Глава 14. О спасении, спасенных и пользе совместной трапезы

— Это кто тут питания требует? Гость незваный, нежданный? — Женский голос с ворчливыми нотками прозвучал за спинами собравшейся компании «спасателей», часть из которых самих надо было спасать.

— А уж мне как интересно, кто настолько нагл и бесстрашен, что осмелился прервать наш заслуженный отдых? Учебу вы себе осложнили максимально, поскольку память у нас с супругой прекрасная, — вторил ему красивый мужской баритон.

Пока суть да дело, Виолетта Дифинбахиевна успела связаться с Манефой. Так как дело касалось не только пойманного защитными чарами крежня любопытного Гремы, но и почему-то попавшего внутрь Хмышова, кикимора с мужем были вынуждены спешно возвращаться в академию порталом.

Портал извне открывался только в главный холл учебного здания. Разумеется, если в связи с форс-мажором в МАСМ не ломились на маячок чересчур могущественные личности, пробивая бреши в защите и попадая потом под гнев ректора, грозовой драконицы Эртонизы д'Азфир.

Габриэль и Манефа ничего пробивать не собирались и, переместившись в главный холл, просто поспешили к общежитию природного факультета. Передвигаться по академии внутренними порталами без ЧП считалось прерогативой ректора, а для прочих было дурным тоном.

Ильмара, да и не только она, во все глаза разглядывала потрясающую парочку. Она про них очень много слышала от близнецов, особенно после того, как Габриэль уговорил-таки кикимору выйти за него замуж. Эта пара производила незабываемое впечатление: статная красивая женщина с бездонными глазами, тонким породистым носом с горбинкой, на котором кокетливо покачивалась на тонюсенькой ножке миниатюрная поганочка, и высокий плечистый худощавый брюнет с длинной, словно рваной по краю челкой, падающей на карие глаза, где сейчас притаилось легкое раздражение из-за прерванного отдыха.

Историю про то, как скрюченная и высушенная жизнью старая карга, комендант природного факультета, встретив эксцентричного, увлеченного алхимией демона, преобразилась, в семействе Лисовских обсуждали месяца два.

Кикиморы были немногочисленным кланом болотных ведьм со специфической природной магией, и по большей части их внешность была обусловлена состоянием души. Возраст, конечно, брал свое, но красота или уродство зависели от того, пела ли душа женщины этой расы, цветя и наслаждаясь жизнью, или, придавленная камнем боли, закрывалась, иссушая тело и уродуя черты лица вместе с безжалостным временем.

Впрочем, и алхимик, говорят, до их встречи был тем еще индивидуумом, ничего не видящим за пробирками и ретортами, все время чем-то заляпанным, с сожженными клочковатыми волосами и не снимавшим специальные очки даже во сне.

Пока нахмурившийся демон рассматривал сомнительное украшение жилища в виде колючей, притихшей с их появлением нечисти, хозяйка крежня решительно направилась в дом.

Ай-вяуй! Древесные путы расплелись, и Шуршегрем скатился по подставленным веткам прямо под ноги Ильке, недовольно фыркая и опасливо косясь на раздраженного Габриэля.

А потом старое дерево внезапно зашумело, и с него нескончаемым потоком посыпались моментально засыхающие листья.

Декан природников испуганно ахнула, прижав ко рту кулачок, а демон, взревев, бросился к крежню, но его не пустило. Отлетел он от корявого, в трещинках рассохшейся коры ствола будто его пнула гигантская нога, и только качели, за веревки которых он успел ловко зацепиться, помогли Габриэлю устоять на ногах.

— Попал этот ушастый крепко, — глубокомысленно озвучил вслух общие мысли тролль. — Если Манефа Ауховна его там за такие художества не прибьет, так ее муж вон прямо тут под качельками и прикопает.

Ошарашенный отдачей защиты дерева, раньше беспрепятственно его пускавшего, демон с потемневшим от беспокойства за жену лицом вытряхнул из шевелюры обильно посыпавшие его сухие листья и опять, но уже теперь осторожно, скользящим шагом покрался к крежню.

Напуганный тем, что его любопытство имело такие последствия, Грема на нервах теребил подол новенькой Илькиной юбки, не замечая, что уже повыдергал из подгиба все нитки и ткань с краю обвисла хвостом, а сама Ильмара, как зачарованная, смотрела на ветку, к которой крепились качели. Там, пока никем не замеченные, набухали крупные почки.

Демон впился взглядом в ствол, куда вошла Манефа, некроманты, скучковавшись, что-то шепотом обсуждали, иногда посматривая на Фшена Шатоса. Сам пустошник, держа Дерека за руку с задранным рукавом, тыкал ее под нос Винни и Виолетте Дифинбахиевне, эмоционально объясняя, что это сейчас важнее всего.

— Там с этим вашим Ауховна сама разберется, а Габриэль поможет, — кипятился он, — а у меня вот! Не было такого с сотворения пустошей, и чем грозит — не знаю. Срочно нужно ритуал проводить, пока я или этот цыпленок не померли невзначай.

Открытый рот и удивленные глаза нашей Ильмары заметила только Гульсия. Она как раз нашла у себя в сумочке печенье и хотела спросить у новой знакомой, можно ли покормить ее бедного голодного питомца.

— О-о-о! — Подняв голову, пышечка тоже увидела набухшие почки, тем более что одна из них на ее глазах лопнула и вместо листа раскрылась диковинным зеленым бутоном. — А это так и должно быть? Оно сначала листья скидывает, а потом такие цветочки лезут? Зелененькие. Вместо листьев?

На такой вопрос среагировали все. Остальные тоже задрали головы и наблюдали, как то здесь, то там появляются новые почки, которые с легким «чпок» лопаются, выпуская на свет зеленые цветы.

Декан природников просияла и кинулась к Габриэлю, который уже почти коснулся ствола дерева.

— Не надо. Там… Впрочем, думаю, Манефа Ауховна сама вам потом расскажет. Все хорошо. Там все хорошо. — Она положила руку демону на плечо. — Пойдемте пока в столовую, у нас тут еще некоторые проблемы, и, возможно, вы тоже сможете нам что-то подсказать. Всем надо выпить чаю и успокоиться.

Она оглянулась на нервничающего пустошника, который по-прежнему держал бытовика-второкурсника за рукав, словно Фшен боялся, что Дерек убежит вместе с его скорпионом.

Винни, Гульсия и, конечно же, Шуршегрем при упоминании о столовой оживились. Ильмара, которая там еще не была, тоже не возражала прогуляться в новое место. Внимательно посмотрев на крежень, словно желая разглядеть сквозь толстую кору что-то внутри, алхимик согласно кивнул.

— Хорошо. Я вам верю, декан Франз, пойдемте разберемся с вашей проблемой. Надеюсь, к тому моменту моя супруга уже выйдет из дома и объяснит, что происходит.

Тролль, поняв, что дело решено, подцепил за локоть Ильку и заодно мелкую пухляшку с косичками, а Греме просто рыкнул:

— Не отставай, колючий, а то кормить не буду.

С этими словами Винни двинулся в сторону главного здания академии.

За ними туда же направилась Виолетта Дифинбахиевна, вводя в курс всех происшествий идущего рядом с ней Габриэля, а в хвосте процессии шагал пустошник, не спускающий глаз с Вольтецкого.

Четверка некромантов, посовещавшись, в академическую столовую не пошла, справедливо рассудив, что к себе за стол ушедшая компания их вряд ли позовет, так что следовать за ними дальше бесполезно.

— Как-нибудь потом узнаем. Есть у меня кого поспрашивать, когда вернемся, — высказался крепыш Кайл.

Поэтому сокурсники, согласившись с ним, решили придерживаться предыдущего плана и отправились туда, куда и собирались до столкновения с Илькой и Дереком, в таверну.

Столовая Ильмаре понравилась. Светлое помещение, разделенное на цветные сектора по факультетам. Сектора шли как куски в пироге, ровными треугольничками от зоны с преподавательскими столиками. Народу сейчас почти не было. Студенты еще не вернулись с каникул, а поступающих здесь не обслуживали.

«Иль, а Иль… — раздался в голове привычный голос метаршигла, — ты не злись, я же не знал. Оно само вот так вышло, а магия так пахла, как на ключе, и я подумал, что там… ну, ты понимаешь. Ты ключик-то не потеряла?»

Черные пуговки глаз с подозрением посмотрели на девушку. Широким жестом декан природного факультета усадила всех в пустующей преподавательской зоне, и сейчас Шуршегрем, заняв привычное место под столом, требовательно дергал Ильмару за юбку.

— Грема!

На резкий окрик девушки обратили внимание все, а она с обидой разглядывала распущенную подшивку на новенькой синей юбке с краем, уже изрядно размахрившимся от острых коготков фронтирской нечисти.

Колючий вредитель нырнул под скатерть, пытаясь уйти от возмездия, а Илька чуть не плакала. Новых вещей у нее давно не было, один вот Гретин подарок — и тот уже испортили.

— Давай я поправлю. — Дереку, которого от сидящего рядом мрачного пустошника в капюшоне и маске изрядно потряхивало, отвлечься на простую бытовую магию было необходимо. Если бы было возможно, он сейчас с удовольствием бы что-то шинковал или замешивал, а возможно, даже сел плести из кожаных цветных шнуров. Было у парня такое увлечение, о котором он никому не рассказывал. Бытовички кожаными ремнями и браслетами вряд ли восхитятся, а другие факультеты и так над ним смеются, что парень-бытовик.

Ильмара широко раскрытыми глазами смотрела, как золотистое свечение от рук Дерека окутало поврежденный край и размахренные ниточки слились в единое полотно, подгибаясь и приметываясь, мелкие складочки и заломы разгладились, а замеченное только сейчас откуда-то взявшееся грязное пятнышко испарилось без следа.

— Какая прелесть! — Круглоглазая Гульсия захлопала в ладоши. — Вот бы мне так уметь, а то только все порчу огнем. То прожгу, то пригорит при мне еда на кухне. Одни убытки, матушка говорит. Такую и замуж никто взять не захочет. А что ты еще умеешь?

Пока старшие, сделав заказ, обсуждали проблему сбежавшего скорпиона пустошника, восхищенные бытовыми навыками Вольтецкого девушки забросали смущенного парня вопросами.

Впервые над ним никто и не думал смеяться, а его магическим талантом искренне интересовались, да еще с легкой ноткой белой зависти.

— Хочу, чтобы у меня была такая магия. — Ильмара ощупала ставший как новенький подол. — На руках я бы полчаса шила, и еще пришлось бы, наверное, отрезать там, где размахрилось. А так аккуратно — это только бытовым артефактом, но они знаешь какие дорогие.

— У нас дома у матушки есть такой, — поддакнула Гульсия, — но только его же все время заряжать надо, если часто используешь. Платье пошить дешевле, а лучше даже готовое купить. Повезло тебе с даром.

— Ну, платье я, наверное, часа за три сошью, если материал есть. — Бытовик до сих пор даже не задумывался о пользе своей магии. Раньше он рассматривал ее как причину своих неприятностей, а учиться старался хорошо, чтобы просто утирать нос самым занозистым сокурсницам. Теперь же парень потихоньку начал прозревать и совсем по-иному взглянул на свою магию. — А еще я из кожи ремни плету, плетеные они прочнее и красивее, — поделился Дерек своим увлечением.

— Вот. — Расстегнув пуговицы пиджака, бытовик продемонстрировал свой ремень из желтой кожи разных оттенков с искусно выплетенным замысловатым орнаментом.

Пустошник, который обсуждал с Винни предстоящий ритуал для выяснения у духов, что произошло, и почти не обращал внимания на разговор «малышей», на словах про плетение из кожи посмотрел как раз в тот момент, когда парень показывал девушкам свое изделие. Сердце Шатоса гулко бухнуло в груди и на миг замерло, знакомые узоры, вышиваемые перед входом в шатры его племени, на ремне этого парня снова вызвали непонимание и даже суеверный страх. Как такое могло быть? Что за странные совпадения?

Ничего не подозревающий Дерек Вольтецкий под восхищенными девичьими взглядами разливался соловьем, а Фшен сидел словно пришибленный пыльным мешком.

— Эй, ты чего? — пихнул его в бок тролль. — Я говорю, на могилке Беспалова ритуал точно верняк. Призрак у орков давно прописался, неожиданностей быть не должно. А уж правильно, а не как тогда, мы по-любому сделаем. Помнишь, как доклад писал Рорху, назубок ведь все выучил? Чего ты все замираешь сегодня? Все нормально будет, узнаем, что да как, и исправим.

Неунывающий Винни смачно откусил почти половину мясного пирога и, почувствовав когтистые прикосновения к ноге, сунул под скатерть ватрушку с творогом. Из-под стола послышалось тихое чавканье и причмокивание довольного метаршигла, а пустошник наконец решился поделиться.

— Видишь его пояс? — негромко шепнул он приятелю. — Парень сказал, что делал его сам, но узоры эти наши, из пустошей. Откуда?

Чего-чего, а простоты троллю было не занимать, поэтому он без колебаний вмешался в речь Вольтецкого, который рассказывал, чему его учили на первом курсе бытового факультета.

— Слушай, парень, а вот узорчик этот тебе тоже где-то подсказали? — поинтересовался Винни.

— Узор? Нет. Он мне приснился как-то. Это первое, что я сплел. — Дерек пробежался пальцами по простой гладкой пряжке, вырезанной из дерева. — Вот и пряжка другая сюда никак не ложилась, пришлось вытачивать.

— А как тебе узор приснился? — От глухого голоса из-под капюшона бытовик вздрогнул.

— Я помню только песок и узоры на нем, — пожал он плечами. — Проснулся и решил, что надо бы их повторить. От занятий остались обрезки, и мне понравился кожаный. Нарезал на полосы, растянул, и вот как-то так.

Пояс на парне рассматривали уже все сидящие за столом.

— Сны и узоры — путь духов. — К их столу подходила Манефа Ауховна с растерянным носатым и лопоухим Нарьяном Хмышовым. — Ритуал, что вы задумали, надо исполнить, но кладбище не то место. Песок надо вам и камень, огонь и травы. Я помогу, а пока давайте-ка отпразднуем.

— А что? — с интересом откликнулась Илька, вспоминая, что за праздники в это время отмечали в родной Закустовке.

— Так вот, — улыбнулась кикимора, положив узкую руку с небольшими коготками на плечо полугоблина. — Сколько ни прячься от прошлого, все равно догонит. Вот и меня догнало нежданно-негаданно, да не со злом, а одарило за годы печали и боли душевной. Правнук у меня нашелся, кровиночка. Уж и не чаяла, да судьба, видно, сжалилась.

Нарьян, нервно теребящий красный кушак на тощем пузе, прятал глаза, не зная, радоваться ли ему, что не сирота он теперь вроде, а Габриэль поперхнулся чаем от таких перемен в жизни его маленькой семьи.

— Ого! — Наевшийся подачками тролля, из-под стола высунул любопытный нос Шуршегрем. — Это повезло тебе, Хмышов, а может, и не очень. Как ведь посмотреть…

— Грема! — Илька щелкнула зарвавшуюся нечисть по носу и ободряюще улыбнулась растерянному Нарьяну. Таким ей этот полугоблин нравился гораздо больше, чем нахальным, как на экзамене, а еще девушка очень любила праздники.

— А как отмечать такое? — неожиданно озадачилась она и спросила про это у счастливой кикиморы.

— А вот сейчас увидишь! — рассмеялась та.

Этот вечер — а к тому времени день промелькнул как на санках с горки — вся неожиданно собравшаяся компания запомнила надолго. Так же как и посетители таверны Сары Шнырь, куда их всех утащила переполненная эмоциями кикимора.