ГЛАВА 7

Анна Леонидовна с заплаканными глазами влетела в стеклянный Машин кабинет, когда та хотела уже пристукнуть надоедливую и откровенно тупящую бабульку из новых премиум-клиентов. Бабулька никак не могла разобраться с мобильным приложением и не понимала, куда ушёл тот или иной платёж. Время, отведённое на общение с бабулькой, уже заканчивалось, следующий премиум-клиент грозил вот-вот нарисоваться на пороге, и тут ещё внеплановое явление Анны Леонидовны, у которой, похоже, произошли какие-то неприятности.

– Дико извиняюсь, – сказала Анна Леонидовна, увидев бабульку, и тут же исчезла за дверью.

– Минуточку, – сказала Маша бабульке и вынеслась следом. Она оглядела операционный зал и позвала свободную операционистку к себе в кабинет. Тут Маше повезло, так как свободной оказалась девушка из прежнего набора тех самых «дурищ», а не новые высокомерные мадамы, пришедшие с новым начальником. Она попросила операционистку заняться с бабулькой в её кабинете, а сама увлекла Анну Леонидовну во дворик отделения. Благо в природе воцарилось лето, и хоть скамейку из дворика убрали, но там всё же можно было поговорить без посторонних ушей.

– Что случилось? – спросила она у любимой клиентки, почти подружки.

– Маша, вы любите котиков? – в свою очередь спросила её Анна Леонидовна.

Вопрос оказался неожиданным.

– Обожаю! – призналась Маша. – Но при чём тут котики?!

– Мне срочно надо уехать, а котиков моих оставить не с кем. Прошлый раз я сдала их в гостиницу, причём, в самую дорогую с отличными рекомендациями, но они мне этого до сих пор не простили.

– Но я не смогу взять котиков, – Маша чуть не заплакала. Ей очень хотелось и котиков, и помочь Анне Леонидовне. – У меня комната маленькая, и мама не разрешит. Она почему-то котиков не любит.

– Боже упаси! Их нельзя никуда брать, боюсь, они этого больше не вынесут, это тонко-организованные деликатные натуры, сильно привязанные к дому, надо просто с ними пожить некоторое время, максимум месяц.

– Пожить? – решила уточнить Маша.

– Да, у меня. Я вам безгранично доверяю. Вы даже мой пароль от личного кабинета знаете, – выдвинула Анна Леонидовна железный аргумент.

– Анна Леонидовна! – Маша сделала круглые глаза. – Вы до сих пор не поменяли пароль?

– Нет! А зачем?

– Хорошо, что я его не помню.

– Пять восемь… – начала Анна Леонидовна, но Маша заткнула уши.

– Прекратите! Вы хотите, чтобы меня уволили? – спросила она с заткнутыми ушами.

В этот момент во дворе показался начальник отделения.

– Лисицина! В чём дело? Что вы здесь делаете? – Полуприкрытые глаза Джаббы Хатта излучали торжество, начальник явно обрадовался, что застукал Машу с поличным. Видимо, решил, что Маша курит и болтает с посторонней подружкой, да ещё в святая святых, где машина инкассации должна совершать свободный разворот.

– Познакомьтесь, это Анна Леонидовна, наш премиум-клиент, – представила Маша Анну Леонидовну начальнику. – У неё срочный конфиденциальный вопрос, а у меня кабинет занят. Где мне ещё поговорить?

– Да, – подтвердила Анна Леонидовна. – Мне позвонили, что кто-то пытается взять на моё имя кредит, – соврала она, не моргнув глазом. – Конечно, я тут же бегом к своему менеджеру. Ну, Машенька мне всё разъяснила и успокоила. Спасибо! Столько мошенников развелось.

Анна Леонидовна попыталась протиснуться в дверь мимо круглого пуза начальника.

– А почему ваш кабинет занят? И почему вы отрываете других сотрудниц от их непосредственных обязанностей? – Начальник не сдвинулся ни на йоту.

– В кабинете у меня вот уже час с лишним другая наша клиентка, она никак не может разобраться с приложением, я попросила девочек ей помочь, или прикажете мне вас дёргать? – Маша вовремя вспомнила, что лучшая защита – это нападение.

– Молодой человек, вы позволите мне пройти? – Анна Леонидовна тоже пошла в атаку.

Видимо, обращение «молодой человек» произвело на начальника неизгладимое впечатление, и он посторонился. Анна Леонидовна, а следом и Маша благополучно миновали начальственное пузо.

– Вечером, как освобожусь, сразу к вам, всё обсудим, – шепнула Маша Анне Леонидовне.

В этот день она не стала засиживаться, как обычно, допоздна, а покинула своё рабочее место в первых рядах. Она буквально прибежала к дому с мраморным подъездом, поздоровалась с уже знакомым ей охранником, но не спустилась в паркинг, а поднялась на лифте на последний этаж и с замиранием сердца позвонила в единственную дверь на лестничной клетке.

«Да, это же настоящий пентхаус, – с восторгом подумала она, – и мне, возможно, удастся тут пожить»!

Анна Леонидовна открыла дверь и пригласила войти. Маша зашла и почувствовала себя девкой-чернавкой или Золушкой во дворце. Прихожая размером с родительскую гостиную сверкала зеркалами и отражалась в полу из полированного керамогранита. Маша знала, что это керамогранит, так как видела такое в банке, в центральном офисе. В центре прихожей восседал большой бежевый британский кот с очень недовольной физиономией.

– Знакомьтесь, это их сиятельство Граф. Обычно всех встречает Герцог, но они-с нынче не в духе.

Маша сделала книксен и представилась:

– Очень приятно, Маша.

Граф презрительно посмотрел на Машу и неспешно удалился, повиливая попой с роскошным толстым хвостом, украшенным чуть заметными кольцами более тёмного цвета.

– Судя по его лицу, он тоже не в духе, – предположила Маша и скинула туфли.

– Не снимайте, не снимайте! – Анна Леонидовна замахала руками.

– Но как же?! – Маша решительно ступила на прохладный пол. Анна Леонидовна исчезла за какой-то дверью и вернулась с украшенными какими-то финтифлюшками элегантными тапочками на каблуках. В этот момент из гостиной голосом Ренаты Литвиновой кто-то сказал:

– Как страшно жить!

Маша замерла и вопросительно посмотрела на Анну Леонидовну.

– Это Варвар, он попугай, – пояснила та, – наслушается телевизора и городит, что попало.

Маша надела тапочки и проследовала за Анной Леонидовной в гостиную. Гостиная, как и прихожая, поражала воображение размерами. Тут, наверное, запросто разместилась бы вся квартира Машиных родителей. В центре на огромном диване в подушках возлежал великолепный кот практически голубого цвета. Он, как и бежевый, окинул Машу презрительным взглядом.

– А вот и Герцог, – представила Анна Леонидовна. – Они-с изволят дуться, что мне уехать надо. Всё понимают.

– Здравствуйте, ваше сиятельство, – вежливо поздоровалась Маша.

– На днях чемодан увидели и сразу попрятались, а Варвар и вовсе посуду принялся колотить, – Анна Леонидовна кивнула в угол гостиной, где рядом с просторной кухонной зоной располагалась клетка, скорее даже вольер размером если не с Машину комнату, то с кухню в «панельке» ФРГ точно. Там на качелях под чем-то типа дерева или даже пальмы сидел ярко-зелёный большой попугай и рассматривал Машу с явным любопытством. В углу клетки располагался относительно небольшой домик точь-в-точь, как в рекламе молочных продуктов «Домик в деревне». Вокруг валялись какие-то детские игрушки.

– Это чудо-юдо называется благородный эклектус, он из Новой Гвинеи. Почему он считается благородным, ума не приложу, по характеру шалопай и истинный варвар, вон, все игрушки раздербанил, – пояснила Анна Леонидовна.

– Ваше благородие. – Маша сделала книксен попугаю, тот захихикал противным голосом.

– Весело у вас, – резюмировала Маша.

– Машенька, я вам заплачу. – Анна Леонидовна прижала руки к груди. – У меня тут гостевая комната со всеми удобствами, пойдёмте покажу.

Гостевая комната оказалась по виду хорошо обставленным гостиничным номером с отдельной ванной комнатой. Из окна открывался сказочный вид на крыши близлежащих домов. Маше сразу же захотелось остаться тут навсегда.

– Ничего мне платить не надо, я просто волнуюсь, что не справлюсь. Я никогда не ухаживала за котами и попугаями.

– Любой труд должен быть оплачен, – наставительно сказала Анна Леонидовна. – А такой ответственный человек, как вы, обязательно со всем справится. Я вас научу, это несложно! Но самое главное – им необходимо общение, они же как дети. – При этих словах на глаза Анны Леонидовны навернулись слёзы. – Но у меня ещё есть собственные дети и внуки, которых я не видела тысячу лет. Мне просто необходимо к ним съездить. Если б вы знали, как я соскучилась!

– Когда вам надо уехать? – задала Маша самый важный вопрос. Ведь для того, чтобы разобраться в тонкостях ухода за недовольными сиятельствами и благородным попугаем, требовалось время.

– Послезавтра! Если вы не согласитесь, мне придётся сдать билет, – в голосе Анны Леонидовны Маша почувствовала вселенскую тоску и уныние. – Я сначала опросила всех родственников и подруг, а потом уж вас побеспокоила.

– Послезавтра?! – ахнула Маша. – Конечно, я согласна, только давайте, не будем терять время и приступим к изучению предмета. Итак, пункт первый, попугай!

Маша достала смартфон, включила камеру и приготовилась записывать. Анна Леонидовна заметно повеселела и принялась рассказывать и показывать.

Оказалось, благородные попугаи это вам не фигли-мигли. Они требуют сложного питания и уважительного обращения, иначе могут клюнуть, и хорошо, если отделаетесь простыми синяками. Кроме того, Маша позавидовала рациону этого привереды. Ладно, корм, который надо специальным способом проращивать, у Анны Леонидовны это дело было поставлено на поток, и корма тоже имелся преизрядный запас, но кроме корма Варвару требовались фрукты: яблоки, виноград, бананы, мандарины, а на закуску можно было предложить ему перчик чили. И это кроме разных вкусняшек, типа орешков, изюма и прочего баловства.

Анна Леонидовна заранее прикинула сумму, требуемую для питания Варвара в течение месяца, и тут же перечислила эти деньги Маше.

– Я отчитаюсь за каждую копейку, – строго сказала Маша.

– Если деньки закончатся, сразу скажите, не стесняйтесь. Инфляция на марше, может не хватить.

Далее Анна Леонидовна проинструктировала Машу по уборке клетки эклектуса, правда, обрадовала, что раз в неделю будет приходить некая Татьяна, которая будет убирать всё тщательно и выносить поддон с отходами попугая. Оказалось, что в деревенском домике со стороны гостиной вынимается поддон. Маша с уважением посмотрела на попугая, который на манер воспитанной кошки не гадит где попало. С Татьяной тут же познакомились по видеосвязи.

– А почему Татьяна не хочет с этими вашими детками посидеть? – поинтересовалась Маша. – Они же её хорошо знают, не будут волноваться.

– У неё муж и дети-школьники, они все тоже требуют регулярного ухода и присмотра, – доложила Анна Леонидовна. – Следите, чтобы все окна в гостиной и особенно дверь на террасу в ваше отсутствие были закрыты. На окнах антимоскитные сетки, но эта сетка для клюва эклектуса полная ерунда.

– Но он же у себя в комнате, – удивилась Маша. Назвать помещение, занимаемое попугаем клеткой, язык не поворачивался.

– Он далеко не дурак, запросто открывает дверцу и прогуливается по гостиной, даже летает, благо места достаточно. На люстре посиживает. Думает, я не знаю. У него нычка на кухонном шкафу в уголочке. Мне ещё повезло, он не ковыряет стены и не рвёт картины, видимо, сиятельства не позволяют. Не то чтобы он их боялся, но уважает точно.

Перешли к уходу за сиятельствами. Анна Леонидовна отвела Машу в большую гардеробную, дверь в которую вела из прихожей, и Маша увидела целый стеллаж, занятый всем необходимым для кошачьего содержания. Тут были пакеты с наполнителями для кошачьего туалета, большой пакет с сухим кормом и целая батарея баночек кошачьих консервов. Рассмотрев надписи на баночках, она тут уже позавидовала котикам Анны Леонидовны. Тут имелись даже креветки с ананасом.

– Вот эти – самые вкусные, – Анна Леонидовна указала именно на креветки с ананасом, – их только, когда они сильно расстроятся. К примеру, я уеду, и нужно будет к ним как-то подлизаться.

– Хорошо, что хоть они не клюются.

– Ну, они могут сделать кусь, но это чисто теоретически. Тут надо сильно постараться, чтобы настолько им не понравиться.

Потом Анна Леонидовна продемонстрировала туалеты их сиятельств, и Маша подумала, что эти котики, вероятно, проживают свою лучшую жизнь. В прихожей имелась дверь в туалет, внизу которой была сделана маленькая дверка. Такое обычно показывают в американских фильмах, где в подобную дверку из дома во двор бегают коты и собаки. В самом туалете по обеим сторонам унитаза стояли большие крытые пластиковые домики со съёмными крышами и такими же дверцами, открывающимися во все стороны. В домиках сиятельства и обделывали свои дела. Маша подробно записала инструкции по чистке кошачьих туалетов и получила ещё одну сумму на наполнитель и корм, если те вдруг закончатся, а также ссылку, где и что покупать.

– Да! Чуть не забыла, – Анна Леонидовна хлопнула себя по лбу, – не позволяйте никому трогать рояль! Герцог нервничает и протестует, может положить кучу прямо под роялем.

– Рояль? – удивилась Маша.

– Вы не заметили рояль? – Анна Леонидовна расхохоталась.

Вернулись в гостиную, и Маша увидела чёрный рояль, который она удивительным образом, и правда, не заметила. Видимо, сильно впечатлилась всем остальным, так что рояль оказался своего рода вишенкой на торте.

– Анна Леонидовна, признайтесь, вы знаменитая оперная певица или просто в юности грабили банки? – задала Маша вопрос, беспокоивший её с самого начала знакомства с любимой клиенткой.

– Вы ещё террасу мою не видели, но там сейчас темновато! А я никакая не певица, просто мой папа был пианистом, он играл в оркестре Мариинки. Это его рояль. Мне по наследству перешёл. Оперной певицей, там же в Мариинке, но не солисткой, была бабушка, брат тоже музыкант, но у него свой рояль имеется, один из племянников, тот, чей мотоцикл мы с вами двигали, тоже, а у меня слуха нет, в детстве пневмонией переболела, какие-то антибиотики мне кололи, оказалось, они на слух повлияли. Не так чтобы напрочь его не стало, но для музыкальной карьеры точно недостаточно. Пришлось учиться на математика.

– Математикам так хорошо платят?

– Настоящие математики не ждут милости, сами зарабатывают. В те времена, которые нынче принято называть «лихими», заработать мог каждый, было бы желание. Мы с моим хорошим другом и коллегой сначала собирали компьютеры и торговали ими по всей стране, потом когда фирма наша выросла освоили модное в те времена бизнес-администрирование, наладили обучение персонала, ну, и помогали желающим выстраивать в своих компаниях современные системы управления. У нас заказчики были такие, что сейчас страшно сказать. – Анна Леонидовна тяжело вздохнула. – Одних уж нет, а те далече. Компаньон мой гораздо умнее меня оказался, он на вырученные средства иностранную недвижимость скупал, а я вот, нашу отечественную. Теперь он жирует за рубежом, а я тут выкручиваюсь.

– Так уж и выкручиваетесь, – Маша рассмеялась.

– Ну, конечно, кое-что в закромах шуршит, но постепенно исчезает, а это неправильно. Капитал нельзя проедать, он должен работать, чтобы было, что завещать детям и внукам.

– Но мы же с вами стараемся. – Маша решила напомнить Анне Леонидовне, как ещё совсем недавно они успешно приторговывали акциями, как вовремя ушли из этой темы, ничего не потеряв, как вовремя сняли деньги с валютных счетов, как сейчас пытаются как-то сохранить накопления на депозитах.

– Эх, Машенька, разве это деньги? Так, баловство. Я ещё иногда лекции читаю для развлечения, консультирую кой-кого удалённо, но всё это уже ошмётки прежней роскоши. Бизнесу мои знания и опыт теперь не нужны, он встроен в государство, не подчиняется законам рынка, основан на административном ресурсе и не имеет конкурентов. Добавим сюда беззаконие и наплевательское отношение к частной собственности. Чего я вам рассказываю, вы и сами знаете.

– А как же сфера услуг?

– А где вы видели там крупный бизнес? Мелкому я не по карману, да и задачи не те.

– Вот, к примеру, наш банк! – Нашлась Маша и была очень довольна собой. – Чем не крупный бизнес в сфере услуг?

– Машенька! – Анна Леонидовна подняла глаза к потолку, – Какая конкуренция нынче в банковской сфере? Чем ваш банк отличается от остальных системообразующих? Они ведь не зря так названы!

– Ну, да, – согласилась Маша и тяжело вздохнула, – есть нюансы, но символические.

– Вот-вот! Близость к дому и клиентоориентированность персонала в вашем лице. Что же мы всё о грустном, давайте, чай пить!

– Нет-нет! Я побегу, мне ещё надо собрать вещи. Думаю, будет правильно, если я к вам заеду прямо завтра и в вашем присутствии буду втираться в доверие к благородным и сиятельным персонам.

– Разумно, – согласилась Анна Леонидовна. – Я буду счастлива.

Покидая замечательную квартиру клиентки, Маша глянула на себя в зеркало и что-то ей там в своём отражении не понравилось. Однако дома в зеркале ванной комнаты она увидела привычную Машу с чёлкой, завитой в тугую баранку. Ей недавно удалось купить на Озоне отличный лак для волос и баранка держалась стойко.

Родители сильно удивились Машиному переезду в чужой дом для ухода за домашними животными.

– Тебе хоть заплатят? – поинтересовалась мама.

– Ты бы видела, где я буду жить, сразу бы спросила, возьмут ли с меня денег за проживание! – поведала Маша.

– Мне это напоминает какую-то историю, – сказал папа. – Две девицы заехали в барскую квартиру дальней родственницы и предались там разврату, после чего одна принесла в подоле.

– Разврат в нашей ситуации, – заметила мама, – это не так уж и плохо.

– Во-первых, девица одна, – сказала Маша, – а во-вторых, мне будет не до разврата. Только этот… – она заглянула в свои заметки, чтобы вспомнить породу попугая, – благородный эклектус чего стоит. За ним глаз да глаз.

– Он хоть не кусается этот эклектус? – заботливо спросил папа.

– Нет, – успокоила его Маша, – но может клюнуть.

– А я смогу прийти проверить? Я всё-таки отец, в некотором роде тоже благородный.

– Запросто. Я вас с мамой приглашу на экскурсию, посмотрите на красивую жизнь.

– Это неудобно, мы же интеллигентные люди, – напомнила мама и строго посмотрела на отца.

– Ты права, – согласился он.

После ужина Маша сложила в папин командировочный чемодан самое необходимое: нижнее бельё, домашнюю одежду, строгие блузки и костюмы, а также пару туфель на удобном каблуке.

Наутро она оставила чемодан в машине, а в обед сбегала и затащила его к Анне Леонидовне. Та рысью отволокла чемодан в гостевую комнату, но Маша обратила внимание, что Герцог, встретивший её в прихожей вместе с хозяйкой, проводил чемодан встревоженным взглядом. Ей захотелось его успокоить.

– А погладить можно? – поинтересовалась она у Анны Леонидовны.

– Разумеется!

Маша плюхнулась на коленки и осторожно провела рукой по бархатистой шерсти Герцога.

– Боже! Какая прелесть, так и хочется схватить и тискать.

– Ну, все примерно так и поступают, британские воспитанные коты в большинстве своём относятся к этой процедуре в высшей степени терпеливо. Понимают, что все от них в восторге и принимают поклонение. Однако берегите костюм, наши сиятельства невероятно линючие. Думаю, суровые нордические морды и постоянно лезущая шерсть выработаны поколениями их предков в качестве защитного средства от чрезмерной человеческой любви.

Анна Леонидовна порадовалась, что Машино обеденное время как раз совпадает с моментом, когда после утреннего баловства из баночки, котам уже можно выдать порцию сухого корма. Маша под руководством хозяйки выполнила эту процедуру и у неё осталось время, чтобы попить с ней чайку с печеньками. За чаем они обсудили, как отвлечь котов от чемодана, чтобы Анна Леонидовна могла собрать свои вещи. Пришли к выводу, что чемоданы нужно поменять местами. Маша тут же помчалась в гостевую, вывернула всё из своего на кровать и выдала чемодан Анне Леонидовне. Та водрузила папин командировочный чемодан на место собственного, который тут же унесла к себе в спальню. Коты наблюдали за этими упражнениями с интересом.

Вечером Маша разложила свои вещи по шкафам в гостевой комнате, нарядилась в домашний спортивный костюм и села на диван тискать того из сиятельств, кто подвернётся под руку. Однако сиятельства всё же попрятались, видимо, авантюра с чемоданом не прокатила.

– Ничего, выйдут, – успокоила её Анна Леонидовна. В этот момент со стороны вольера с благородным эклектусом послышался звон разбитого стекла. – Ишь, возмущается! В спальню к себе котов не пускайте, иначе будут за вашими пятками всю ночь охотиться, они думают, это мыши.

После изысканного ужина с бокалом вина Маша под руководством Анны Леонидовны потренировалась открывать и закрывать входную дверь, почистила туалеты исчезников, подсыпала им сухого корма, сменила всем воду, подмела вблизи вольера с протестующим попугаем и улеглась спать. Спала крепко без сновидений и поутру даже не сразу поняла, где находится. Анна Леонидовна уехала на такси ни свет ни заря и прислала ей сообщение, что прошла регистрацию и ждёт вылета. Маша выдала попугаю новую миску деликатесов взамен старой, заменила котам миски с остатками сухого корма на миски с теми самыми креветками сдобренными ананасами и с чувством выполненного долга сварила себе кофе в замечательной кофемашине Анны Леонидовны. Вместе с чашкой подошла к окну и поняла, что ей не хватает сигареты, но курить в такой замечательной квартире, да ещё в присутствие домашних животных никак не годилось. Тут только она увидела террасу, о которой говорила Анна Леонидовна. Она осторожно открыла дверь, прикрыла её за собой и уставилась на открывшуюся красотищу. На террасе в широких горшках росли ёлки, стоял гриль, садовый столик, шезлонг и плетёная качелька. Около большой пустой миски сидела большая печальная ворона и смотрела на Машу с укоризной. Маша спешно набрала номер Анны Леонидовны, к счастью, та ответила на вызов, так как только зашла в самолёт.

– Ворона на террасе… начала Маша.

– Как же я забыла-то про неё! – ахнула Анна Леонидовна. – Ей кошачьего сухого немного, ну и семечек, там у Варвара чищеные есть. Она раненая.

– Будет сделано, не волнуйтесь. – Маша взяла у вороны миску и умчалась в гардеробную, где стоял корм. Когда вернулась, вороны нигде не было. Маша поставила миску на прежнее место. Ворона, прихрамывая, вышла из-за горшков с ёлками, подмигнула Маше и принялась за еду. Тут Маша услышала урчание и сначала подумала, что ослышалась, но потом поняла, урчала ворона.

«Может, я сплю»? – подумала она.

Так же не бывает, чтобы все мечты сбылись: и квартира на Петроградке, неважно, что чужая, Маша же тут, и котики с ней, причём, самые красивые, какие только есть в природе, и попугай говорящий, и не просто абы какой, а зелёный, как в песне поётся, да ещё ворона урчит. Сказка какая-то.

Перед выходом на работу, она посмотрела в одно из зеркал прихожей и сразу поняла, что с ней не так. Из зеркала на Машу смотрела полная неудачница. Машина внешность абсолютно не соответствовала текущему положению вещей, особенно чёлка баранкой в пол лица. Ещё в отражении она увидела суровую рожу Графа, выглядывающего из гостиной.

Весь рабочий день она мысленно пела «Перемен требуют наши сердца», потом вспомнила Серёгу Тимофеева, который советовал ей покрасить голову в зелёный цвет, и в обед, заменив сиятельствам вылизанные миски на миски с сухим кормом, вместо перекуса сбегала в местный маленький супермаркет и купила там краску для волос.