Глава 19

Она его ненавидела. Люто ненавидела, мрачно. Ей одновременно хотелось, чтобы он проиграл, и в то же время она понимала, что этот ублюдок может принести ей миллионы. Особая радость – сделать на нем деньги, заставить его платить по счетам в полном смысле слова. Она превратит каждый день его жизни в ад, в кромешную тьму. Все это вонючее семейство должно погрязнуть в болоте, утонуть и сдохнуть. Чтоб никого не осталось из Дугур-Намаевых. Они разрушили ее жизнь, она поклялась уничтожить их всех до единого. Для этого вышла замуж во второй раз, ради этого многое поставила на кон.

Перевела взгляд на арену. Вывели животное проклятое. Сколько лет она пыталась его уничтожить, и все бестолку. Рисковала своими людьми, подложила под тварь свою дочь… Это уже особая боль. Еще одна причина люто ненавидеть.

Заключенный вышел на арену. Смотрит зверем. Страшная, дикая тварь, способная уничтожить каждого в этой зале, если снять кандалы. Потеряла с ним столько времени, ломала ублюдка месяцами. Ей это стоило денег, ресурсов, времени. Чтобы достать хоть что-то, способное заставить эту машину смерти делать то, что она скажет.

У. Соболева. «Вдова Хана»

– Пора что-то делать!

Самида повернулась к Лами и покрутила на пальце перстень, потрогала камень и посмотрела на свою невестку.

– Пришло время получить то, что я тебе обещала…

Лами вспыхнула, ее щеки раскраснелись, и она подалась всем телом вперед. Эта надежда, она буквально загорелась в ее темно-карих глазах.

– От нее надо избавиться. И дальше ждать невозможно.

– Но как?

– Устроим ей побег и засунем так далеко, как только можно. Если он даже и найдет ее, то убьет из ярости. Найди человека, который вывезет эту девку из нашего дома. Хватит терпеть! Мое терпение лопнуло!

Лами прищурилась и сжала тонкие пальцы, унизанные кольцами, на ее запястьях звякнули браслеты.

– Вы хотите все сделать моими руками? А если…если ОН узнает, то я поплачусь жизнью! Я на такое не подписывалась.

– Разве ты так же, как и я, не хотела, чтобы она исчезла?

– А толку мне, что она исчезнет? То, чего я хотела, не случилось! Обещанного вами не произошло, мама! Вы не выполнили обещание! Я замужем за бесхребетным ослом, и ничего больше не меняется…

Самида смотрела на свою невестку. Мысли хаотично носились в голове, роились, порхали, как черные вороны. Наглая дрянь смеет ее шантажировать… Впрочем, пусть лучше эта сучка будет рядом с ее любимым львом, чем славянская дрянь, которая словно приворожила его.

Увез ее еще днем и до сих пор не появлялся, а когда вернулся…то на руке светловолосой суки красовалось фамильное кольцо Ибн Беев.

– Я знаю, кто поможет бежать Аллаене…, – тихо сказала она и посмотрела на невестку. Их взгляды встретились, и глаза обеих женщин вспыхнули. Они поняли друг друга без слов. Лами улыбнулась и провела язычком по своим красиво очерченным алым губам.

– Убеди его сделать это…а он пусть убедит Аллаену!

– Ооо…он сделает все, о чем я его попрошу.

Прошептала Лами и склонила голову к плечу. Что-что, а влияние на своего мужа она имела огромное.

Попрощавшись с Самидой, она быстрым шагом направилась в оранжерею. Ее муж проводил там очень много времени с растениями, привезенными из европейских стран. Он скрещивал несколько видов и выращивал принципиально новые виды. Это было его хобби.

Лами вошла и прикрыла за собой дверь на замок. Она прошла плавной походкой к мужу, который что-то читал у коробок с новыми кореньями.

– Рамиль, дорогой.

Мужчина обернулся к ней с неким раздражением, но она мило улыбнулась и взяла его руки в свои. Но он выдернул их и злобно пнул коробку.

– Сегодня сказали, что оранжерея будет уничтожена. Отец хочет на ее месте построить сауну с бассейном. Можно подумать, ему мало бассейна на заднем дворе и беседки. Сказал…что в славянских странах принято париться в саунах, и он хочет такую же. А на самом деле, я думаю, он просто ненавидит меня и хочет уничтожить все мои труды.

– Я знаю способ, благодаря которому ты можешь больше никогда не волноваться за свою оранжерею.

– Не говори глупости. Нет такого способа.

– Твой отец не ценит тебя, не уважает, ни во что не ставит… а еще, если ОНА родит ему сына, то ты никогда не получишь наследства. Даже несмотря на то, что ты старший.

– И что я могу сделать?

– Избавься от нее.

– Но как?

– О, мой дорогой, положись на меня. Есть способ.

– Какой?

– Нужно помочь ей бежать. Вывезти ее как можно дальше и спрятать.

– Но как?

– Хм…но ведь мы знаем, кого она полюбила первым, кому поверила. За кого собралась замуж. Позови ее с собой, и она пойдет. Вывезем ее в Африку, я знаю людей, которые занимаются нелегальными перевозками. Отвезешь подальше, дашь денег и бросишь ее там. Пусть выбирается, как знает… а сам вернешься ко мне. И никаких наследников у него больше не будет.

Он задумался, на какое-то время его глаза даже вспыхнули решительным блеском, но лишь на мгновения. Потом он отшатнулся от Лами.

– Ты в своем уме? Если отец узнает, он убьет и тебя, и меня!

– Не узнает…Поедешь якобы в очередную командировку, он с удовольствием сам отправит тебя. И прихватишь эту…Скоро Ахмад собирается за границу по делам бизнеса, и это будет самое время вывезти эту суку. Пусть думает, что она сама сбежала. Положись на меня. Я все устрою. Ты только вывезешь ее за границу.

– Нет, это рискованно, это…

– Но я же говорю, положись на меня.

Говорит и сама тянется к нему, расстегивает одежду, а потом быстро опускается на колени и тянет за пояс штанов, дергает змейку, стягивает трусы вниз, обнажая небольшой и вялый член. Хоть бы раз встал по-настоящему. Всегда полумягкий, всегда пару фрикций и кончил.

А у Ахмада…у Ахмада они орут часами, они плачут и умоляют. Она слышала…как об этом говорили парни из охраны. Ооох, она бы хотела испытать на себе, что значит лечь под самого Ахмада ибн Бея. Она была б ему хорошей женой.

Несколько сосательных движений, и сперма мужа полилась ей в рот, а он задергался застонал. Поднявшись с колен, она томно посмотрела ему в глаза.

– Сделай это… а я рожу тебе сына, и мы станем единственными наследниками состояния эмира. Ты станешь эмиром.

– А если она не захочет бежать?

– Захочет…

И тихо зашептала ему что-то на ухо, продолжая поглаживать его яйца и скрести по ним ноготками, вызывая в нем дрожь.

Рамиль адски боялся отца. С детства боялся, хотя отец и был очень молодым.

Вот и сейчас он смотрел на отца издалека – он разговаривал с двумя партнерами по бизнесу. Он говорил, а Рамиль чувствовал, как по его телу проходят флюиды, он ощущал при взгляде на отца физический дискомфорт, и так было всегда. Это неуловимо всплывало на уровне подсознания. Чувство тревоги в его присутствии. Особенно пугали отцовские глаза. Черные омуты. Глубокие, страшные. Иногда настолько темные, что не видно зрачков. Всегда взгляд пристальный, цепкий, и от него неуютно и хочется спрятаться. Хищный взгляд, как у зверя, и Рамиль видит, что и собеседники отца чувствуют его гнетущую властность. Они насторожены. Словно Ахмад двинется, и они тут же отпрянут от него назад. Обожженное лицо внушает ужас и благоговение. Словно это сам дьявол, и он побывал в аду. Издалека не слышно, что именно отец говорит, но его низкий и хриплый голос доносится до Рамиля и заставляет скукожиться…Если бы можно было избавиться не только от НЕЕ, но и от отца. Тогда бы он ощутил себя свободным.

Мысль жениться на Вике возникла сразу. Там он был смелым, храбрым. Рядом с ней ощутил себя мужиком. А потом…потом возненавидел ее и отца еще сильнее. За то, что не смог отстоять. Не смог оставить Вику возле себя. А низко и трусливо отступил.

В их первую брачную ночь он плакал и грыз руки до крови. Мечтал о ЕГО смерти. А потом начал мечтать о смерти их обоих. И когда Лами устроила казнь, Рамиль радовался. Он хотел увидеть боль славянской суки. Хотел, чтоб она осталась без рук, ненужная, уродливая…может, тогда он подобрал бы ее для себя.

Но отец возник как сам демон и не позволил тронуть. Высокий, сильный. Даже издалека видно, как мышцы бугрятся под пиджаком черного цвета. Он всегда носил только черное. Его отец.

А еще он прекрасно знал, что его боятся. Знал и наслаждался своим превосходством, а на Рамиля смотрел, как на насекомое. Что ж, Рамиль нанесет ему удар оттуда, откуда тот совсем не ждет, и отнимет у него игрушку.

А еще…еще когда вывезет ее, то наконец-то трахнет. Вые*ет так, чтоб она орала и выла, как шлюхи Ахмада орут и воют под ним. Он не раз слышал, как из спальни отца доносятся стоны и плач, как его любовницы утробно стонут и рыдают.

Бросил последний взгляд на отца…скоро настигнет месть. И тогда он займет его место, и даже стервозная Лами начнет уважать своего мужа. Лами, которая всегда смотрит на него свысока. Лами…единственная, кто доставляет ему удовольствие в постели и знает, как поднять его вялый член.

Направился в сторону комнаты Аллаены. Сейчас обед. Ахмад только что уехал, слуги заняты уборкой дома. Если незаметно проскочить, то его никто не заметит.

Аллаена…какое подходящее имя. Проклятая сука. Она сделала из Рамиля недомужчину. Из-за нее он стал так себя презирать, из-за нее у него больше не стоит.

Приоткрыта дверь в комнату, и она сидит на диване, поджав ноги, и что-то читает. Издалека такая красивая, неприступная. Вспомнил, как увидел ее на лавочке, как выкупал у ментов в ее стране. Как она благодарила его и смотрела словно на Бога.

А потом…потом стала подстилкой его отца. Толкнул дверь и юркнул в комнату.

Аллаена вскочила, а он прижал палец к губам.

– Тссс.

– Ты с ума сошел. Если кто-то узнает. Уходи.

– У меня для тебя послание.

– Боже! – испуганно оглянулась, подбежала к окну, закрыла шторы.

– От твоей мамы.

– Мамы? – жена отца побледнела и пошатнулась.

Он подал ей сотовый, на который пришла смска, ловко написанная Лами.

– Откуда у мамы твой номер? И почему она пишет с чужого номера? Не с номера нашей страны?

Ооо, Лами предвидела все и научила его, что говорить. Умная ведьма. Он начинал верить, что у нее все может получиться. Но она не учитывает одного – Рамиль избавится не от девчонки, а от отца… и от Лами. И тогда он сможет быть с Аллаеной. Их законы не запрещают жениться на жене отца или сына после смерти мужа. Он еще не знал, как точно убьет Ахмада…но ведь это возможно. Он же не бессмертный. Спрячет Аллаену, вернется и подумает о том, как избавиться от Ахмада. Например, он может разбиться на машине…Рамиль прекрасно разбирался в механике. Как раньше ему не приходили такие мысли в голову? Это значит, что он умен, значит, пришло время все изменить в своей жизни.

– Я все эти дни думал о тебе… я не переставая думаю о тебе. Я знал, как ты волнуешься о маме, и к ней поехал мой друг. Он дал ей свой сотовый, чтоб она написала тебе. Твоя мама…она…она умирает.

– НЕТ! Господи, нет!

– Тихо! Тссс! Нас услышат! На, читай!

Передал ей сотовый, с наслаждением глядя, как она вся дрожит, как прекрасные глаза наполнились слезами. Ооо, как же скоро он заполучит ее наконец-то себе.

Он знал, что написала Лами, у него фотографическая память. Достаточно один раз посмотреть и… все. Текст впечатывается в мозги.

По мере того, как она читала, бледнела все сильнее, тяжело дыша, еле сдерживала слезы.

– Мне…мне надо к маме. Надо увидеть ее.

– Я… я помогу тебе бежать!

– Ты?

С неверием смотрит на него, губы дрожат. Такая красивая. Похожа на ту Вику, которую он встретил у полицейского участка. Она ведь изначально должна была принадлежать Рамилю.

– Я! Я вывезу тебя отсюда к твоей маме…просто не было возможности, не мог. Ты верь мне. Я все о нас помню. Я люблю тебя, Вика.

Схватил за руки, прижал к губам.

– Побежишь со мной?

– Да! Побегу!

Снаружи послышались шаги, и Рамиль выскочил на балкон, обливаясь холодным потом от ужаса, потому что в комнату зашел отец.

– С кем ты здесь разговаривала?

– Я читала вслух.

– Читала?

– Да. Чтобы слышать свой язык, я читаю вслух.

– Куда ты уезжала вчера днем? М? Я знаю, что последнее время ты отсутствуешь по нескольку часов в день! Только не лги мне, или я сверну тебе шею!

Рамиль дальше не слушал. Он прокрался к пожарной лестнице и бесшумно спустился вниз, в сад, потом, тяжело дыша, побежал в сторону оранжереи. План побега больше не казался ему безумием. Наоборот, это и есть спасение…