Глава 20

Так и стою на коленях, не в силах справиться с дрожью и с паникой и посмотреть на него снова. Мне страшно. А он отвел с моего лица волосы, погладил их. Медленно, перебирая пряди, опускаясь к затылку. И это не успокаивает, а наоборот, заставляет затаиться, очень тяжело дыша.

– Зачем? – едва шевеля губами. – Зачем я вам?

Мне жутко услышать ответ, а он и не торопится отвечать. Все еще гладит мой затылок, потом вдруг сжимает волосы в кулак и сильно подтягивает к себе, наклоняя над своим пахом и расстегивая ширинку. Попыталась отпрянуть, но его рука огромная, сильная, как будто железная, от ощущения, что он, и правда, сломает мне шею, темнеет перед глазами.

– Вот за этим, – ткнул меня еще ниже, – за тем, что ты должна делать молча и покорно. Будешь послушная – не пострадаешь! Поняла?

Я смотрела, как пальцы чуть приспускают штаны, он слегка тряхнул меня, выводя из оцепенения и требуя реакции.

– Поняла? – в голосе сталь, и тон не терпит возражений.

– Ддда, поняла.

У. Соболева. «Невеста для Хана»

Это была третья машина. Я не думала, что бежать будет настолько тяжело и настолько страшно. А еще…еще я не думала, что побегу вместе с Рамилем, и что он, и правда, помогает мне. У меня не осталось сил. Мы ехали много часов без перерыва, запутывали следы, перемещались в разных направлениях.

Мне постоянно казалось, что нас вот-вот догонят, и мое сердце разрывалось от предчувствия и от страха. Ведь нас точно преследуют. Нас ищут. Нас выслеживают, и если найдут, то мы позавидуем мертвым. Рамиль не мог этого не понимать и все же решился на это сумасшествие.

Рамиль никогда не сможет противостоять такому чудовищу, как его отец. Последнюю машину мы сменили, пересекая границу.

– Нет времени думать. Если нас ищут, то наша фора просто ничтожна. Нас пропустят мои люди, потом прикроют…но надеяться на их честность не приходится. Если дадут больше, чем дал я, нас сдадут с потрохами.

Рамиль взял меня за руку, открыл передо мной дверцу машины, пропуская внутрь. Но у самой границы он вдруг затормозил.

– Уезжаем обратно.

– Почему?

– Видишь, там вдалеке зеленая тряпка развевается на ветру?

– Да.

– Это означает, что нас нашли.

Боже! Я вся похолодела.

– Не страшно. Такое могло произойти. Вернемся и проскочим через другое кпп. Правда, придется заночевать в отеле.

– А это не опасно?

– Нет. Они не ожидают, что мы вернемся, и пойдут дальше, а мы остановимся там, где уже были. Поехали. Пока они уйдут вперед, мы проскочим на другой границе.

К гостинице мы добирались пешком и эту машину тоже бросили. Я безумно устала, и, наверное, у меня вот-вот откажут ноги. А еще ужас. Дикий и панический. Я смертельно боялась, понимая, что, если ничего не получится, лучше будет умереть самостоятельно.

И…какое-то странное ощущение предательства. Как будто я предаю ЕГО. И предавая, сжигаю за собой все мосты. Но как можно предать того, кто взял тебя в рабство…Но ощущение не покидало. Если мне удастся вырваться, я начну всю свою жизнь сначала. Я заберу маму и сестру, и мы уедем очень далеко. Денег за кольцо хватит на долгое время.

Но если ОН найдет нас, то, скорее всего, меня ждет мучительная смерть… а своего сына он пощадит. Я готова была с этим смириться. Ведь Рамиль сейчас так рисковал ради меня, на такое пошел. Я буду всегда ему благодарна.

И вдруг на какое-то мгновение я подумала о том, что вдруг нас никто не ищет. И почему-то от этой мысли стало больно слева, потянуло и заныло под ребрами. Какая-то часть меня привыкла к его одержимости, какая-то часть меня…ей нравилось, что Ахмад всегда рядом, всегда хочет видеть. От женщины такое не скрыть. Женщина чувствует, когда нравится и когда ее желают. И он желал меня. Желал так, как ни один мужчина на свете.

Но…но после того, что было там на поляне. Я сама себе не могла простить своей страсти, тому, как самозабвенно отдавалась своему палачу. Казалось, что в начале я предала саму себя и свои клятвы.

– Что это за гостиница?

Спросила у Рамиля и посмотрела на его профиль. Совершенно не похож на Ахмада. Совсем другое лицо. Никаких общих черт. И…почему-то теперь внешность Рамиля казалась мне слащаво-смазливой и… сильно проигрывающей его отцу.

Когда-то я бы многое отдала, чтобы вот так бежать с Рамилем. Я была бы счастлива. А сейчас. Сейчас меня радовал только побег, но не мужчина рядом со мной.

Мы оказались в гостинице в общем номере с двуспальной кроватью. Когда вошли в него, я косо посмотрела на постель, и Рамиль прикрыл за нами дверь. В ту же секунду он схватил меня в объятия.

Это было неожиданно, и я со всей силы оттолкнула его.

– Ты с ума сошел? Ты что делаешь?

– Викааа, – застонал он и снова привлек меня к себе. – Я мечтал об этой минуте так давно. Ты не представляешь, как я желал этого.

А внутри меня ничего не всколыхнулось, и даже сердце не замерло. Наоборот, поскорее захотелось высвободиться из липких рук бывшего жениха, и я попятилась назад.

– Что ты…все изменилось. Все по-другому.

– Что по-другому? Разве ты влюблена в моего отца? Он же чудовище! Разве не ты просила меня бежать от него, не ты умоляла спасти тебя?

– Но ты не спас…ты женился.

– Меня заставили. И ты прекрасно об этом знаешь!

– Когда…когда меня тащили в сарай рубить руки, разве ты вступился за меня?

– Я бы вступился… Вика…Викочка моя.

Бросается ко мне, хватает за плечи и накидывается на мой рот. Его ладони шарят по моему телу, а у меня все внутри переворачивается, и я отталкиваю его. Но он сильнее, сдавливает все мое тело, тащит к постели, заламывает руки. Кажется, он осатанел.

– Перестань… ты же хотела этого, разве не за этим ты бежала со мной и пошла в этот отель? Давай…ты же просила, хотела меня. Попробуй, каков я после него! Я ласковый, я…

Изо всех сил впилась зубами ему в губу и ударила коленом в пах. На меня накатила волна дикого ужаса, что сейчас в этом номере может случиться самое ужасное – этот никчемный трус изнасилует меня.

– Ах ты ж сука!

Заорал и схватил меня за волосы, дернул изо всех сил в сторону постели.

– Ты с самого начала принадлежала мне. Это он украл тебя. Он присвоил тебя себе.

– Отпусти! – заорала и схватила с комода пепельницу, со всей силы ударила Рамиля по голове. Отскочила в сторону и схватила со стола нож для резки фруктов.

– Я всажу его тебе в горло, не сомневайся!

– Вика! С ума сошла! Викааа… я же люблю тебя! – захныкал, держась за разбитый в кровь лоб, и шатаясь приближался ко мне.

– Не подходи! Слышишь? Не смей!

– Но ведь ты…ты же меня любила! Меня!

– Нет! – крикнула и вдруг поняла, что и в самом деле никогда его не любила. Что у меня помутился разум, и я просто не рассмотрела и не узнала этого человека.

– Лживая тварь…ты изначально так задумала? Увидела моего отца и поняла, что он богаче и выгодней? Как он тебя еще не порвал своим уродливым членом? Или ты извращенка?

Двинулся ко мне, со всей силы ударил по лицу и отобрал нож, которым я успела полоснуть его по щеке, завалил на пол, придавливая к нему всем телом.

– Он всегда и все отбирал у меня. Ненавидел. И тебя отобрал…но я не отдам. Ты моя. Трахну суку, и пойдем дальше. Моей теперь будешь.

Мерзко лижет мою щеку, и я вся трясусь под ним, чувствуя, насколько тяжелое его тело, и понимая, что…что не смогу сопротивляться слишком долго. Он намного сильнее меня.