Глава 8

Спустя неделю моего больничного заточения, мы собрались у Меди, но неожиданно для меня Саша очень быстро попрощалась и убежала по своим делам, оставив нас вдвоём.

— Что это с ней?

За это время определённо что-то произошло, потому как Саша была словно не с нами, да и прощание было более чем скомканным.

— Есть у меня подозрения, но, извини, делится ими я не буду, пусть она сама расскажет когда созреет.

Вообще я не злая, но прозябание в больнице испортило мой характер.

— Тогда позволь мне поделиться своими и тебя поздравить, — я наслаждалась видом вечернего города.

— С чем? — она задумчиво изучала меня сквозь сигаретный дым

— С Адри. Только не обижай его, он замечательный, — Меди поперхнулась дымом и вся подобралась.

— Как ты узнала?

— Это нетрудно, — я облокотилась о перила. Мне не нужно было видеть Меди, чтобы чувствовать насколько она напряжена, — я знаю его всю жизнь, тебя почти столько же и знаешь, пожалуй, ты единственная, с кем я добровольно согласна поделиться братом. — улыбнулась, понимая, что сказала чистую правду. — Да и только он мог сказать тебе, что со мной случилось в ту ночь.

— И давно ты знаешь? — Меди облокотилась на перила рядом со мной.

— Догадалась почти сразу — никудышные из вас шпионы, всё-таки у Адри другая специализация.

Мы помолчали. Как-то совсем по-другому я себе представляла сегодняшние посиделки, с каждой минутой приобретавшие всё более интимный характер. У меня появились свои тайны, которыми я не планировала делиться с подругами. Меди, впервые за всё время знакомства, не хотела выворачивать на наш суд всю подноготную своей личной жизнь. Саша вовсе пребывала в какой-то своей реальности и, как не печально признавать, но это отдаляло нас друг от друга. Наверное, так и происходит взросление.

— Вот только, знаешь, большая и чистая любовь не повод меня подставлять! — Я очень старалась выглядеть рассерженной, но злиться не получалось.

— Я хотела как лучше, — Меди не оправдывалась, нет, но доля раскаяния в голосе всё же была.

— А почему именно мне, а не Саше? Раз уж у твоих родителей была договорённость с претендентом на твои руку, сердце и всё остальное.

Вряд ли Нерия Глормар рассчитывала на присутствие президента, скорее уж договорилась с кем-то чином пониже, возможно, хотела заполучить в семью сына кого-то из министров.

— Да какая договорённость, скажешь тоже! — Досада сквозила в каждом её движении. — Я не знаю каких усилий маме стоило заполучить билет в правительственный ряд, думаю, ей просто повезло и, само собой, она понятия не имела будет ли у меня сосед. А что касается твоего вопроса… Триш, ты же знаешь Сашу, она просто пошла за компанию, а ты искренне хотела в Эркахалон! Я же помню как в школе мы мечтали туда попасть и покорить всех своими красотой и обаянием. И обязательно встретить мужчину мечты, влюбиться и прожить с ним остаток дней.

Мы вернулись в комнату и Меди отвлеклась, разливая в бокалы напитки, но я уже увидела азарт в её глазах и знала, что она не угомонится.

— Воланд Вагнер достойная замена принца из сказки?

Я ни вздрогнула, ни поперхнулась и вообще хранила полное спокойствие, ожидая подобного вопроса, только вот ответа на него за прошедшую неделю придумать мне так и не удалось.

— Не понимаю, что ты имеешь в виду. — Стоило попробовать такой вариант, даже понимая, что с Меди этот трюк не пройдёт.

— Триш, не прикидывайся дурочкой! — скривилась она. — Или ты думаешь он просто так не выпускал тебя из рук, пока не подоспели медики?

— Меди, это бред, — покачала я головой. — Во-первых, «не выпускал из рук» слишком громко сказано. Президент всего лишь донёс меня до машины скорой, потому что Адри был не в состоянии, а во-вторых, он проделал бы тоже самое с любым другим человеком, оказавшимся в схожих обстоятельствах.

— Ну, конечно, — продолжила иронизировать Меди, — а то, что он при этом сам чуть рядом не лёг, это тоже ерунда!

— Да что за чушь?! — ей всё-таки удалось меня разозлить. Впрочем, только ей это и удавалось. — Ты ничего не видела и понятия не имеешь, что там происходило, а видение Адри в тот момент вряд ли можно назвать адекватным!

— А то, что он отказался передать твою бессознательную тушку Кею тоже глупости? — взвилась Меди. — Причём не в самой вежливой форме отказал!

— Ну и дальше-то что? — Как с ней разговаривать, если она из принципа не слышит мои аргументы? Как объяснить Меди, что своими предположениями она делает только хуже? — Может президент был в состоянии аффекта? И, даже если допустить, что всё это было, от меня ты какой реакции ждёшь? Записаться к нему на приём и поинтересоваться имелся ли какой-то подтекст в его действиях?

Вот какой надо быть занозой, чтобы за пару минут разбередить то, о чём я пыталась забыть неделю? И, если продолжить себя обманывать, можно сделать вид, что мне это удалось, только вот пара брошенных фраз и я снова сомневаюсь. А может и правда боялся за меня? Не хотел передавать заботу обо мне другому?

Ну да, конечно.

А ещё соблазнял меня не из спортивного интереса, а по велению сердца.

— Ладно, — Меди приобняла за плечи, заглядывая в глаза, — прости меня, я не подумала, что для тебя тяжело всё это вспоминать. — Она не была бы собой, если бы не добавила: — Ну Триш, мужики ничего не делают просто так! Должно же это что-то значить?

— Что, например? — спросила устало, не спеша отстраняться.

— Ну, — я поняла, что сейчас будет что-то фееричное по многозначительной паузе, — может подруга — первая леди — моя тайная мечта!

— Ты бредишь!

— Ну конечно, я же такая легкомысленная!

Делать легкомысленный вид и быть легкомысленной это абсолютно разные вещи и Меди могла грешить первым, но никогда вторым. Я не знаю почему, но именно в эту секунду я очень захотела довериться хоть кому-то и она подходила для этого как никто другой.

Мы устроились на диване и я положила голову ей на плечо, в конце концов мы почти родственницы.

— Хочешь, расскажу что произошло на самом деле?

— Что ты имеешь в виду? — я ощутила как она повернула голову.

Близким я рассказала согласованную с братом версию того, что случилось после нападения аргатинов, а тем, где, как и в какой компании я провела вечер никто особо не интересовался, по умолчанию решив, что мы с подругами были вместе. К моему огромному счастью.

Но это сжигало меня изнутри и лучше я расскажу всё Меди сейчас, чем заработаю нервный срыв на этой почве. Конечно, я сомневалась до последнего — стоит ли? Не сочтёт ли меня подруга влюблённой школьницей? С другой стороны, если не доверяю ей, то в ком я вообще могу быть уверена?

И я рассказала Меди всё, с удовлетворением наблюдая, как вытягивается её лицо.

— Триш, скажи что ты всё это придумала!

— Интересно как, если даже писать сочинения помогала мне ты?

— Но… Ты… он… — Меди тряхнула копной волос, пытаясь подобрать подходящие слова.

— Что я и что он? — Я откинулась на подушки, ощущая, как впервые с момента нападения на Эркахалон настроение приближается к отметке «отлично».

— Это же невероятно, Триш! — наконец, ожила она. — Кто бы мог подумать, что вы встретитесь при таких обстоятельствах и влюбитесь друг в друга!

— Вот тут стоп! — прервала я Меди, приподнимаясь на локтях. — Ты сама сказала, что разбираешься в мужчинах, и то, что я после первых же намёков на флирт не кинулась ему на шею по мне же и ударило.

— А хотелось кинуться?

— Меди… — За что мне такие мучения? — Ну о чём ты говоришь! Кто я и кто он? По нему вздыхает каждая третья и, поверь, у них есть для этого все основания. — Я впервые с той памятной встречи разрешила себе немного побыть слабой. Мой болезненный взгляд стал для подруги откровением. — Он одним своим присутствием подавляет, Меди, — горько усмехнулась, — даже когда улыбается, когда смотрит с азартом или откровенно флиртует ты чувствуешь ту властность, которая позволяет ему с лёгкостью руководить страной. Страной, Меди! И это только звучит красиво, а по факту ему невероятно сложно отказать. И вопреки всему хочется подчиниться!

— Так что останавливает?

— Я не смогу так. — Я прикрыла на мгновение глаза, снова скрываясь за маской дружелюбия, и твёрдо взглянула на подругу. — Да я до безумия боюсь, что он вспомнит обо мне и решит продолжить все эти игры. Может быть, звучит глупо и не по реалиям нашего века, но я не хочу каждый день просыпаться с мыслью, что не смогла устоять и оказалась очередной победой в, наверняка, длинном списке.

— Почему ты всегда предполагаешь самое худшее? Возможно, вы волею судьбы нашли друг друга и теперь ты готова упустить такой шанс?

— Меди, ты романы писать не пробовала? Сюжет как раз из той серии.

— Может быть, но кто сказал, что в жизни такого не бывает? Хочешь сказать он ни разу не напоминал о себе за это время.

Несмотря на все усилия что-то всё-таки отразилось у меня на лице, потому как Меди потребовала:

— Выкладывай, Триш!

А что я могла сказать? Что в больнице в один из дней я проснулась и обнаружила на тумбочке коробку конфет, которую оставила в Эркахалоне? Или что перепугалась до такой степени, что сестра прибежала в палату, получив сигнал о резко участившемся пульсе. Отказавшись от успокоительного, я взяла себя в руки и заметила небольшую записку с двумя вензелями «В.В». Видимо, чтобы не сомневалась в адресанте.

Второй раз от инъекции я отказываться не стала.

— И после этого ты говоришь о безразличии?

— Я говорю лишь об азарте, Меди, — заболела голова. Медики предупреждали, что это пройдёт, но, видимо, не сразу. — И я готова молиться всем богам, чтобы он выбросил меня из головы. Потому что, если этого не произойдёт, я проиграю.

Я поднялась, подавив тяжёлый вздох.

— Я устала, честно, и, пожалуй, пойду домой. И, прошу, не говори об этом всём Адри.

— Обещаю! — этому можно было верить. — Может, останешься?

— Хочу домой, — призналась я, — и я вполне в состоянии пройти несколько кварталов.

— Триш, напиши как придёшь, иначе начну названивать.

— Напишу, беспокойная ты моя.

Мы обнялись и я вышла на улицу.

С памятной ночи погода только ухудшилась, поэтому, зябко поёжившись, я подняла воротник пальто и поторопилась домой. Уже поднимаясь по собственному крыльцу, краем глаза заметила какое-то движение и в страхе обернулась, прижавшись спиной к двери. Фонари на нашей улице всегда горели исправно, ярко освещая дорогу и ничего подозрительного, конечно, не было, но страх не отпускал. Не хватало только начать бояться каждого шороха! Тряхнув головой я разозлилась сама на себя и зашла внутрь.

Все выходные я провела дома, наслаждаясь уютом и заботой близких. После всего произошедшего Адри дали внеочередной отпуск и впервые за несколько лет никому не нужно было никуда спешить.

— Адри, — мы остались на кухне вдвоём и мне с трудом удавалось сдерживать предательскую улыбку, наблюдая как он наливает себе третью чашку кофе. В командировках любимым напитком его не балуют поэтому он отрывается дома, — а ты честный человек?

— Д-да, — опешил он от моего вопроса, отвлекшись и чуть не расплескав кофе.

— А ты знаешь, что, как честный человек, должен теперь жениться на Меди?

Адри всё-таки поперхнулся кофе, которое решил отпить.

— Что ты сказала? — Вообще, его реакция слишком походила на ужас, хотя я искренне думала, что у них с Меди всё серьёзно.

— Расслабься, — я легко похлопала брата по плечу, — я пошутила. Правда, твоя реакция мне всё равно непонятна.

— Откуда ты знаешь об этом? — Он напрягся, хотя я никак не понимала зачем делать из этого такую тайну.

— Я вас обоих хорошо знаю, — хотелось построить из себя всезнайку, но я обошлась без этого, — ну и случайно услышала ваш разговор по таблеру.

— Только не лезь, ладно?

Удивительно, как человек может усложнить себе жизнь. Лично меня радовало то, что к предыдущим своим пассиям он не был столь щепетилен, и только связь с Меди Адри скрывал ото всех, включая меня. Сильно сомневаюсь, что его смущает шестилетняя разница в возрасте, а с остальным Меди справится — если она чего-то хочет её не остановит даже президентский полк.

— Во что, прости? Я уже почти год в курсе, и за всё время ни разу даже не намекнула об этом. Хотите конспирироваться — ваше дело. — Забрав свою кружку, я собралась покинуть кухню.

— Триш, — обернувшись, я не могла не заметить насколько он не в духе, — ты же понимаешь, что дело не во мне?

— Разбирайтесь сами.

И, зная Меди, я могла бы сказать брату, что у него уже нет выбора, но не стала. Не маленькие, как-нибудь разгуляться. И сами с собой, и с претензиями Нерии.

— Обещай, что никому не расскажешь!

— Адри, — стоило поразиться недоверчивости брата, — я хоть раз в жизни тебя подводила?

— Было дело, — я поздно прикусила язык, сообразив, что сама подставилась, — совсем недавно. Когда бросилась под пули.

Его веселье длилось недолго:

— И всё же Триш…

— Обещаю.