32

Кристина

Прокручивая на запястье изящный золотой браслетик с переплетением двух сердец в основании — подарок Дениса — я стояла в нашей спальне, опёршись о дверной косяк бедром, и издали наблюдала, как Дэн пытается показать нашему щенку его новое место. Наша спальня, наш щенок, наша квартира… Наша совместная жизнь. Поверить не могла, что моя жизнь так резко дала поворот на сто восемьдесят градусов. И главное, как быстро я к этому привыкла. Хотя полтора месяца назад я думала, что так и состарюсь одинокой и замкнутой ото всех, но стоило мне снова встретиться с Дэном, как водоворот невероятных событий, до неузнаваемости изменивший мою жизнь, закружил меня в своём безудержном вихре.

Недавно Денис сказал, что рад тому, что месяц назад тот дедушка на старых «Жигулях» чуть не налетел на меня на дороге. Признаться по правде, я этому рада больше. Этот момент стал переломным, отделив жирной чертой моё длительное существование от настоящей жизни. С того момента всё изменилось, и мир начал постепенно приобретать краски благодаря мужчине, который стал время от времени появляться в моей жизни, и в итоге за короткий отрезок времени основался в ней насовсем. Который вопреки моему напускному равнодушию понял мои страхи и боль, и помог это всё отпустить.

— Нет, чертяка, — Дэн, придерживая Лорика двумя пальцами за ошейник, подвёл его к лежанке, которую мы разместили у входа в квартиру. — На диване спать нельзя. Вот твоё место, — Лорик залез на лежанку, но ложиться не собирался. Так и помышлял снова крутануться, пока не видит Дэн и прошмыгнуть на облюбованное местечко. — Диван для мамочки и папочки, а лежанка — для Лорика.

Я прыснула со смеху. Не удержалась.

Жалобно на меня посмотрев, любимый сокрушённо выдохнул:

— Могла бы и помочь вместо того, чтоб смеяться. Тебя он слушается, а меня нет, — в подтверждение этих слов Лорик снова процокал острыми коготками по кафельному полу и с невозмутимым видом всё-таки забрался на диван. — Ладно, сиди уже!

Я подошла к своему мужчине и, обняв, уютно устроила голову на его груди, там, где бьётся сердце.

— Он к тебе просто ещё не привык. Но скоро обязательно привыкнет, вот увидишь.

Крупная ладонь прошлась вдоль моего позвоночника и остановилась на талии, ласково поглаживая. Довольно прикрыв глаза, я подумала, что это самое уютное место в мире — в кольце его сильных рук.

— Можно сегодня спать с тобой? — огорошил меня Денис.

Я даже подняла голову, чтобы видеть его лицо. И оказалось, что он говорил на полном серьёзе.

— Что за глупый вопрос? — фыркнула я. — Мы теперь ведь живём вместе, как иначе?

— Я подумал, вдруг тебе нужно время, чтоб свыкнуться.

Если сначала я опешила, то это объяснение и неловкое смятение во взгляде заставили меня мягко улыбнуться. Он обо мне волновался, о моём психологическом состоянии, и это мне было понятно. Его угораздило сойтись с девушкой с тяжёлой душевной травмой и клином в голове, время от времени проявляющимся, поэтому его растерянность была неудивительной.

— Когда я соглашалась на совместную жизнь, я отчётливо понимала, на что иду, — сказала я. — Со мной можно спать, со мной можно говорить о чём хочешь, со мной можно пить, есть, смотреть фильмы, как с любым нормальным человеком. Если вдруг…

— Так, всё…

— …у меня случиться какой-то заскок в голове…

— Я не это имел ввиду.

— …то я тебе о нём скажу.

— Мне не нравится этот разговор, — пробубнил Дэн, зарываясь носом в мои волосы. — Зато нравится, как ты пахнешь. Как спелая ягодка.

— Ты мастер переводить темы, — усмехнулась я.

Наше внимание привлёк какой-то шаркающий звук. Повернувшись, я с ужасом ахнула:

— Лорик!

— Ну-ка фу!

Потягиваясь, щенок рычал и активно шкрябал когтями по обивке дивана, словно пытался найти в земле зарытую кость. Выражение лица Дениса при этом было непередаваемым.

— Гав! — такое чувство, что огрызнулся нам в ответ.

Подбежав к проказнику, рявкнула:

— Фу! Лорик, место!

Прижав уши, щенок испуганно нагнулся. В глазах — полное признание вины, хвост дрожит, но сам упрямо остаётся на диване. Уперев руки в боки, я повторила:

— Лорик, мес-то!

Пока пёс недовольно переползал на лежанку, Дэн, скрестив руки на груди, пристально смотрел на своего нового жителя, судя по всему, проклиная на чём свет стоит идею забрать меня вместе с собакой. Но другого было не дано, Лорик был обязательным приложением ко мне.

— Прости за это, — вздохнула я, чувствуя долю своей вины за то, что мы с Лориком нарушили идиллию, в которой он привык жить.

Но мужчина лишь отмахнулся.

— Это всё пустяки, Крис.

Я неловко повела плечом. Мне всё же было не по себе, хоть я и проверила потом то место, которое скрёб щенок: к счастью, он не испортил мебель в этот раз. Ещё раз со всей серьёзностью Дэн посмотрел на меня и сказал:

— Не вздумай сейчас испытывать вину, я же тебя насквозь вижу, — (вздохнув, я нахмурилась и саркастично приподняла уголок губ). — И рожицы мне не строй, хулиганка, — усмехнувшись, он легонько надавил пальцем мне меж бровей, разглаживая морщинку. Не удержавшись, я хохотнула. — Ты здесь не в гостях, не нужно стесняться. Я хочу, чтобы тебе здесь было комфортно. Да, я не привык к домашним животным, у меня из питомцев был лишь попугай Гоша, и тот в глубоком детстве… Прожив у меня с полгода, эта зараза улетела, потому что я забыл закрыть клетку после кормёжки.

Я искренне рассмеялась, предавшись воспоминаниям.

— Я помню. Тётя Ира тогда тебя ругала на чём свет стоял.

Дэн широко улыбнулся:

— Да, попугай-то говорящий был. Больших денег стоил в то время, и родители решили мне подарить зверушку, которую я так просил. Хотя просил я собаку. Но когда он улетел, я только с облегчением выдохнул. Ухаживать за ним мне надоело уже через месяц, а своей болтовнёй он меня попросту достал.

— Ага, — кивнула я. — Клюв у него не закрывался. Когда твоя мама накрывала клетку тёмной тканью, он говорил: «Преда-а-атели, преда-а-атели».

Дэн громко засмеялся, и под этот звонкий звук даже Лорик, грызший кость на своём месте, навострил уши и резко вскинул морду, заинтересованно посмотрев на хозяина.

— Это я его научил, — проговорил Денис, потирая затылок. — А потом грыз локти, потому что ночевал-то Гошка в моей комнате, и постоянно мешал спать. Кстати, хорошая у тебя память, — усмехнулся он. — Мне тогда было лет десять-одиннадцать…

— Двенадцать, — уточнила я. — А мне четыре. На самом деле, я помню себя с довольно раннего возраста.

— Хм… Мои первые воспоминания начинаются лет с пяти, — вдумчиво произнёс он.

Я развела руками.

— Ну, у мужчин вообще память хуже, чем у женщин.

Мы вошли в спальню. Дэн сорвал с кровати покрывало и, кое-как свернув, бросил на пол, после чего достал из шкафа пару чистых полотенец, и сказал:

— Я хочу в душ. Но уступаю тебе, иди первой.

Подняв с пола плед, я развернула его, аккуратно сложила уголком к уголку и положила на нижнюю полку в шкафу.

— Иди ты. У меня ещё осталось немного неразобранных вещей.

Мужчина удалился, и спустя минут пять вся моя одежда лежала на своих местах. Взгляд остановился на ящике с нижним бельём, и немного помедлив, я его открыла. Отыскала нужный комплект, и медленно провела пальцем по нежному кружеву белого цвета (он точно понравился бы Денису), после чего с волнением в сердце замерла. Я собиралась сделать то, что долгое время считала для себя недопустимым. Я задумалась: как это должно произойти? Выйти к нему из ванной в красивом белье, сразить женственностью, соблазнить? Это было бы хорошо, но из-за доли сомнения, трепещущей в глубине души, я боялась передумать за то время, что уйдёт на сборы, поэтому, отбросив все мысли, положила секси лифчик и трусики обратно и задвинула ящик.

Ещё с утра в порыве страсти я была готова отдаться ему полностью, ни минуты не раздумывая. Сейчас же моя решимость немного развеялась, но я запретила себе отступать. Я хотела Дэна всего целиком, хоть и ужасно, до дрожи в коленках волновалась; а он, я знаю точно, хотел меня. И это не было низменной примитивной похотью; наше влечение было обоюдным, ощутимым всеми фибрами души, парящим где-то над седьмым небом, соединяясь в одно общее желание — стать друг с другом единым целым. Я понимала, что нам нужны здоровые отношения. Будет ненормально жить вместе, при этом вести себя, как соседи. Я решилась переехать к нему, будучи в здравом уме, в надежде обрести наконец наше общее счастье, которое когда-то в один миг обрушилось.

Вспоминая те далёкие три месяца, что мы провели вместе, и минувшие несколько недель, мимолётная улыбка коснулась губ. Это ведь лучшее, что случалось в моей жизни. Его взгляды, прикосновения, умение понимать и слышать, готовность постоять за меня ценой собственного благополучия или даже жизни. Это всё показатели глубочайшей любви.

Чего тут без толку раздумывать. Дэн мой мужчина, и я его люблю ничуть не меньше…

И тут я поняла: я готова. Да. Готова переступить ту невидимую грань, которую сама и возвела. Я заслуживаю счастья в конце концов. Сколько уже можно себя изводить?

На цыпочках проскользнув в ванную, я тихо прикрыла дверь. Шум воды позволял оставаться незамеченной, и я залюбовалась очертаниями тёмного крупного силуэта за полупрозрачной шторой. Видимо, ощутив моё присутствие на каком-то подсознательном уровне, Дэн резко повернулся и высунул мокрую голову из-за шторы, уставившись на меня рассеянным взглядом. Я неуверенно улыбнулась, всё ещё обнимая себя руками за плечи и скрывая обнажённую грудь. Не знаю почему, но сейчас появиться перед ним полностью обнажённой было выше моих сил. Как-то неловко. Собравшись с духом, я разжала руки, сняла последний элемент одежды — трусики — и шагнула под тёплые струи воды.

— Я решила не ждать, пока ты выйдешь.

Смахнув с лица катившиеся с тёмных волос капли, Денис молча взял мочалку, выдавил на неё кокосовый гель для душа, развернул меня к себе спиной и стал, не спеша выводить на моём теле круги, размазывая густую пену по груди и животу. Вот так просто, без лишних слов — только лишь мягкие прикосновения, тихое размеренное дыхание, обволакивающее мой затылок и проходящее сквозь тело мелкой дрожью, бешенное биение сердца — даже не пойму, моего или его, и сильная рука на бедре, прижимающая меня к высокому мужчине за моей спиной. К сильному мужчине, родному, который с такой лёгкостью дарил свою любовь и заботу, не стесняясь собственных чувств… Это было так сокровенно. Этот эпизод хотелось запомнить на всегда, пронести через года те эмоции, которые рождались через касания его кожи к моей. Вот что имеют ввиду, когда называют любовь химией. Когда ты сливаешься с ним в одно целое при одном только касании, поцелуе, сердца бьются в унисон, все мысли, знания и умения вмиг вылетают из головы, и действуешь просто на инстинктах, желая постичь тот уровень наслаждения, счастья и благоговения, который доступен только лишь вам двоим, потому что это истинные чувства, настоящие, нерушимые и выдержавшие испытания судьбой.

Жадно припав губами к моей шее, спускаясь к плечам, Дэн шумно выдохнул и прижался щекой к моему виску, шепча:

— Я так люблю тебя, моя принцесса.

Будоражащее тепло его дыхания вибрацией легло на мою кожу, и та покрылась стаей мелких мурашек.

— А я тебя. Мой принц, — я улыбнулась и повернула голову, встречаясь с его глубоким взглядом. Он усмехнулся и скользнул рукой по внутренней части бедра вверх. Внизу живота зародилось приятное томление. Утопая в удовольствии, я прикрыла глаза и прильнула к нему всем телом, чувствуя, как возбуждённая мужская плоть упирается немного выше поясницы. Жар изнутри сжигал. Заставлял выгинаться, буквально просить продолжения.

— Не боишься? — Дэн перекинул мои волосы на одно плечо, обнажая шею и усыпая её лёгкими прикосновениями губ.

Я откинула голову влево, давая полный доступ для чувственных поцелуев.

— Нет…

Отложив мочалку, Дэн смыл с меня пену и, придерживая за талию, развернул лицом к себе, всматриваясь в мои глаза.

— Точно? — он вопросительно повёл бровью.

— Разве что совсем немножко, — призналась я, давая волю рукам. Прошлась пальцами по широким плечам, плавно исследовала мощную грудь, оставив на ней короткий поцелуй в том месте, где бьётся сердце, и глубоко вдохнув запах его горячей кожи. Он пах кокосовым гелем для душа, но и тот не мог перебить его собственный аромат — родной, будоражащий, слегка пряный, и такой соблазнительный.

Он перехватил мою руку, скользящую вниз по животу к самому интересному, и в его взгляде промелькнул намёк на тревогу.

— Если ты не готова, давай не будем. Я тебя не тороплю.

Сдерживая улыбку, я ответила:

— Знаешь, я вот не настолько благородная, — высвободила руку из его захвата и положила на возбуждённый член, медленно испытывая мужское терпение, и с вызовом глядя ему в глаза, закусила губу. Дэн сдержанно выдохнул. Кадык на шее дернулся, и я автоматический подумала, какой Дэн красивый мужчина. От макушки до кончиков пальцев на ногах. В нём всё гармонично. — Поэтому я тебя тороплю, — зарывшись пальцами в почти чёрных от влаги волосах, я притянула его и настойчиво впилась губами в его губы, чтобы и думать не смел мне отказывать, и он, конечно же, охотно ответил. Я хотела его. Всё огнём горело внутри, так хотела.

Издав то ли стон, то ли гортанный рык, и поняв, что я не сдамся, Дэн подхватил меня на руки и прижал спиной к прохладному кафелю. Я вздрогнула.

— Прости, — не отрываясь от опьяняющего поцелуя, шепнул в губы он, и пропустил руку между стеной и мной, поглаживая мою кожу под своей ладонью большим пальцем. Придерживая второй рукой меня за ягодицу, жадно сжимал, порождая сладостное предвкушение, проводил языком по моим припухшим губам, словно пробуя вкус изысканного десерта. Я обвила ногами его бёдра и опустилась чуть ниже, вымаливая пощады от этих сладостных пыток, прикасаясь нежной кожей к горячему мужскому возбуждению. — Идём в спальню, — сдерживаясь из последних сил, прошипел он.

Чувствуя, как жар разливается по телу и концентрируется в местах наших соприкосновений, как быстро шурует кровь по венам и стучит в ушах, как стягивается почти болезненный узел внизу живота, я покачала головой. Нет же, нет. Я не хотела прерываться. Не могла. Я бы сгорела, умерла бы, оставь он меня одну, разжав свои крепкие объятия.

— Здесь, — шепнула я, толкнувшись бёдрами. — Давай.

Обжигая кожу своими прикосновениями, Денис скользнул вверх по животу, сжимая рукой налитую грудь, проводя пальцами по чувствительным соскам, поглаживая живот вокруг пупка, спустился ниже, вызывая волну нетерпеливого, лихорадочного экстаза. Всхлипнув, я снова пошевелила бёдрами, и Дэн, вернув ладонь на мою ягодицу, придерживая меня на весу, оторвался от моих губ, и его затуманенный взгляд встретился с моим.

— Если что-то не понравится, скажи, — хрипло прошептал он, осторожно опуская меня на себя.

Кивнув, я с излишним волнением сглотнула и закрыла глаза. Меня била дрожь возбуждения, смешавшаяся с чувством страха и неуверенности. Рвано дыша, я ждала, когда почувствую его там, и не могла даже на него взглянуть, чтоб не выдать свою тревогу.

О, как я боялась всё испортить. Как я боялась снова вспомнить тот ужас…

— Открой глаза, — мягко произнёс Дэн.

Я открыла. Мгновение. Родные глаза, нежность, плескавшаяся в них, безумная любовь и желание. Одно движение, и он во мне. Я вздрогнула, уцепившись пальцами в мужские напряжённые плечи, и громко выдохнула. Он замер.

— Ты как? — чуть слышно спросил он.

Сделав несколько медленных вдохов-выдохов, я привыкла к забытым ощущениям. Не таким страшным и болезненным, как представлялись, а наоборот, очень приятным и будоражащим, забытым сладким чувствам, которым мы когда-то отдавались без остатка, и просияла блаженной улыбкой, кивнув, призывая продолжать. Да, мне хотелось продолжения. Я желала быть испитой Дэном до дна, я желала раствориться в наслаждении, которое он мог подарить. Он стал медленно двигаться, не отрывая глаз от моего лица, сканируя малейшую перемену моих эмоций, и в то же время во взгляде таилось что-то более глубокое, нежели просто волнение, что-то более личное, более высокое, более откровенное. Его глаза горели сумасшедшим, диким огнём.

Медовая сладость, растекалась по телу, сводила живот, и каждое движение вызывало всё большее напряжение в мышцах и вырывало протяжный стон. Я закрыла глаза, растворяясь в неистовом, остром наслаждении; мой голос, всхлипы смешались с шелестом тёплой воды, брызги которой попадали нам на кожу, делая ощущения ярче. Дэн страстно приник ненасытными губами к моему приоткрытому рту, жадно ловя каждый звук, и его движения стали быстрее и настойчивее. Напряжение достигло своего пика, удовольствие стало почти болезненным, и я громко выдохнула и, до крови закусив губу, вонзила ногти в мускулистую спину, почувствовав, как яркими вспышками разлетаюсь на молекулы.

Это было нечто непередаваемое. Из головы ушли все мысли, перед закрытыми глазами взрывались ослепительные искры, и горло стянуло спазмом, словно кто-то перекрыл мне кислород. Но мне не хотелось дышать. Я полностью подчинилась своему телу, своей потребности ещё в одном, последнем рывке, за которым последовало сладостное освобождение от тесных оков, что держали в плену так долго; запустила руку в завившиеся от влаги чёрные волосы и с силой притянула мужчину ещё ближе, топя собственный голос в пламенном, головокружительном поцелуе. Дэн в последний раз подался навстречу и с гортанным звуком, свойственным ему, замер. Неохотно оторвался от моих опухших губ, и тяжело дыша, открыто посмотрел мне в глаза. Я нежно ему улыбнулась, и словно расслабившись, он выдохнул и упёрся лбом в мой лоб.

Мы молчали, когда Дэн стирал с меня капли воды пушистым полотенцем. Молчали, когда, подхватив меня на руки, он отправился в спальню. Мне казалось правильным — молчать. Зачем нужны слова, когда взгляды, жесты и прикосновения могут сказать гораздо больше, нежели самые проникновенные фразы? Часто бывает так, что самые красивые слова оказываются пустышкой, но глаза никогда не обманут. И мурашки, пробегающие по коже от ласковых мужских пальцев, не смогут солгать. В этот момент я отчаянно нуждалась в тихих объятиях и красноречивом молчании.

И лишь, насладившись нашей личной тишиной сполна, когда сердца перестали бешено биться и слились в унисон в размеренном ритме, я тихо шепнула:

— Я счастлива.

Мы так и легли в постель неодетыми, уютно зарывшись под тёплое одеяло, не в силах оторваться друг от друга.

Денис обхватил ладонью моё лицо, погладил нежную кожу большим пальцем и его горячее дыхание обожгло висок.

— Тогда я счастлив вдвойне.