26

Я гнал, что было мочи. Не взирая на ухудшившиеся погодные условия. Видимость на дороге была неважная, но, к счастью, до дома Крис было рукой подать. Я уже жалел, что не оставил её у отца. Так было бы гораздо безопаснее. Когда услышал от Паши, что в это самое время камеры засекли мужской силуэт на территории, тут же прыгнул в машину, а Крис — за мной.

Со свистом я затормозил у двора. Я взялся за ручку на двери и с суровым взглядом повернулся к любимой.

— Сиди здесь, поняла?

— Ты с ума сошёл, я с тобой!

— Нет, — рыкнул я, — ты останешься здесь и будешь ждать, пока не приедет Паша! Там, — ткнул пальцем в сторону двора, — может быть опасно, и он может быть не один. Не усложняй мне задачу, будь умницей, — я поцеловал её в лоб.

— Дэн, — испуганно шепнула она.

— Ты пообещаешь не высовываться, пока мы с Пашей не убедимся, что там безопасно, или мне заблокировать двери в машине?

— Обещаю, — клятвенно произнесла она, и я быстро вышел из пикапа.

Тихо приоткрыл калитку, осматриваясь по сторонам вошёл во двор. Ночь укрыла мир темнотой. Полная луна, окружённая россыпью сияющих звёзд, слабо освещала снежную тропу, откидывая тени дома и деревьев на серебристую гладь, по которой пролегали свежие следы. Прикинул, куда они ведут и прислушался. Тихо. Чёрт, за то время, что я уговаривал Крис сидеть смирно, этот гад мог сто раз уйти.

В воздухе всё замерло. Идеальную тишину нарушало собственное сбитое дыхание. Вдруг — хруст снега под чьими-то ногами, и вдали метнулась тень. Не раздумывая, я ринулся за преступником. Горе-вор мигом прошмыгнул за угол дома, но поскользнувшись на заледенелом участке, полетел на землю вверх ногами.

Я замедлил ход, приближаясь к худощавому постанывающему телу и рывком поднял его на ноги, держа руками за основание капюшона.

— Добегался, зараза, — выплюнул, разворачивая его к себе лицом, и, вцепившись в воротки, с силой тряханул. Парень почему-то не сопротивлялся и перепугано на меня смотрел.

— Извините, я ничего не сделал…

На вид пареньку было максимум лет двадцать, да и на вора он не был похож, как заметил я после детального скана пристальным взглядом. Одет чисто, прилично. Шмотки вроде фирменные.

— Кто ты и что тебе нужно? — задал я вопрос, но дурак меня, будто не слышал, причитая, чтоб я его не трогал. Пришлось снова его встряхнуть. — Заткнись.

Замолчав, он уставился на меня виноватым взглядом.

— Ты здесь один?

Словно не поняв меня, он осмотрелся.

— А… Ну…

— Будешь продолжать мычать, сейчас врежу, — для пущего эффекта занёс кулак. — Отвечай, один или с тобой ещё кто?

— Один, один, — в защитном жесте он поднял руки. — Не бейте. Я ничего не сделал.

— Ты кто?

— Я Ваня. Ваня, сосед новый, — затараторил пацан. — Мы месяца два назад с родителями сюда переехали с окраины города.

— На кой чёрт повадился во двор лазить, Ваня? — не переставал я детально расспрашивать глупца, который казался довольно безобидным. Испуганным даже и каким-то неотесанным. — Воруешь?

— Нет, нет, что вы. Я не хотел ничего плохого. Просто…

— Что «просто»? — не терпелось мне.

— Да блин, девчонка здесь симпатичная поселилась, — прорвало признаниями нового соседа. — С собакой вечно гуляет, но подойти страшно…

— Из-за собаки что ли? — фыркнул я.

— Нет, щенок тут не при чём. Просто она вся такая, как с картинки. А живёт одна, как заметил, ну и решил проследить, чем интересуется, чем дышит, так сказать. Чтобы почву иметь для первого знакомства.

Удостоверившись, что парень просто дурачок, а не опасный преступник, я, так же держа его за ворот капюшона, повёл медленно на выход.

— Тебе сколько-то лет, герой-любовник?

— Восемнадцать.

— Так вот, дурачок, спешу тебя огорчить, ты не в её вкусе, понял?

— Ага.

— Ей нравятся мужчины постарше.

— Ага… А «мужчины постарше» это вы что ли?

Я самодовольно улыбнулся:

— Я что ли.

В этот момент во двор быстро вошёл Паша. Странно, даже не услышал, как он подъехал. Сжав кулаки, он ринулся на пацана.

Выставив руку вперёд, я спас молодого Ромео от слепой расправы:

— Стой, стой, стой. Полегче.

— Прибью!

— Не надо! — взвизгнул пацан.

И началась неразбериха. Паша кричал на парня, размахивал руками и рассыпался в угрозах. У того в свою очередь на льду ноги разъезжались, и оставался он в вертикальном положении только благодаря тому, что я держал его за шкирку, а ещё при этом он пытался оправдываться. А я в это время пытался передать другу информацию, полученную несколькими минутами назад.

Но тут во двор ворвалась Крис с монтировкой в руках и излишком адреналина в глазах, и это была кульминация цирка. Я не выдержал. Заржал громко и раскатисто. Более комичной ситуации я не видел в жизни. Где она её только взяла?

Друг посмотрел на меня, как на полоумного. Стоя к Крис спиной, Паша просто не видел её в образе воинственной амазонки с железякой, поднятой над головой. Ваня, всё ещё удерживаемы мною, с ужасом во взгляде повернул ко мне голову.

Крис медленно опустила монтировку, и ее глаза метнулись по нам троим в немом изумлении:

— Чего ты смеёшься?

Постарался успокоиться, да только при одном лишь взгляде на мою девушку-воина волна истеричного веселья накатывала по новой. Паша обернулся, с ног до головы окинул Кристину взглядом и хохотнул.

— Сестрёнка, колесо бортировать собралась?

— Не поняла, — пролепетала она, стоя на месте, как вкопанная.

— Вот, милая, это твой сосед. Ваня, — еле сдерживаясь пояснил я. — Тайно в тебя влюблён…

— Я не… — замычал он.

— Захлопнись, — огрызнулся я на него. — Короче, любовался он тобой, милая. Вынюхивал, кто ты и чем интересуешься, чтобы у вас были общие темы для разговора. Ну вот, — толкнул я парня в спину. — Общайся, чего замолчал-то, Вань?

— Вы же мне постоянно повторяете «заткнись, заткнись», — проворчал он.

А я не прекращал глумиться:

— Хорошая обстановка для знакомства с девушкой, не находишь, Вань?

Бросив монтировку в снег, Крис подошла к нам и остановилась возле своего брата, посмотрев на бедолагу-паренька.

— Так ты не вор и не маньяк?

— О боже, да нет же, — возмутился пацан.

— Отпусти его, Дэн, — устало выдохнула Крис. — Ваня. Иди домой.

Развернувшись на сто градусов вправо, она зашагала к дому. Было похоже, что ей было далеко не до смеху. Вечер, который обещал быть приятным, безвозвратно испортился, и Крис чувствовала невыносимую усталость. Ее выдавали глаза. Уязвимые, покрасневшие. С глубоко засевшим в них волнением. Когда в гостиной зажегся свет, мы с Павликом продолжили не спеша провожать непрошенного гостя со двора.

— Один вопрос, Ваня, — сказал я, когда одна деталь всплыла в моей памяти. — Ты каким образом калитку смог открыть?

— Так, — не задумываясь, произнёс он и вытащил из кармана куртки связку ключей, — мой подошёл. Только в замочную скважину его нужно вставлять не до конца.

Паша выдернул из его рук ключ и покрутил в замке.

— Ты смотри, точно, — пробормотал он. — Нужно замок поменять.

Я устало вздохнул и потёр переносицу. Вся эта нелепая ситуация меня так достала. Я неделю спокойно спать не мог, думал к Крис бандиты лазят. Она была, как на ножах, испуганная, а тут этот малолетний Дон Жуан нарисовался. И нет, я не ревновал. К кому тут было ревновать, к Иванушке-дурачку что ли? Нет… Мне просто ужасно хотелось почесать кулаки о его не обросшее щетиной личико за то, что наделал такого шуму.

Остановившись у машины, я, наконец, отпустил Ивана и, сунув руки в карманы, серьёзно сказал:

— Короче, Ваня, чтобы к моей девушке и на пушечный выстрел больше не подходил, усёк? — он закивал. — Увижу рядом с ней — ноги выдерну. Ты хотя бы понимаешь, что нарушил закон? Ты внедрился в чужую частную собственность, можно ещё и взлом тебе приписать. Это, — указал я на его ключ, — вполне сойдёт за отмычку.

— Нет, я больше не буду, обещаю, — закивал он головой, как болванчик.

— А откуда нам вообще знать, что это твои ключи? — не унимался я, продолжая припугивать парня. — Может у тебя на этой связке ключик от каждого дома на этой улице есть?

— Нет, это мои, честно. Можем пойти ко мне, проверите.

— Опа, — пряча его ключи в карман, отозвался друг. — А родители твои дома?

Скривившись в жалобной гримасе, Ваня, подобно мне, сложил руки в карманы куртки:

— Может, не станете говорить отцу? Ну позорище же, в моём возрасте от родителей взбучку получать.

— Позорище — в твоём возрасте мозгов не иметь, — очень точно заметил Паша.

— Вот именно, — согласился я. — И что-то мне подсказывает, что это будет не последняя взбучка в твоей жизни, потому что серым веществом в этой пустой болванке и не пахнет.

Проводили мы, в общем, залётного гостя. Как только узнал в чём дело, его отец отвесил этой детине подзатыльник и начал вычитывать, словно пятилетку. Родители Вани, кстати, оказались приятными людьми, а в ходе дальнейшего разговора, я узнал, что Виктор Баранник работает в частном сыскном агентстве. Взяв на заметку эту полезную информацию, попросил у него визитку. Паша только с подозрением на меня посмотрел, но ничего не сказал. Готов руку дать на отсечение, он догадался, почему я зубами уцепился в это ценное знакомство.

— Дэн, ты ведь ей обещал, — произнёс он несколькими минутами позже, когда я курил, стоя возле машины.

Наградив друга тяжёлым взглядом, медленно втянул полные лёгкие горького дыма и выдохнул.

— Всё я помню, — сказал тихо. — Я обещал не рисковать, я и не буду. Но и просто так оставить этого не могу. Не могу спокойно жить, понимая, что этот урод сделал с ней, и принимать тот факт, что он ходит радуется жизни, когда Крис… — я не смог продолжить мысль, и снова сделал затяжку. — Она очень изменилась, Паш.

Сжав челюсти, друг посмотрел в сторону дома, в светящемся окне которого маячила тонкая фигурка девушки. В этот самый момент она беззаботно играла со своим щенком, не подозревая о том, что я собирался нарушить своё обещание. Потому что, как осторожен я бы ни был, риск, что я наживу больших проблем присутствовал, но в моей голове созрел план, как только Виктор произнёс слова «частное сыскное агентство».

— Я знаю, Дэн, — с болью в голосе ответил друг. — Сигарета ещё найдётся?

— Ты ж, спортсмен, не куришь, — свёл я в кучу брови, но достал из кармана на половину опустевшую пачку.

— Да ну его, мозги кипят, — ответил он.

Прикурив другу сигарету, я сунул зажигалку обратно в карман и опёрся бедром о капот.

— Бывает она в одну секунду улыбается, а в другую — уже мрачнее тучи, — сверля взглядом в одну точку, пробормотал я, словно говорил сам с собой. — Ест через раз, считает себя недостойной любви и боится всего подряд. Ждёт подвоха даже от меня. Ты знаешь, ведь она думала, что, если я узнаю, что её изнасиловали, почувствую к ней отвращение… Нет, ты подумай: я — к ней, — я нервно фыркнул. — Ну не бред? А ещё она вечно пьёт какие-то таблетки. Знаешь, заметил, что после них у неё перестают дрожать руки, — горько усмехнулся я. — И ты думаешь, я смогу простить ему всё это?

— Не можешь. И я не могу, — выдохнул сизый дым Паша.

— И тем не менее спустил всё на тормозах, — бросив окурок на землю, я затушил его носком ботинка и, сложив руки на груди, повернулся к другу, ожидая ответа.

— Ты не вправе судить меня за это, — он струсил пепел с сигареты. — Она пыталась покончить с собой, и моей целью было сохранить ей жизнь. Этим я и занимался. Они угрожали засудить ее за клевету. Как думаешь, смогла бы она выдержать это в том состоянии, в котором находилась? Она была слишком слаба. Сломлена. Начнись судебные тяжбы, угрозы и прочее, она бы повторила попытку. И где гарантия, что ее снова успели бы вытащить с того света вовремя? Да, тот мудак избежал наказания. Но такой ценой я сохранил жизнь сестре.

Знаю, что не имел никакого права упрекать Павла в чём-либо, потому что жива она осталась, действительно, только благодаря ему. А я выстраивал свою жизнь заново. Развивал бизнес, клеил тёлок, и в ус не дул. Я даже не предположил, что такому скоропалительному отъезду Крис была серьёзная причина.

— Ты хорошо справился, — произнёс я, извиняясь за вспыльчивость.

— Ты тоже хорошо справляешься. Она, — указал он пальцем в сторону дома, — стала больше улыбаться, хотя бы изредка есть. И у неё горят глаза.

— Тоже изредка, — отмахнулся я.

— А раньше не горели совсем. Я приезжал к ней в октябре, как раз в её день рождения, и говорю тебе с уверенностью: между той Кристиной, которую я видел два месяца назад и той, которую вижу сейчас, есть большая разница.

Я невольно вспомнил, какой она была в нашу первую встречу. Зашуганной и почти прозрачной из-за худобы.

— Паш, давай на чистоту, — сказал я прямо, — ты знаешь, как никто другой, что я чертовски злопамятный и до безумия мстительный. Уж простите, но я с этим ничего поделать не могу. За обиду плачу людям той же монетой. Не потому, что это моя прихоть, а потому, что иначе не могу. Спать не буду, жрать, дышать полноценно, до тех пор, пока не верну долг с остатком. Минус это мой или плюс, черт его знает! Но, чего бы то мне ни стоило, я доведу задуманное до конца. С твоей помощью это будет быстрее, без — гораздо дольше. По сути это будет потерянное время, — я повернулся к другу, внимательно буровя его спокойное лицо. — Просто скажи, кто?

— Кирилл Карпов, сын местного депутата Фёдора Карпова, — без обиняков ответил Паша. — И я с тобой в деле.

— Ну уж нет, брат, — сказал я, — если так всё плохо, как вы с Крис мне описывали, и меня пришьют в тёмной подворотне, я должен знать, что у неё есть ты.

— Вот поэтому тебе нужен надёжный тыл.

— Паха, думаю, это мой долг.

— Думай как хочешь, а топить гада будем вместе. Считаешь, меня совесть все эти годы не мучает, что я не пришиб ублюдка?

Ничего не ответив, я ещё раз бросил взгляд на светящееся окно в гостиной. Крис явно уже начала волноваться, что мы так надолго запропастились, потому что то и дело постоянно выглядывала на улицу. Но, поскольку снаружи была уже непроглядная ночь, вряд ли могла нас увидеть.

— Короче, Дэн, — толкнул меня в плечо Павел, — давай выкладывай, какой зловещий план созрел в закромах твоего разума.

В деталях изложил другу план действий. Не зря говорят, что одна голова — хорошо, а две — ещё лучше. Обсудив детали, мы пришли к единому консенсусу, решили, в каком порядке лучше поступать и разошлись по домам.

В дальний ящик я это дело откладывать не стал, на следующий же день появился на пороге конторы, в которой работал новый знакомый…