пришлось опять драть когтеточки. Зато Мамаша радовалась, говорила, красиво.

Пока Граф вместе с мастеровитым работал над обивкой диванов, Герцог тоже время зря не терял, он созерцал. Герцог самый умный, не зря он созерцает всегда дольше Графа. Граф, честно признаться, иногда от созерцания устаёт, а вот Герцог никогда. Вот и придумал тренировать исчезновение на тот случай, если Мамаше вдруг вздумается опять вытащить чемодан. Такая хорошая мысль Графу очень понравилась, и для этих целей он как раз приспособил один из диванов, так как тот теперь стал точно в цвет его шубы, даже отливал иногда лиловым при дневном свете. За диванными подушками он обнаружил вполне себе приемлемую щель, через которую можно было перетечь в пространство под сидениями. С новой обивкой перетекание происходило легко, так как всё скользило и не цеплялось. Герцог в свою очередь для исчезновения сначала освоил корзину для белья, но потом обнаружил прекрасное место под столешницей за раковиной. Там его обнаружить можно было бы, наверное, только со специальным котоискателем, если бы такой в природе существовал. Исчезновение практиковали ежедневно к большому изумлению Мамаши и Татьяны. Правильно, пусть изумляются и не думают, что только они могут за дверями прятаться. Такое каждый дурак, извиняюсь, запросто сможет. А ты попробуй исчезнуть вот так: на ровном месте, чтоб искали, искали, пока не обыскались. И тут ты вдруг появляешься из ниоткуда весь такой загадочный. Варвар тоже не сидел без дела, а тренировал свой собственный протест. Ведь если коты могут в знак протеста положить кучу там, где её никто не ожидает увидеть, то в арсенале благородной птицы такого инструмента нет. От твоей кучи в твоей же клетке никому ни тепло, ни холодно, хоть обвались, и на твои крики про надули и обманули всем тоже в высшей степени наплевать. Тогда благородный Варвар придумал бить хрупкие предметы. Вернее, издавать звук, будто что-то разбилось вдребезги. Вот тут-то они все и забегали. Слышат, что-то шмякнулось, а где и что, понять не могут. Разумеется, сразу смотрят на Герцога и Графа, а они – вот они сидят, улыбаются, как могут. Так и развлекались.

Однажды, правда, приключилась совсем неприятность. Повадилась к Мамаше одна. Мамаша же женщина добрая, всех жалеет, когда с чемоданом не забавляется. Подружки у неё разные: и душевные, и задушевные, и просто приятельские, даже те, которые с собаками, и то Мамашины подружки. Племянники опять же ходят туда-сюда, хоть и редко, но как к себе домой, дверью холодильника хлопают и к роялю лезут Герцога нервировать. И вдруг эта вот появилась никакая не родственница и не подружка, а не пойми кто вроде соседки. Типа недавно квартиру рядышком купила. Кто сказал, что соседок надо к себе в дом пускать, да ещё чаю им предлагать? Зачем это нужно, чтоб они глазами своими чёрными соседскими по углам зыркали? Только она стала захаживать, как неприятности и повалили. Придёт, «сю-сю-сю» наговорит, глазами поводит, и тут же что-нибудь случается. До того дошло, что угол гостиной опять в спираль заворачиваться начал. Герцог сразу просёк недоброе, да и эта тоже поняла, что ей к благородным сиятельным котам лучше не лезть. Ведь все, кто ни заявится, даже племянники, рано или поздно начинают миловаться и тискать, хотят, чтоб им тур-тур-тур включили, а эта ни-ни. И правильно, кто ж ей частоту любви включать станет, когда она эту любовь норовит высосать отовсюду прямо до последней граммулечки. То есть тётя эта устроена на манер Татьяниного пылесоса, только сосёт не шерсть и мусор, а всё подряд, что хорошее. Вот и Татьяна заболела сразу, как та стала ахать и охать, как у Мамаши в доме чисто, всё прямо горит-блестит, да ещё при таком количестве домашних животных. Слыхали? Это она про сиятельных благородных котов и прекрасного заморского принца! Конечно, у Татьяны после такого правая рука отниматься стала. Она ж не за животными убирала, а поддерживала чистоту для членов семьи. От Татьяниной болезни больше всего пострадал Герцог. Уж очень он любил порядок, пылесос и на швабре кататься. Ну, и Татьяна ему не чужой человек, а тоже член семьи и человеческая подруга. У них с Татьяной свои отношения, крышечки от йогуртов и разные секретики. Вот Герцог и затаил большую злобу на эту соседскую гадину. Кто не знает, если кошка на вас злится, она обязательно придумает, как вам насолить. И не надо думать, что у кошек память короткая. Они ж не собаки. Особенно злопамятны кошки-самцы, именно они, как говорится, ссут в тапки, если что-то пошло не так. Так что, когда эта глазливая пришла в очередной раз чай с Мамашиными плюшками распивать, Герцог не удержался и прыгнул прямо перед ней на стол с плюшками, но кучу валить не стал из уважения к Мамаше, а посмотрел соседской гадине внимательно прямо в чёрные глаза и зарычал самым страшным саблезубым тигром, того и гляди, зафигачит лапой по морде. На нём же не написано, что когти у этого тигра подстрижены. Граф, который ничего такого сначала делать не собирался, сразу почуял страх, который потёк во все стороны от любительницы Мамашиных печений, в нём как-то сами собой проснулись зверские инстинкты, и он сделал ей внушительный кусь прямо за ногу под столом. Зубы-то потомкам саблезубых тигров, слава Богу, никто не подпиливает. Скажите честно, что может быть неприятней и больней, чем внезапный кусь из-под стола? Соответственно: визг, крик, причитания! Герцог и Граф с хохотом умчались, мамаша начала извиняться, а Варвар ни с того, ни с сего вдруг заявил:

– Да здравствует советский суд, самый гуманный суд в мире!

Варвар вообще голова. Много всего из телевизора знает, а главное – может вовремя ввернуть. Мамаша не удержалась, перестала извиняться и принялась хохотать. С тех пор эта соседская гадина ходить к Мамаше перестала. Мамаша купила Татьяне всяких лекарств, и та поправилась, угол гостиной опять выправили и поставили на место, но самое хорошее – вернулась Птица. У неё что-то с лапой приключилось, и она хромала. Добрая Мамаша на радостях насыпала ей семечек в блюдце, Птица клевала и нахваливала, а уж когда Мамаша ей насыпала сухого корма, который Граф с Герцогом ели с удовольствием, так и вовсе урчать начала. Граф понял, что эта Птица тоже непростая, возможно, даже благородная, она вроде летающей кошки. Мамаша тоже, наверное, так подумала, потому что купила для Птицы специальную миску и стала давать ей сухой корм каждый день.

Ещё Герцог откуда-то узнал, что Мамаша не просто прячется за входной дверью, а ещё чего-то там такое делает, чтобы у них у всех всегда был омномном, сухой корм и Татьяна с уборкой. Наверное, это сама Татьяна Герцогу и рассказала по дружбе. Иначе откуда бы они вдруг узнали слова «преподаёт» и «консультирует»? Герцог теперь всегда встречает Мамашу у дверей не просто, чтобы сумки проверить, а чтобы как положено настоящему дворецкому принять у неё шляпу и пальто и проводить в комнаты. Конечно, никакой шляпы у Мамаши нет, но Графу всегда кажется, что есть. Скажете, не дело, чтобы их сиятельство дворецким подрабатывал. Возможно, но и Граф ведь доктором при Мамаше служит. Она как за дверью наконсультирует, так пульс обязательно ровнять надо. А как же?! Кроме того, они же все семья, а в семье у всех есть свои обязанности. Корона с головы в семье ни за что не упадёт. А ещё Герцог говорит, что он дворецким теперь прикидывается, чтобы осуществлять входной контроль. Мало ли какая дрянь из-за двери в дом пролезть захочет, вроде той же соседской гадины или даже собаки. Такое необходимо прямо на входе пресекать и обливать презрением. Однако если хороший человек вроде Мамаши пришёл с добычей и усталый, то не грех у него и шляпу принять.

***

Машины мечты потихоньку сбывались. Она даже подумала, что, может быть, она не такая уж и обыкновенная, что-то необыкновенное в ней всё же присутствует. Каждое утро в строгом деловом костюме, с чёлкой, завитой в тугую баранку, и туфлях на удобном каблуке она ехала на работу в красивом автомобиле, открывала ворота во двор банка специальным брелком, парковала автомобиль рядом с машиной начальницы и шла в свой отдельный кабинет, отгороженный от остальных помещений белым матовым стеклом. Разумеется, она не удержалась и отправила Рите селфи прямо из кабинета со своего рабочего места. В ответ пришло селфи Риты в купальнике на белоснежном песке у бирюзового океана.

– Тебе очень идёт загар, – не удержалась Маша от колкости. Действительно, нашла чем удивить. Вернее, ей-то зачем загорать?

– Завидуешь, – резюмировала Рита.

– Вот ни капельки!

Тут Маша не покривила душой. Конечно, здорово было бы сейчас загорать где-нибудь у моря, но отдельный кабинет и статус какого-никакого начальника казался ей более важным и занимал в рейтинге желаний приоритетное место. Особенно она почувствовала себя триумфатором в этом негласном соревновании с подругой, когда ей позвонил сам инструктор по вождению и попросил проконсультировать, можно ли перекредитовать в их банке имеющуюся у него ипотеку. Маша пригласила его к себе в офис, напоила кофе с печеньками, снабдила полным пакетом требуемых документов и подсказала, как побыстрее всё оформить. В его глазах даже проскользнуло некоторое уважение. То-то! Может быть, чёлка у неё и дурацкая, и автомобиль она водит не так хорошо, как ему бы хотелось, но соображает вполне себе прилично, а со временем и вождение освоит не хуже некоторых. Она и с банковскими хитростями тоже не сразу разобралась.

Конечно, сразу после повышения она волновалась и боялась, что не сможет соответствовать строгим требованиям премиальных клиентов, но потом успокоилась. Ключевые клиенты оказались гораздо доброжелательней и спокойней, чем все остальные. Возможно, это как-то связано с наличием у этих людей очень приличных денег. Чего злиться и обижаться на жизнь, когда у тебя закрома ломятся? Разумеется, это не означает, что они готовы этими своими закромами делиться с кем ни попадя и выслушивать дурацкие предложения. Кредиты этим людям предлагать бесполезно, только время терять, они сами тебя запросто прокредитуют, что в принципе и делают в отношении банка, кладя сбережения на депозит. Согласитесь, странно брать у людей деньги в кредит под определённый процент и в то же время предлагать им же взять у тебя кредит под процент гораздо больший. Странно, тем не менее, некоторые банки в лице их менеджеров упорно пытаются такое провернуть. Маша никогда так не поступала, она понимала, что в её задачу входит исключительно информирование всех этих умных людей об имеющихся в банке финансовых инструментах и, по возможности, ей следует поучиться у своих клиентов умению приумножать свои денежные средства. Ведь как говорится, если ты умный, то, где твои деньги? У Машиных клиентов, в отличие от неё самой, деньги как раз имелись. Кроме того, эти клиенты любили, чтобы им рассказывали о банковских инструментах максимально честно, а также простым и понятным языком, без заумных терминов про волатильность. Согласитесь, весьма неприятно по завершении сделки узнавать, что где-то там мелкими буковками написано то-то и то-то, что делает из тебя круглого дурака. Маша же с детства отличалась определённой въедливостью и внимательностью, поэтому всегда заранее предупреждала своих клиентов о всяческих подводных камнях в тех или иных с виду соблазнительных предложениях. Клиенты быстро оценили Машину работу на их благо, и с некоторыми из них у неё установились даже приятельские отношения. Особенно она выделяла Анну Леонидовну. Вот уж кого, несмотря на возраст, можно было бы смело размещать в гламурном журнале или в телевизоре. Анна Леонидовна всегда была хорошо и модно одета, аккуратно подстрижена, очень приветлива и вкусно пахла дорогими духами. Она проживала неподалёку от допофиса и иногда заглядывала к Маше, не только задать вопрос по банковским продуктам, но и просто поболтать о жизни. Анна Леонидовна безраздельно доверяла Маше, даже как-то сказала ей свой пароль для входа в личный кабинет банковского приложения, а Маша в свою очередь всегда старалась вовремя информировать её обо всех изменениях условий и новых возможностях. Кроме того, она всегда прислушивалась к мнению Анны Леонидовны и старалась ей подражать. Маша очень радовалась, если Анне Леонидовне удавалось подзаработать на удачном размещении средств. Она рассказала любимой клиентке о брокерских счетах, научила, как ими пользоваться, и сама следом за Анной Леонидовной тоже постепенно вошла во вкус торговли ценными бумагами. Часть своей зарплаты она стала размещать в акциях, и чрезвычайно радовалась своим, пусть мизерным, но дополнительным заработкам. Она попыталась было пристрастить к такому хорошему делу родителей, но те упорно отказывались, говоря, что жизнь научила их доверять только железным или стеклянным банкам. Ну да, Маша знала историю исчезновения дедушкиных сбережений в Сберкассе. А бабушка к тому же как-то рассказывала ей про государственные облигации, которыми бабушкиным родителям выдавали часть зарплаты, и которыми в последствии склонные к сарказму граждане обклеивали туалеты в коммунальных квартирах. Папа, если у него вдруг заводилась копейка-другая, покупал на эту копейку доллары и со словами «Америка работает» складывал их в жестяную коробку из-под печенья, которую прятал в стенном шкафу.

Однако оказалось, что Анна Леонидовна полностью разделяет взгляды Машиных родителей и поделилась тайной, что не держит все яйца в одной корзине. Из этого Маша сделала вывод, что у родителей слишком мало этих самых «яиц», чтобы ими рисковать. Ей было очень интересно, каким образом Анна Леонидовна заработала свои отнюдь не маленькие сбережения, но спрашивать о таком, сами понимаете, неприлично. Она представляла Анну Леонидовну поющей на сцене, заседающей в правительстве, руководящей заводом или преступным синдикатом и даже танцующей на сцене в «Лебедином озере». Во всех этих ипостасях Анна Леонидовна смотрелась вполне себе органично. А вот представить её домохозяйкой Маша никак не могла. Среди Машиных клиенток присутствовали вполне себе симпатичные женщины и даже красавицы, которые запросто представлялись бездельничающими в фитнес-клубах, кафе, гуляющими по магазинам, короче, занимающимися всеми теми важными делами, которыми занимаются домохозяйки из фильмов типа «Клана Сопрано». Анна Леонидовна казалась Маше слишком умной и энергичной для такой бездельной жизни. С ней было очень интересно, она много знала, обо всём имела собственное суждение и делилась с Машей своими мыслями не только о ставке рефинансирования или волатильности валют, но и о смысле жизни, о происходящем в стране и мире. Так что, можно считать, что у Маши появилась уж если не подруга, то хорошая приятельница точно. Хотя Маше всё-таки хотелось бы думать, что подруга. Маша даже рассказала ей о том, что у них произошло с Ритой, и показала фото подруги в кабриолете, то самое, из-за которого она впервые позавидовала Рите самой чёрной завистью. Анна Леонидовна глянула на фотографию, сказала, что Рита невероятно хороша, а Маше очень повезло, что та оказалась на её жизненном пути в нужный момент. Ведь Маша могла совершить самую большую и страшную ошибку в жизни, а именно: связаться с не тем мужчиной! По словам Анны Леонидовны в той ситуации со всех сторон были одни плюсы: Маша узнала цену и своему парню, и своей подруге. Не исключено, что всех потенциальных спутников жизни надо испытывать такой вот Ритой, однако самой с ней дружить вовсе не обязательно. Что касается самой Риты, то с подобными взглядами и отношением к друзьям, она может плохо кончить. Так и сказала: «Плохо кончить»! Маша сначала даже позлорадствовала, а потом стала волноваться, как бы с Ритой не приключилось чего плохого типа того самого гарема, которого так опасалась Ритина бабушка. Наверное, чтобы полностью отвернуться от человека, с которым ты с самого детства съел не один пуд соли, необходимо, чтобы этот человек нагадил тебе капитально и не один раз.

Так что Маша пришла к выводу, что жизнь у неё в принципе складывается удачно, и практически уверовала в собственную возможную необыкновенность и исключительность. Однако это её благостное и самодовольное состояние внезапно прервал трактор. Да, да! Именно трактор, который молотом Тора влетел в боковую дверцу со стороны пассажирского сиденья Машиного распрекрасного автомобиля. Ведь всем известно, что неприятности для пущего эффекта всегда подкрадываются внезапно. Откуда мог взяться трактор в районе бывших сельскохозяйственных угодий совхоза «Ручьи», вот уже практически сто лет как застроенных панельными домами фешенебельного района Гражданки, науке неизвестно. Вероятно, случился какой-то прорыв во времени, или это страшные проклятия жителей расселенных домов деревни «Ручьи» трансформировались в замызганное грязью исчадие, бродящее по дорогам в окрестностях бывшей деревни с целью отомстить городским понаехавшим. Но факт остаётся фактом. Трактор явился Маше и провернул своё чёрное дело.

Возвращаясь домой с работы, Маша обречённо тащилась за трактором по относительно узкой улице братьев Вавиловых пока не решила его обогнать, тут-то он и совершил левый поворот аккурат в блестящий чёрный бочок машиной бесценной машины. Машу развернуло поперёк полосы встречного движения, а трактор как ни в чём не бывало продолжил свой путь пока не исчез в домах квартала. От такой наглости Маша открыла рот и заревела, правда, аварийку всё же включила. Она попыталась взять себя в руки, но руки тряслись, а рёв и обида рвались из груди, да так, что баранка на чёлке не выдержала и раскрутилась, чёлка повисла, закрывая глаза, и даже намокла от Машиных слёз. Сначала Маша хотела звонить папе, но потом вовремя остановилась, представив, как тот расстроится, поэтому она не нашла ничего лучшего, как позвонить инструктору по вождению. Инструктор явно удивился, причём, неизвестно, чему больше: то ли Машиному звонку, то ли её рёву, однако велел не двигаться с места и включить аварийку. Маша сквозь рёв сообщила, что уже. Он её похвалил, она немного успокоилась и смогла связно рассказать ему, где случилось столь страшное нападение трактора на беззащитный автомобиль. Он распорядился из машины не выходить, закрыть центральный замок и ждать его прибытия. Тут Маша даже повеселела. Согласитесь, даже если ты вся из себя самостоятельная и деловая, тебе иногда всё же нужны дружеская поддержка и участие. Хотя инструктора по вождению вряд ли можно было бы назвать Машиным другом, скорее у них установилось взаимовыгодное сотрудничество. И, разумеется, кто как не инструктор по вождению автошколы должен знать все ходы и выходы на местное отделение ГИБДД, а также кто лучше него сможет грамотно интерпретировать дорожное происшествие так, чтобы Маша не оказалась в позиции «сам дурак». Ну, знаете, это их любимое, а всё ли вы сделали для предотвращения аварийной ситуации? Или вы разве не видели, когда пошли на обгон, что трактор включил левый поворотник? И поди, докажи, что он ничего такого не включал!

Вскоре Маша увидела автомобиль инструктора, тот самый, на котором он обучал её вождению на автоматической коробке передач. Он припарковал его неподалёку, обошёл вокруг Машин раненый автомобильчик, внимательно осмотрел повреждённую дверцу, велел открыть багажник, достал оттуда знак аварийной остановки, пристроил его на проезжей части и уселся на пассажирское сиденье рядом с Машей.

– Так гораздо лучше. – Инструктор повёл глазами в сторону Машиной залипшей чёлки. – Скоро будут, – сообщил он, видимо, имея в виду сотрудников дорожной инспекции. – А что, левый поворот мы у впереди идущего транспорта не замечаем? Мы крутые гонщики теперь?

– Всё мы замечаем! – возмутилась Маша. – Не было никакого сигнала. У него и поворотников-то не было, или они замызганы грязью были до полной невидимости.

– А госномера у этого всадника без головы тоже не было?

– Был, но я испугалась, расстроилась и не ожидала, что он уедет. Это же покидание места аварии! – У Маши на глаза опять навернулись слёзы, и она шмыгнула носом.

– Но Каско-то у нас оформлено?

– Да! – Маша встрепенулась и полезла в сумку за документами на машину. – Ой! Там же надо было какого-то комиссара вызывать или что-то такое.

– Что-то такое.

– И что теперь будет?

– Ничего не будет. Приедут ребята, порешаем.

– А скоро они приедут?

– А мы куда-то торопимся? – с издёвкой в голосе поинтересовался инструктор.

– Да, – призналась Маша и покраснела. – В туалет.

– Терпи теперь. – Он посмотрел на часы. – У меня тоже скоро занятие.

Вскоре, однако, подъехала машина госавтоинспекции. Инструктор быстро в неё пересел. Вскоре вернулся.

– Документы давай.

– Каско? – спросила Маша.

Более дурацкого вопроса она задать не могла. Инструктор посмотрел на неё с укоризной, и Маша поняла, что все бабы, действительно, дуры, особенно если разнервничаются и хотят в туалет. Она полезла в сумку и выдала ему книжечку, в которой находилось всё-всё: и права, и техпаспорт, и страховые полисы Осаго и Каско. Пусть выбирают, что хотят.

Из машины выполз упитанный, но очень нарядный автоинспектор в красивой форме и начал чего-то измерять рулеткой. Маша так и не поняла, чего мерять-то? Инструктор ему помогал. Второй нарядный полицейский так и остался в машине. Потом они заполнили какие-то бумаги, забрали Машины документы, и машина госавтоинспекции уехала.

– Э-э-э! – только и успела сказать Маша вслед своим правам и техпаспорту.

Инструктор подошёл к водительскому окну Машиной машины, отдал ей знак аварийной остановки, книжечку с остатками документов на страховки и велел следовать за его автомобилем. Маша не стала задавать вопросов, заложила чёлку за ухо и приготовилась выполнять указания.

– Аварийку-то отключи, – посоветовал инструктор.

Ехать за его машиной оказалось не так уж и сложно, и если бы Маше так не хотелось в туалет, что казалось, мочевой пузырь вот-вот порвётся, то она ехала бы и ехала за ним сколько угодно, ни о чём не думая.

Наконец, они въехали во двор районного отделения госавтоинспекции.

– Пойдём быстрее, – скомандовал инструктор, когда Маша выбралась из машины.

– Мне б в туалет, – робко пропищала она.

– Ну, так я и говорю, быстрее!

Энергичным быстрым шагом, изредка переходящим в бег, они влетели в здание.

– Налево, – скомандовал инструктор.

– Ура! – сказала Маша, увидев дверь, обозначенную двумя пиктограммами, означающими человечков обоих полов.

«Трансгендерный», – почему-то пронеслось у неё в голове.

Когда она вышла из туалета, инспектор отвёл её в полупустой зал ожидания и сказал:

– Сядь здесь. Тебя вызовут, я договорился.

– А что потом?

– Получишь документы, протокол и на ремонт по Каско. Ты где оформляла?

– Там же у дилера, где машину покупала, – сообщила Маша.

– Ну, им туда и позвони, они скажут, что делать.

– А трактор?

– Ищут!

– А когда найдут?

– Расстреляют, конечно, – сказал инструктор, пожимая плечами. – Шучу! – добавил он на всякий случай.

– Я поняла. А вы? – Маше почему-то стало страшно, что без него тут всё пойдёт как-то не так, ей станут задавать вопросы, она не сумеет ответить, и все его усилия окажутся напрасными.

– Я? – инструктор явно удивился её вопросу. – На работу поеду.

– Спасибо вам большое!

– Обращайся, но лучше по другому поводу.

Он ушёл, а она задумалась, по какому поводу она могла бы ещё к нему обратиться. Затем её вызвали по фамилии, никаких вопросов задавать не стали, выдали все необходимые бумаги, и она вышла во двор к машине. Тут только в неверном свете фонарей и сгущающихся сумерек, как смогла, рассмотрела повреждения, нанесённые ей трактором. Трактор оставил на её чёрном автомобиле серьёзную вмятину и синюю метку. Хорошо ещё, что дверь закрывалась.

«Жаль, что не расстреляют», – подумала Маша, выезжая со двора ГИБДД.

Однако на этом её неприятности не прекратились. Не зря говорят, что жизнь полосатая: то белая полоса, то чёрная. Вот и Машина белая, похоже, успешно подошла к концу. Банк, в котором работала и, можно сказать, уже практически процветала Маша, вынужден был присоединить к себе другой банк, но не такой успешный, а скорее наоборот, практически разорившийся. Так бывает, когда капитал сращивается с государством. Государство говорит капиталисту, что делать, иначе «отключит газ», и капиталист исполняет высочайшее повеление даже себе в убыток. Некоторые наивные люди спросят, зачем же капиталисту в принципе связываться с государством? Затем, что других капиталистов государство внутри себя не потерпит. Независимость от государства государством не приветствуется.

Часть руководства Машиного банка была направлена на ликвидацию проблем в присоединённом банке. Направлена, разумеется, не просто, а с повышением. Кто ж в своём уме пойдёт лежать на амбразуре без соответствующей выгоды? В эту команду вошла кадровая шишка Элеонора и, что самое неприятное, начальница допофиса, в котором работала Маша, и чьим заместителем Маша должна была стать в ближайшей перспективе. На место начальницы откуда-то с банковских высот или из недр назначили весьма неприятного мужчину. Мужчина был неприятен со всех сторон: толстый, причём, именно толстый, а не упитанный приятной полнотой, как давешний нарядный инспектор дорожного движения, некрасивый на лицо, да и в целом весьма неказистый, с короткими ногами и нависающим брюхом, но очень-очень многозначительный. Никто из работников допофиса толком не понимал, что он говорит, на что намекает и чем недоволен. То, что он недоволен, было написано у него на лице. Он смотрел на окружающих из-под полуприкрытых век и изрекал тихим голосом нечто типа «казнить, нельзя помиловать», ни дать ни взять – Джабба Хатт из «Звёздных войн». Часть рядовых операционисток просто-напросто тут же уволилась. Охранники смотрели на нового руководителя настороженно, но им было легче, они напрямую ему не подчинялись. Маша увольняться не стала, ей было что терять, даже если не принимать во внимание льготный кредит на автомобиль. Она понимала, что в другом банке занимаемая позиция ей никак не светит, и об отдельном кабинете придётся забыть. Единственное, что она предприняла, так это попросила бывшую начальницу и кадровую Элеонору иметь её в виду. Те пообещали, но сами понимаете, обещанного три года ждут, обещать не значит жениться и прочее. На место уволившихся операционисток тут же по рекомендации нового начальника взяли новых, таких же неказистых и высокомерных. Маша сообразила, что и на её место у него вероятно имеется свой кандидат. Ключевые клиенты из юридических лиц, которыми занималась бывшая начальница допофиса, утекли следом за ней к новому месту работы, так как для большинства финдиректоров предприятий важен не сам банк, а свой человек в этом банке. Вместо них появились какие-то новые клиенты, но не такие уж и ключевые, так, серединка на половинку. Начальник то ли от нечего делать, то ли для того, чтобы в последствие было сподручней избавиться от Маши, попытался переключить часть Машиных премиальных клиентов на себя, но обломался. Кто-то из клиентов не поленился и пожаловался в головной офис. Видимо, гражданам, которые физические лица, в некоторой степени тоже оказался важен свой человек в банке. Так что первые поползновения на её должность и особое положение Маше удалось отбить. Но тут случились подвижки в службе охраны и безопасности банка, там тоже сменилось руководство, правда, не на самом-самом верху, но этого оказалось достаточно, чтобы задумать небольшую реорганизацию в процессе инкассации. Новому руководству захотелось, чтобы машина инкассации непременно заезжала во двор и осуществляла там разворот, соответственно, из дворика отделения пришлось убрать машины Маши и охранника, а также скамейку. Машина нового начальника отделения удивительным образом инкассации никак не мешала. Тогда уволился уже и охранник, ставивший на время дежурства машину во двор. Хранить машину на платной парковке целый день ему оказалось накладно, а ездить на метро, имея машину, он не захотел. Маша, машина которой пока ещё находилась у дилера на кузовном ремонте, пригорюнилась. Ей тоже не улыбалось ставить машину у офиса за почасовую оплату, тем более что она зачастую ещё и задерживалась на работе. Бесплатных парковок поблизости не наблюдалось. Опять ездить на метро с пересадками при этом выплачивая автомобильный кредит за машину, стоящую у дома, ей показалось верхом безумия. О том, чтобы продать так удачно купленный любимый автомобиль, Маша даже не хотела думать. Кроме того, она совершенно не желала «прогибаться под изменчивый мир» в лице Джаббы Хатта и иже с ним, но как этот мир прогнуть под себя, не представляла. В таком вот минорном состоянии её и застала Анна Леонидовна, пришедшая, как положено, по предварительной записи на консультацию со своим персональным менеджером. Обсудив насущные проблемы с кэшбэком, дамы приступили к кофе, тут Маша не удержалась и нажаловалась Анне Леонидовне.

– Машенька! Это же ерундистика, я вам помогу, – обрадовала её Анна Леонидовна. – У меня в паркинге мотоцикл племянника, мы его задвинем к стенке и будем ставить вашу машину! Приходите вечером, как освободитесь, мы всё устроим.

Вечером после работы Маша подошла к подъезду из полированного чёрного мрамора, где её встретила Анна Леонидовна. Они вместе спустились в подземный паркинг. Маша никогда не бывала в подобных местах и с восторгом рассматривала дорогие машины. В самом углу на парковочном месте располагался сверкающий хромом и никелем мотоцикл.

– Давайте-ка, передвинем этого монстра, – сказала Анна Леонидовна и ухватилась за руль в попытке сдвинуть красавца с места.

– Погодите! Тут где-то должна быть такая штучка, которую надо поднять, тогда оно поедет. Я в кино такое видела, – сообщила Маша.

– Девушки! Чем это вы тут занимаетесь? – В паркинге появился охранник в чёрной униформе.

– У нас перестановка! Мебель двигаем, – пояснила Анна Леонидовна и залилась звонким девичьим смехом.

– Сейчас помогу! – Охранник со знанием дела нашёл ту самую заветную штучку, и мотоцикл легко тронулся с места. – Куда везём?

– Сюда, поперек ставьте в угол к самой стеночке, – скомандовала Анна Леонидовна.

– Что это вы задумали? – поинтересовался охранник, установив мотоцикл в указанном месте.

– Да вот девушка теперь тут будет машину парковать, – сообщила довольная Анна Леонидовна.

– У меня малюсенькая, – на всякий случай пояснила Маша и пальцами показала, какая малюсенькая у неё машина.

– Не положено два транспортных средства на одно место, – сказал охранник и нахмурился.

– Кто сказал? – Анна Леонидовна тоже нахмурилась. – Наша машина никаких помех остальным не создаст, она вот тут у стены встанет, всего-то немного передними колёсами за границу места вылезет. Но тут у нас тупик, никто не ездит.

– Ну, не знаю.

– А я знаю. Пойдёмте, заполним там у вас данные автомобиля и всё, что положено, – скомандовала Анна Леонидовна. – С председателем ТСЖ я всё уже обговорила.

– Ну, если они не возражают, – охранник явно приободрился.

– Не возражают.

Поднялись в помещение охраны, где охранник заполнил в компьютере какую-то форму с данными Маши и её автомобиля. Анна Леонидовна выдала Маше брелок точь-в-точь такой, которым она пользовалась для открытия банковских ворот.

– А если ваш племянник вдруг удумает на мотоцикле прокатиться? – на всякий случай поинтересовалась Маша.

– Ой, такое с ним случается крайне редко. Для этого должно совпасть несколько факторов: его настроение, подходящая погода и отсутствие гастролей. Обычно это всё никак не совпадает. Летом он в основном гастролирует, – сообщила Анна Леонидовна, – а в остальные времена года у нас никто в здравом уме на мотоцикле не катается.

– Ваш племянник гастролирует? Он артист?

– В некотором роде да, пианист, – пояснила Анна Леонидовна. – Пойдёмте я вас чем-нибудь накормлю, – добавила она. – Вы же после работы, наверняка голодная.

– Спасибо огромное, но я побегу, мне ещё машину из ремонта забирать. Родители будут волноваться. Они не любят, чтобы я поздно вечером где-то болталась.

– Тогда бегите. Родители – это святое.

Дамы расцеловались, и Маша умчалась в сторону метро.

На следующий утро в строгом деловом костюме, с чёлкой завитой в тугую баранку и туфлях на удобном каблуке Маша открыла брелком ворота паркинга дома с мраморным подъездом и подумала, что жизнь, похоже, налаживается.