25

Оставшись в одиночестве, схватился за телефон, чтобы позвонить Крис и предупредить о планах на вечер, но спустя десять гудков она не взяла трубку. В голову тут же начали закрадываться тревожные мысли. Когда в прошлый раз она не ответила на мой звонок, я решил, что она меня бросила, а на самом деле с ней случилась беда. Нервно постучав пальцами по столу, я снова набрал её номер через пару минут, но результат был тот же, после множества гудков вызов завершился.

Нервно ходя со стороны в сторону, я убеждал себя в том, что Кристина сейчас на работе, и с ней не могло ничего случиться, тем более средь белого дня. Но это не особо помогало. Даже вспомнил этого чёртового директора художки, который пытался приударить за Крис. Если он ещё раз кинет в ее сторону хоть один многозначительный взгляд, я размажу его по стене. Ален Делон недоделанный.

А вдруг руки распускает? Я застыл на месте, когда перед глазами слайдами понеслись картинки самого неприятного содержания, решая, стоит ли сорваться с места и поехать к ней. Но тут раздалась телефонная трель, и на экране смартфона высветилось имя девушки. Сразу же нажал зелёную кнопку, обеспокоенно проговорив в трубку:

— У тебя всё нормально?

— Прости, я была на педсовете, а звук на телефоне выключила. Что у тебя с голосом?

От сердца отлегло. Я медленно выдохнул, присаживаясь за стол.

— Ничего, — как можно более легко произнёс я. — Я просто немного начал волноваться.

Крис немного помолчала, а потом в телефоне послышался её тихий голос:

— Ты теперь каждый раз, когда я не буду отвечать на звонки, так нервничать будешь?

— Нет, потому что отныне ты всегда будешь отвечать на звонки, — приказным тоном сказал я.

Она усмехнулась в трубку:

— Слушаюсь, мой капитан.

И тут я понял, что напряжение полностью покинуло меня, и я уже вовсю улыбаюсь. Крис потихоньку начинала приходить в себя, всё чаще я мог видеть её улыбку, слышать её смех, что было для меня бесценно. Лишь иногда, когда она погружалась в свои мысли, взгляд её снова грустнел. Но вернуть её к счастливой жизни стало моей главной задачей, и конечно же, злиться на неё я не мог. Она надо мной насмехалась, а моё сердце наполнялось непередаваемым теплом.

Вкратце объяснив ситуацию, я сообщил любимой, что в этот вечер мы приглашены на ужин к отцу. Она сперва пыталась отказаться, мол это семейное дело, но я твёрдо сказал:

— Что за чушь, я не принимаю твоих отговорок.

— Но мне неловко, Дэн. В качестве кого я там появлюсь — твоей подруги детства или…

Она не успела договорить, как я перебил:

— В качестве моей девушки. Любимой девушки. Я понимаю, что мы не успели обсудить с тобой всё до мельчайших подробностей, но ты моя девушка, на меньшее я не согласен, и появишься там именно в этом качестве.

— Но ты уверен, что готов представить меня папе именно в этой роли? Это очень серьёзный шаг, — произнесла она.

— Я был готов ещё три года назад, — заверил я, — и за это время моя уверенность только укрепилась. Или сомневаешься именно ты?

— Ни капельки, просто наши отношения так стремительно развиваются, что иногда я волнуюсь.

— Чего ты боишься?

— Что они так же стремительно закончатся, — глухо произнесла она.

Я пытался быть понимающим, но иногда меня вгоняла в ступор логика Крис. Ну с чего она взяла, что нашим отношениям не суждено быть? Я старался сделать всё, чтобы она почувствовала себя значимой, но время от времени она выдавала что-то такое, что заставляло меня понять, что все мои старания насмарку.

— Принцесса, не говори ерунды, — с напускным спокойствием сказал я, хотя внутри бушевал ураган противоречивых чувств. — С чего бы им заканчиваться?

— Я не знаю, просто этот страх сидит глубоко внутри постоянно, словно дурное предчувствие.

— Это не предчувствие, а опасение на почве минувшего опыта. Теперь всё иначе, — заверил я девушку, сознавая, что работать с её нажитыми комплексами придётся долго и упорно, и я был готов к этому. Я хотел, чтобы она стала прежней, чтобы снова умела радоваться жизни и не обращать внимания на мелкие неудачи. — Теперь я не буду таким идиотом и не отпущу тебя от себя ни на минуту.

Она усмехнулась:

— Вообще-то мы сейчас по отдельности.

— Я не об этом, ты же понимаешь.

В трубке послышался протяжный вздох.

— Понимаю, — ответила Крис. — Хорошо, уговорил. И никакой ты не идиот, — сурово добавила она, — ты самый лучший мужчина из всех, кого я знаю. И кого не знаю — тоже.

Оттаял от этих слов и улыбнулся:

— Нет, это ты у меня лучшая, принцесса. И я уже безумно соскучился, так что постарайся сегодня закончить работу пораньше, я заеду за тобой, как только освобожусь.

Когда я покидал здание своего офиса после насыщенного трудового дня, подписав с клиентами около пятнадцати договоров, на рабочих местах ещё оставались несколько маклеров (за столом одного из них ещё восседал последний на сегодня покупатель, и они оживлённо оговаривали подробности предоставляемого нашей фирмой жилья, остальные же работали за компьютерами), мой секретарь Людмила наводила порядок на своём всегда идеально чистом рабочем месте и Валик, устало потиравший виски. Понедельник выдался загруженным, и я чувствовал себя слегка утомлённым. Давно не помню такого наплыва людей за один день, для нашего небольшого молодого агентства это хороший показатель. За последнее время я заметил, что поток людей, пользующихся нашими услугами увеличился, и это не могло не радовать. Этого результата мы и пытались добиться, создав самые лояльные условия сотрудничества среди конкурентов.

Я подошёл к изнеможённому Валику.

— Валя, ехал бы ты домой. Вижу, дела с тебя сегодня уже не будет, — обратился я к другу. — Зачем ты Ленке вечером такой варёный нужен будешь?

Парень удивлённо присвистнул:

— Ну ничего себе, — произнёс он, прищурив взгляд. — Происходит что-то странное. Сам Каменский уже неделю сваливает с работы раньше на полчаса, сегодня вообще на час, — посмотрел он на наручные часы, — хотя раньше засиживался в своём кабинете почти до полуночи, словно собственного дома нет. Так ещё и к сотрудникам подобрел. Что случилось с тобой, Дэнчик, не заболел?

Я ухмыльнулся. Вот зараза пронырливая, ничего от него не укроется.

— Уж и такое случается, — сказал я, — переоценка ценностей. Так что давай, поднимай свои кости со стула и чеши домой, пока я не передумал. Мне завтра твоя ясная голова нужна.

— Да я сегодня вообще красавчик, — стал он складывать папки в одну стопку. — Нарыл для нашего Ермоленко отличный вариант.

— Удиви, — сложил я руки на груди.

— Предложу ему выкупить этаж в бизнес-центре «Квартал» возле Госпрома, — сказал Вал, кивнув мне в сторону монитора. — Посмотри.

Я переклонился через стол, заглядывая в рабочий компьютер друга, отмечая беглым взглядом все достоинства данного варианта.

— Двести квадратов, пять больших кабинетов, в двух из них затемнённые панорамные окна во всю стену, плюс просторное фойе, которое отлично подойдёт под зал ожидания. А главное, никакого мимо проходящего народа. И конечно же, самый центр города.

— Хорошо, — я посмотрел на часы, отметив, что уже почти половина пятого, а я ещё даже не выехал за Крис, хотя обещал забрать её с работы, как только отпущу последнего клиента. — Я понял, но детально всё обсудим завтра. Я спешу.

— По-моему, ты всё-таки поломался, — съязвил Валик.

— Нет, дружище, — честно ответил я, — просто теперь мне есть к кому торопиться после работы.

В удивлении его лицо вытянулось:

— Ты серьёзно? И кто же эта волшебница, в миг превратившая тебя в примерного семьянина, познакомь?

— Ты удивишься, если я скажу, что ты с ней уже знаком, — я накинул на себя куртку.

Скривившись, Валик подозрительно спросил:

— Инка что ли?

Усмехнувшись, я зашагал на выход, ответив:

— Да не дай Бог.

Через некоторое время мы с Крис приехали к ней домой, чтобы она смогла переодеться. Как сказала сама девушка, она не могла явиться в дом моего отца в одежде, пахнущей гуашью, а мне, к слову, очень нравился этот запах. Моя Крис была творческой личностью, талантливой, это была её изюминка, которая придавала ей особенного шарма. Нужно ли говорить, как я заводился, наблюдая за тем, как искусно её руки выкладывают цветные хаотичные мазки на холсте, превращая его в шедевр художественной живописи. Когда-нибудь я обязательно уговорю ее писать для меня полностью обнаженной…

Теперь же девушка носилась по дому, причитая, что не успеет собраться за такое короткое время, а опаздывать она не любит.

— Милая, мой папа живёт на соседней улице, так что ехать нам всего ничего. Собирайся спокойно.

— Ты не понимаешь, — донёсся её голос из комнаты наверху, — когда я спешу, у меня всё валится из рук, и получается только хуже.

Мы с Лориком устроились на нижней ступеньке лестницы. Чертяка совсем уже ко мне привык и без зазрения совести закинул на меня передние лапы. Прикрыв глаза, похожие на две янтарные бусинки, положил наглую морду на колени. Я потормошил пушистую холку, и он довольно мотнул хвостом.

— Хорошая собака, — произнёс я. — Поедешь ко мне жить?

Щенок тихонько гавкнул и, помахивая пушистым хвостом, приподнялся и посмотрел на меня таким умным взглядом, словно всё понял.

— Вот и хорошо, — ответил я Лорику. — Теперь нужно хозяйку твою уговорить. Но вместе мы ведь команда. Поможешь? — пёс снова утвердительно гавкнул, а за спиной раздался голос Крис:

— Ты на что это там мою собаку подбиваешь?

Я резко обернулся, а пушистый предатель подскочил и, быстро перебирая толстыми лапками, мигом скрылся в другой комнате.

— Засранец, — буркнул я.

Одетая в белое шерстяное платье чуть выше колен, Крис медленно спустилась ко мне. Дух перехватило от того, что она выглядела, словно сошедший с небес ангел. Волосы лёгкими волнами касались изящных плеч, глаза играли бирюзовой морской гладью и казались ещё светлее, подчёркнутые длинными чёрными ресничками и лёгким макияжем.

Поравнявшись со мной, она неуверенно потянула вниз полы платья.

— Нормально?

Я улыбнулся.

— Ты красавица, — потянулся к ней, оставляя на мягких розовых губах горячий след от прикосновения нежного поцелуя. Она просияла счастливой улыбкой и прильнула ко мне всем телом.

— Я должна произвести впечатление на твоего отца, так что мне нужна объективная оценка.

— Ничего ты никому не должна — это, во-первых. Во-вторых, папа тебя обожает, хоть и никогда не показывал этого откровенно, как это делала мама, — вздохнув, я задумался о матери и сказал: — Знаешь, она была бы счастлива, узнав, что мы с тобой пара.

— Правда?

— Угу. Она мне всегда пророчила тебя в невесты, — усмехнулся я.

— Не может быть, — не веря своим ушам, Крис подняла на меня заинтересованный взгляд.

— Да, представляешь? — я подвёл девушку к выходу и помог надеть пальто. — Я противился, говорил, что ты слишком маленькая.

— О, — хмурясь, она скрестила руки на груди, — это не я маленькая. Это ты слишком старенький.

Рассмеявшись, я подхватил её на руки и кружил, пока она не ухватилась за мою шею и не залилась смехом. Она становится чертовски обаятельной, когда показывает свои зубки.

— Маленькая мстительная язвочка, — я поставил её на ноги, чмокнув в шею под ушком, а она съёжилась от щекотки.

— Ты же не думал, что я смирюсь с тем, что любимый мужчина считает меня маленькой?

Её слова вызвали мощнейший электрический разряд по всему телу, сконцентрировавшийся в центре груди. Внимательно заглянув в её глаза, уголок моих губ дёрнулся в сдерживаемой улыбке.

— Любимый?

— Не делай вид, что слышишь это впервые, — произнесла она, но щёки залились румянцем. Наклонившись, она обулась в высокие замшевые сапоги на широком каблуке, неспешно застегнула их, и выпрямилась.

— Нет, но хочу ещё, — решил я понаглеть, но Крис лишь закатила глаза и на зло мне промолчала. Пропустив ее вперед, я усмехнулся.

Покинув дом, она закрыла дверь на ключ, и мы вышли со двора. Садясь в машину, она вдруг сказала:

— Я бы хотела съездить на кладбище к твоей маме.

Пожав плечами, я ответил:

— После Нового года обязательно съездим, как раз на годовщину смерти.

— Поговорим об этом в другой раз?

Я никогда не был маменькиным сынком, но тем не менее, я мать любил и безусловно уважал. Она дала мне жизнь, вложила в моё воспитание много сил и нервов (их в своё время, скажу вам, попортил я матери предостаточно), научила меня толковым вещам. Она просто была любящей матерью, и, конечно, мысль о том, что вот уже два года её нет в живых, не вызывала ничего приятного.

В ответ я кивнул.

— Если ты не против.

— Нет конечно, — произнесла Крис, а потом, переводя разговор на совершенно другу тему, снова спросила: — Так что за заговор с Лориком?

— Не скажу, — улыбнулся я. — Чувство мужской солидарности мне не чуждо, так что уж прости.

Заведя автомобиль, я включил дворники, чтобы очистить лобовое стекло от недавно выпавшего снега, и вырулил на проезжую часть. На улице уже стемнело, в окнах соседних домов во всю сверкали разноцветные гирлянды, некоторые дома были украшены белыми маленькими лампочками по периметру крыши, вокруг оконных рам и дверей, но таких было всего два дома на всю улицу. К сожалению, в нашей стране не принято украшать своё жильё так, как это делают, скажем, в Америке или Европе, где каждый двор сияет разноцветными огнями, превознося атмосферу приближающихся праздников.

Но тем не менее, в воздухе витал дух приближающегося Нового года. Внезапно я вспомнил, что Кристина собиралась встретить праздник с подругами, и мысленно сделал заметку о том, что должен уговорить её отмечать вместе.

— Между прочим, я всё слышала, — хитро прищурилась она.

— Значит, у тебя хороший слух, — усмехнулся.

Вывернул руль вправо, сворачивая на узкую дорогу, устремлённую вниз. Как раз здесь я встретил Крис месяц назад, когда её чуть не сбила машина. От неприятного чувства внутри я поморщился. Не знаю, кого должен благодарить за то, что вовремя заметил её, в страхе застывшую на месте. Бога, судьбу или своё безупречное внимание, но знаю точно, с того момента начался отсчёт нашей новой жизни. Без тайн, непониманий и слепой ненависти. С тех пор, как я встретил её на этой дороге, я не смог больше находиться в стороне.

Заметив задумчивый взгляд девушки, предположил, что она думает о том же, что и я. Взял её за руку, и прижался колючей щекой к нежной ладони.

— Знаешь, а я благодарен тому старику, что он чуть на тебя не наехал.

Фыркнув, Крис рассмеялась:

— Ну спасибо.

— Нет, серьёзно, — сказал я. — Если бы не он, я бы проехал мимо тебя и даже не заметил. Наше общение возобновилось именно с того момента, и я рад этому. Рад, что помял его машину, рад, что заставил тебя сесть в свою, рад тому, что ты смотрела на меня волчонком, и что сам в тот момент прибить тебя хотел и защитить от себя же, даже рад тому, что в тот момент в моей голове творилась полная белиберда, потому что, если бы я не чувствовал ничего, это значило бы то, что ты мне безразлична. А это вовсе не так, — я поцеловал тёплую ладошку.

Сглотнув, Крис шумно выдохнула, и прошептала:

— Это лучшее, что мне приходилось слышать.

Оставшуюся часть пути мы преодолели в уютной тишине, прерываемой урчанием мотора. Все слова казались в тот момент лишними.

Припарковавшись возле кованных ворот, я заглушил двигатель и с улыбкой повернулся к девушке.

— Ты готова?

— Если готов ты, то и я тоже, — ответила Крис, а я воспользовался моментом:

— Значит ли это, что ты полностью и целиком доверяешь мне?

Не понимая, к чему я веду, она с подозрением во взгляде кивнула.

— Тогда, — серьёзно сказал я, — переезжай ко мне.

Шумно вздохнув, девушка прикрыла глаза и покачала головой, ухмыльнувшись лишь одним уголком пухленьких губ, а я безмолвно выругался. Обещал же не давить на неё.

— Ты же понимаешь, что сейчас не время, — осторожно, словно подбирая слова, произнесла она. — Не злись, Дэн, но мы всего неделю вместе, и я не готова так резко повернуть жизнь на сто восемьдесят градусов. Пока не готова.

— Всё нормально, — улыбнулся я. — Я не злюсь, — и, хотя я знал наверняка, что в этот раз она мне откажет, на языке и в уме крутилось множество противоречий, которые я хотел высказать — например: мы вместе гораздо дольше, нежели одну неделю, и, если бы не два с половиной года разлуки, мы, скорее всего, были бы уже женаты. Это только малая часть того, что вертелось на языке, но я промолчал, найдя в себе силы не сваливать всё это на неё. Она должна была понять, что я её опора, а не дополнительная причина для раздражения. — Идём, — сказал я и вышел из машины.

Пройдя по заснеженной дорожке, вдоль которой выстроились разросшиеся вечнозелёные кусты, посаженные ещё матерью, мы приблизились к дому. Коротко постучав три раза, я толкнул дверь, и мы с Крис, держась за руки, вошли в тёплое помещение. В воздухе витал аппетитный аромат запечённого мяса вперемежку с другими блюдами, а из столовой доносился звон посуды.

— Пап, мы приехали!

Скинул куртку, помог раздеться Кристине и, повесив верхнюю одежду на вешалку, вернулся к девушке, снова сцепив наши руки воедино, и мы продвинулись вглубь дома.

Навстречу из столовой поспешил выйти отец с широкой улыбкой на лице, а за ним следом, на шаг отставая, показалась высокая женщина с короткими каштановыми волосами, одетая в элегантное платье-рубашку тёмно-синего цвета.

— Привет, сынок, — произнёс отец, пожимая мне руку и, коротко обняв, хлопнул ладонью по плечу. Словно десять лет меня не видел, ей-богу. — Вы как раз вовремя. Познакомь нас со своей…

Отстранившись, он перевёл взгляд на мою спутницу, и выражение его лица сделалось непередаваемым. Я лукаво усмехнулся. Этой реакции я и ожидал. На его лице застыла улыбка, морщинки вокруг глаз разгладились, потому что сами глаза изумлённо округлились, бегая от меня к Крис и обратно, от наших переплетённых рук к озорной улыбке, сияющей на моём лице. Я бы даже сказал, к победной улыбке. Вот он я, собственной персоной, победитель, одержавший свою главную награду — девушку, которая, несмотря ни на что, доверчиво смотрит на меня и прижимается боком к моему телу, ища поддержки и заботы, которые я намереваюсь ей подарить.

— Кристина, — не веря своим глазам, наконец, выдохнул он.

— Здравствуйте, дядь Вова, — смущённо улыбнулась она. Я обожал эту её манеру краснеть, она вызывала у меня дикий восторг, граничащий с возбуждением. В такие моменты ее хотелось раскрепостить. По изгибам тела пройтись кончиками пальцев, носом в волосы зарыться и оставить дорожку горящих поцелуев на хрупкой шее. К животу плоскому спуститься и ниже. Целовать, любить, до небес возносить. Но я держался. С тех пор, как узнал, что ей довелось пережить, держал свои порывы в узде, чтобы не спугнуть. Она сама сказала, что не готова к этому, поэтому я давал ей время привыкнуть ко мне. Захотеть большего самой.

— Неужели это ты, дорогая? — с восторгом проговорил отец, стиснув девушку в медвежьих объятиях. — Деточка, как я рад тебя видеть!

— Взаимно, — ответила она, а я прервал отеческие объятия:

— Ну всё-всё, хватит, пап, — сказал я, мягко потянув Кристину за руку к себе. Не был уверен, что Крис спокойно отреагирует на объятия чужого мужчины, взволновался. — Раздавишь, что я потом буду делать? — шутя улыбнулся я, и посмотрел на девушку. Наши взгляды встретились, и она одарила меня спокойной лучезарной улыбкой. Я приобнял её за плечо и легко поцеловал в висок.

— Вот же чертёнок, уж чего не ожидал… Дорогая, — опомнился отец и, обернувшись, подозвал ближе замершую в дверях женщину, — познакомься, это мой сын Денис, а это Кристина, — он снова хохотнул, покачав головой, прошептал: — Кто бы мог подумать…

Женщина вежливо улыбнулась и протянула руку:

— Меня зовут Вероника. Можете именно так ко мне обращаться, — она не была красавицей в классическом понимании красоты, но обладала хорошими манерами, утончённым вкусом, довольно приятной и ухоженной внешностью и звучным мелодичным голосом, намекающим на внутренний стержень и своенравный характер женщины. Она была полной противоположностью матери и уж тем более Кристине как внешне, так и внутренне, но, тем не менее, она мне понравилась. Бывают такие люди, с первого взгляда вызывающие расположение к себе.

— Приятно познакомиться, — ответили мы с Крис почти в унисон. — Долго же папа вас скрывал, — улыбнулся я.

— Не вините его за это, — произнесла Вероника, — это всё из-за моей трусости.

Заметив слегка сбитый с толку взгляд своей избранницы, отец поспешил объяснить:

— Дорогая, Денис и родной брат Кристины, Павел, лучшие друзья ещё со школьных времён. В детстве они часто бывали у нас дома все вместе, Кристина от парней и на шаг не отходила.

— Не правда, — улыбнулась девушка, — они меня сами не отпускали, — и одарила меня лукавым взглядом.

Я вдруг прыснул со смеху:

— Врунья маленькая, да мы не знали куда от тебя деться. Честно говоря, двух подорванных подростков, которые постоянно хотели натворить каких-нибудь делишек, это иногда напрягало.

— Что, и сейчас напрягает? — прищурилась она.

— Нет. Теперь мы поменялись ролями, — пошутил я. — Я бы хотел к тебе прилипнуть на всё время, а ты брыкаешься.

— Чего это я брыкаюсь? — возмутилась она.

— Кто ж тебя знает, чего ты брыкаешься, — парировал я. — Хотел бы залезть в твою голову и узнать, что за мысли там спотыкаются друг о дружку.

— Я смотрю, вы неплохо ладите, — поддел отец, о присутствии которого я немного подзабыл.

— Да брось, Вов, — вмешалась Вероника, — у ребят просто есть чувство юмора, а тебе не мешало бы поучиться у сына. Вы не представляете, Денис, ваш отец постоянно ворчит о чём-то, всегда такой серьёзный, гордый. Проведите с ним разъяснительную работу, будьте добры, — женщина заговорщицки улыбнулась, и я понял, что мы с ней найдём общий язык.

— Ой, Вероника, — отмахнулся папа, — хватит «выкать», ты же не на приёме у президента.

— Вот видите, опять ворчит, — многозначительно приподняла она бровь.

— Правда, Вероника, обращайтесь к нам на «ты», — согласился я и вопросительно взглянул на Крис, — да?

Девушка, мило улыбнувшись, кивнула.

— С этого момента, обещаю, никакого «вы», — улыбнулась она нам. — Давайте, наконец, пройдём в столовую, ужин уже готов. Кристина, ты мне не поможешь?

— Конечно, с радостью, — она выпорхнула из-под моей руки и отправилась за Вероникой в сторону кухни, и мой взгляд упал на аппетитную покачивающуюся попку, обтянутую белой тканью её ангельского платья, скрывающуюся за дверью кухни.

Не знаю, сколько смогу оставаться верным обету целомудрия, который дал сам себе, но крышу рвало от одного только взгляда. Что происходило со мной во время прикосновений, поцелуев — вообще не передать словами.

Мы с отцом подошли к сервированному, будто в ресторане, столу и, открыв бутылку коньяка, он разлил напиток в два стакана.

— Пап, я за рулём, извини, — отказался я от протянутого мне алкоголя.

— Да ладно, — сказал он, — просто пригуби, не пей до конца.

Я покачал головой и поставил стакан обратно на стол.

— Не буду. Крис будет переживать, — честно признался я, вспомнив, как несколько недель назад во время импровизированного пикника у неё дома я налегал на пиво, а когда собирался уехать домой, она попросила меня быть осторожным. Неуверенно так, с дрожью в голосе предательской. Как же это меня тогда взбесило, но я и подумать не мог, что чувствовала она. Тогда наши отношения напоминали тонкую соломинку, вот-вот грозившуюся сломиться под малейшим дуновеньем ветерка. Теперь же мне было до горечи стыдно, что тогда я делал всё, чтобы погасить в себе еле тлеющие чувства, разжигая между нами костёр ненависти, и рад, что мой дурацкий план пошёл коту под хвост, благодаря Паше, появившемуся в один день на пороге моего кабинета и добровольно передавшему свою сестру в мои руки. Отец, странно взглянув на меня, лишь чему-то усмехнулся, и подняв стакан с янтарной жидкостью вверх в тостующем жесте, произнёс:

— За нас, сынок, — и отпил горячительного напитка, опуская его на гладкую полированную поверхность. — У меня, знаешь ли, масса вопросов, — сказал он, приподняв бровь.

— Догадываюсь. Давай только ты задашь их в другой раз.

— Нет, сын, чёрта с два, — усмехнулся он. — Вы с Кристиной сегодня будете подвержены тотальному допросу с применением пыток, если попытаетесь уйти от ответа, — сказал он в шутку. С чувством юмора у моего отца иногда бывали проблемы, сказывались долгие годы работы в юридической сфере. То, как сказала сама Вероника, он постоянно ворчал, то так и норовил пошутить похлеще. Сейчас случай второй.

— И в чём будут заключаться пытки? — спросил я, обведя рукой стол с обилием салатов и закусок на нём. — Закормишь, пока не лопну?

— А это уже мои профессиональные тайны.

— Вообще-то, сегодня вы виновники торжества, — заметил я, — так что я не стану перетягивать одеяло на себя.

Обойдя стол, отел стал рядом со мной и сложил руки на груди.

— Ну а если серьёзно, сын. Сколько вы уже вместе? Не принимай это, как обычное любопытство, ты мой сын, а она всегда была нам с Ирой вместо дочери.

— Достаточно, чтобы понять, что хочу большего.

Тот только многозначительно посмотрел на меня и кивнул, хлопнув по плечу.

— Моё благословение у тебя есть. Действуй.

— Спасибо.

— Твоя мама была бы на седьмом небе от счастья.

— Я знаю.

В течение тех минут, что женщины провели на кухне, отец задал вопрос, когда я планирую сделать Крис предложение, но, не получив внятного ответа, перевёл тему в деловое русло. Мы говорили о делах его фирмы, когда в столовую вошла моя девушка, бережно неся перед собой поднос с замысловато приготовленным мясом.

— …так что подумай над этим, Денис. Ткаченко увольняется, а без него я как без рук. Единственный, кто может достойно справиться с тем количеством работы, что я сваливаю на него, это ты.

Я перехватил из рук девушки тяжёлый поднос и поставил его в центре стола. Затем, отодвинув стул с высокой спинкой, помог Крис сесть за стол и занял место рядом.

Руслан Ткаченко работал с отцом чуть ли ни с первых дней открытия, был проверенным и надёжным человеком, но вот сложилась жизненная ситуация, когда он вынужден сменить страну проживания, и отец действительно несколько растерян. Хотя, честно признаться, думаю, он просто изо всех сил пытался использовать сложившуюся ситуацию и вернуть меня в контору, потому что я точно знал, что все юристы, работающие на Каменского Владимира Романовича, были высококвалифицированными профессионалами в сфере юриспруденции, и справились бы со всем, что поручил бы им отец.

Вероника показалась в комнате с глубоким блюдом в руках, вальяжной походкой прошествовав к столу, поставила посудину и села рядом с отцом.

— О чём говорили? — женщина положила отцу в тарелку овощи, приготовленные на гриле и румяный кусок аппетитного мяса.

— Спасибо, дорогая.

— Денис? — Вероника протянула тонкую руку, чтобы я передал ей тарелку, но я решил не обременять женщину.

Я покачал головой.

— Спасибо, я сам, — ответил Веронике.

А отец оживился, отвечая будущей жене на ранее заданный вопрос:

— Да вот пытался сына снова переманить в свой бизнес.

Я поухаживал за своей девушкой, наложив ей в тарелку каждого блюда понемногу, и она просверлила меня негодующим взглядом. Ничего не могу с собой поделать, мне нравится, когда у Крис хороший аппетит. И нравится её бесить. Широко улыбнулся и легонько щёлкнул её по носу.

— Кушай, родная, — шепнул и перевёл внимание на отца: — Пап, спасибо конечно за доверие, но мой ответ останется отрицательным и в дальнейшем. У меня своя работа, у тебя своя.

— Бросаешь на произвол судьбы старика? — усмехнулся он. — Я не могу взять на эту должность человека с улицы.

Я пожал плечами:

— Не бери с улицы. Дай повышение Петрову, он заслужил; а на место рядового юриста возьмёшь нового работника. Возможно, даже после универа. А что, нужно же молодёжи опыт нарабатывать.

— Петров слишком заносчивый, — недовольно сказал отец, орудуя ножом и вилкой, и накалывая на зубья кусок баклажана.

— Тогда Фомину, — подсказал я и отправил в рот внушительный шмат пряного мяса.

Поражённо выдохнув, отец отложил приборы и, поставив локти на стол, сцепил руки в замок.

— Вова, — тихо прошипела недовольная таким невоспитанным жестом Вероника.

— Я забыл, что ты слишком осведомлён работой моих сотрудников, — обречённо усмехнулся он, никак не отреагировав на замечание невесты.

— Не обижайся, па, — спокойно произнёс я, понимая, что больше отец давить на меня или умолять, к счастью, не намерен. — У меня на фирме сейчас завал. Клиентов прибавилось, риелторы еле справляются, и я не удивлюсь, если мне самому снова придётся выезжать на объекты. И плюс ко всему на мне вся бумажная волокита — я и бухгалтер, я и юрист. Я бы и сам не отказался от помощи, — как только я это сказал, меня осенило. Я взглянул на Крис, тихо ковыряющую овощи в своей тарелке и обратился к ней: — Милая, пойдёшь ко мне на работу?

Она застыла с вилкой в руке и посмотрела на меня так, будто я сказал полную чушь.

— Я не бухгалтер, — произнесла она, — и не юрист. Денис, я учитель рисования, если тебе в штат требуется художник, то так и быть, я подумаю над твоим предложением. Если ты хочешь, чтобы я людям зарплату считала, то лучше не рискуй.

— Да брось, в том, чтобы считать зарплату и отсылать отчёты в налоговую нет ничего сложного, — сказал я. — Я тебя научу.

— Тебе не сложно потому, что у тебя аналитический склад ума, а я гуманитарий, — упрямо отстаивала она своё мнение. — Я, знаешь ли, не хочу, чтобы было, как в одном фильме: «Моя тётка как-то раз тоже неправильно посчитала, и я её потом восемь лет не видел».

Я откровенно рассмеялся, отец с Вероникой тоже улыбнулись.

— Если что тебя будет хороший адвокат, — кивнул я в сторону отца, на что тот ответил:

— У меня, конечно, есть лицензия адвоката, но я в суде уже лет пятнадцать не был. Поэтому советую на меня не рассчитывать. Если что, я могу только посоветовать хорошего специалиста.

— Только чур не своего Ермоленко, — усмехнулся я, брезгливо подняв руки, и отец с пониманием рассмеялся:

— Да, он тот ещё говнюк. Но толковый.

— Ермоленко? — спросила Крис, снова ковыряя кабачок в тарелке. — Кто это?

— Мой клиент. Довольно проблемный, — между прочим ответил я, и пока мы на весёлой ноте разговаривали с отцом и Вероникой, запоздало заметил, что моя девочка снова превратилась в тихушницу.

Сидела, сжав худые плечики, словно пыталась уменьшиться и сделаться невидимой, и медленно прокручивала в руке наполированную вилку. Мысли её были явно где-то не здесь, судя по взгляду, и мне это жутко не понравилось. Её перепады настроения не сулили ничего хорошего. Я понимал, что её психика расшатана (будь проклят тот чёртов сукин сын, который виноват в этом), но что могло произойти сейчас, что она снова стала такой далёкой? Сидели шутили, нормально общались, один момент — и она уже совершенно другая. В груди повисла тяжесть от того, что её что-то тревожит, а я не могу ничем помочь, и, пока папа со своей избранницей воодушевлённо обсуждали предстоящую свадьбу, я урвал момент и наклонился к Крис, тихо спросив:

— Принцесса, что случилось?

Она попыталась улыбнуться, но улыбка получилась неестественной. Она обдала меня угасшим взглядом. Я серьёзно взволновался, увидев в её глазах что-то вроде отчаяния, и сжал под столом её руку.

— Эй, я же вижу: с тобой что-то не так.

— Давай не сейчас…

— Мне стоит волноваться? Давай выйдем.

— Нет, — ответила она и, наконец, смогла улыбнуться хотя бы одними губами, — всё нормально. Я просто задумалась.

Так я и поверил. Отстал от неё лишь потому, что понимал, что она не хочет говорить при посторонних, и решил, что добьюсь правды, как только мы окажемся наедине. Снова взгляд упал на почти не тронутую еду. Нет, её явно что-то беспокоило.

— А почему не ешь?

— Не хочется, — честно призналась она. — Я, правда, не голодна. Ты переоценил мои аппетиты.

— Я просто забочусь о тебе, — ответил я, и взгляд Крис заметно потеплел. — Поговорим позже обо всём, что тебя беспокоит, ладно?

— Хорошо, — не стала она отлынивать, и я успокоился.

Вероника завзято описывала план проведения свадьбы с выездной церемонией, аркой, украшенной живыми цветами и живой музыкой, а я диву давался, зачем в их с отцом возрасте такое пышное празднество. При том я задумался, захочет ли Крис громкую свадьбу? Я бы хотел, чтобы этот день стал только нашим. Пожениться и уехать на пару недель отдыхать в тёплые края, а куда именно пусть выберет сама. Посмотрев на девушку, понял, что вряд ли она одобрит такой план, потому что её глаза лучились неистовым светом, когда женщины обсуждали платье и букет невесты.

— Свадьбу мы запланировали на двадцатое апреля, — сказала Вероника. — Весну в этом году обещают раннюю, так что к этому времени уже должно быть достаточно тепло. Перед церемонией мы планируем устроить фотосессию: мы вдвоём и наши дети, то есть вы и Дима.

Я недовольно скривился, запоздало подумав о том, что выглядело это не очень прилично.

— И что тебе уже не нравится? — спросил отец.

— Ты же знаешь, что я не особенно люблю фотографироваться, — пояснил я. Все эти фотосессии: повернись так, встань эдак, улыбнись, посмотри вдаль — жуть. Я совершенно не похожу на фотомодель, и к тому же довольно деревянный.

— Я тебе открою маленький секрет, сынок, — ухмыльнувшись, склонился над столом отец, — ни один нормальный мужик не любит фотографироваться. Всё это мы делаем только для того, чтобы порадовать наших девочек.

— Денис, прошу, подыграй мне, — произнесла Вероника. — Володя согласился на эту фотосессию только с учётом того, что она будет семейной. Кристина должна понять, почему это так важно, — выразительно взглянула она на мою девушку.

— Конечно. Дэн, это ведь память на всю жизнь. Не упрямься и не порть людям праздник.

В этой битве я был побеждён, и мне только оставалось вздохнуть.

— Ладно, — сказал я, гладя на отца. — Придётся нам потерпеть, па.

— Тогда с тебя аперитив для поддержания праздничного настроения, — указав на меня пальцем, сообщил тот.

Принимая его условия, я, усмехнувшись, кивнул:

— Замётано.

А женщины лишь многозначительно переглянулись и закатили глаза. Им нас не понять.

Остаток вечера прошёл в лёгкой дружеской обстановке. Крис чувствовала себя непринуждённо среди моей семьи, и явно отдохнула душой, общаясь на более радостные темы, нежели в крайние дни, но, когда мы покинули дом и уже направлялись к машине, мой телефон зазвонил. На экране высветилось имя Павла.