Глава 15. О выгоде и распределении

Поздно вечером, сонно зевая, Ильмара пыталась обсудить с прощенным за вредительство Гремой все необыкновенные события прошедшего дня и те, что намечались в ближайшем будущем.

— Слушай, а как ты думаешь, повезло Хмышову? У него ведь природный дар, и такая родня на факультете — это очень удачно. Тем более что Манефа Ауховна — комендант общежития, — рассуждала Илька, лежа в кровати. — Хотя, может, ему теперь и общежития не надо, вон там дом какой! Интересно, что внутри?

Шуршегрем, прижав длинные иглы, развалился на коврике у кресла кверху туго набитым пузом и лениво расчесывал коготками коротенький мех брюшка, щурясь от приятных воспоминаний. Еще бы! Столько разных вкусных вещей метаршиглу за всю жизнь не перепадало. Кормили его все, кому он попадался под руку. Даже мрачноватый Фшен, которого Грема всегда чуть побаивался и во время визитов которого в Закустовку старался не сильно мозолить ему глаза, подсунул метаршиглу под нос кусочек сладкой, истекающей медом ореховой хпални, любимой орочьей сладости. Ну как тут отказаться?

— Может, и повезло. Это как посмотреть, конечно, — пустился он в рассуждения, причмокивая от сладких воспоминаний. — Учиться вот точно придется хорошо, кикимора ему спуску не даст, если что! Да и муж у нее не простой демон, аристократ какой-то. Воспитывать будут, это точно! Но опять же и выгода есть. Бедствовать да на стипендию рассчитывать Хмышову не надо теперь, не то что нам.

У Ильмары от такого непрозрачного намека на их нищенское по меркам академии положение аж сон слетел. Она сразу вспомнила цены в местных магазинах и наряды некоторых поступающих девиц. Даже у простодушной и приятной в общении Гульсии платье, похоже, стоило как весь Илькин гардероб.

— Вот умеешь ты, Гремка, настроение испортить! — нахмурилась девушка, сев на кровати и сердито глянув в сторону развалившегося колючки. — Я же не виновата, что у меня родня небогатая! Там таких, как я, тоже, наверное, немало будет.

— Будет-то будет, — метаршигл перевернулся на пузо и, сложив лапки, умостил на них голову, — но у них нет такой звучной фамилии. У тебя еще и репутация братцев в отличие от них имеется. Поэтому…

Он сделал паузу и хитро прищурил кругленькие пуговки черно-красных глазок.

— Поэтому советую тебе подружиться с этим Нарьяном, да и с Гульсией тоже. У Нарьяна родня в академии, а девчонка к боевикам попадет. Вольтецкий вот опять же не так прост оказался…

Глубокомысленное выражение на пухлой мордочке метаршигла с моноклем в одном глазу и его рассуждения об Илькиных перспективах девушку насмешили.

— Грема, ладно Дерек, он сам со мной подружился. А Хмышову-то я зачем? У него теперь связи и положение, да и Гульсия на боевом себе таких же подруг отыщет.

— Дурында ты, Илька. — Шуршегрем зевнул, показав крупные желтые резцы, и прикрыл глаза, демонстрируя, что девчонка его утомила. — Нарьян сирота, и его сейчас отвергнут, завидуя, те, кто без денег и связей, а элита не примет, считая недостойным выскочкой. Надо брать парня, пока не озлобился. А пухляшка Гульсия с ее наивными глазками для девиц с боевого просто позор факультета! Надо же ей кому-то плакаться. В общем, слушай мудрого колючего Гремушку, и, может, учеба здесь не станет для тебя жутким фронтирским болотом. К тому же я тут узнал кое-что…

И, не договорив, наглая подушка для иголок всхрапнула.

— Грема?! Грема! Что узнал-то? — Любопытство Ильки, конечно, было не таким большим, как у питомца, но тоже имелось. А такие недосказанности просто выводили ее из себя.

— Не скажу пока. Спи! — Гадский метаршигл, испытывая ее терпение, чуть приоткрыл один глаз, но, увидев, что рука Ильмары тянется к стоящей за шторкой дурацкой конструкции из кочерги и ухвата, поспешил пробурчать: — Я пока не уверен… Вот поступишь — сходим в библиотеку, и тогда уже точно все узнаешь. Спи, а то еще на распределении заснешь. Вот позору-то будет! На весь год вперед. И кстати, там праздник должен быть. Для первокурсников. Бал какой-то. Лучше про него думай и Дерека!

Илька, уже схватившая перевязанный накрепко лентами печной инвентарь, упакованный дома в запале, поставила его на место.

— А Дерек-то тут при чем? И не пойду я на бал, мне надеть нечего.

Шуршегрем, не выдержав, подскочил на коротенькие лапки и потрусил к ее кровати.

— Вот, Иль, зачем тебе мозги, если ты их по назначению не используешь? — ворчливо осведомился он. — Первокурсники туда в парадной форме приходят, форму тебе выдадут! А Дерек может тебе с прической помочь, да и потанцует с тобой, наверное, чтобы стенку не подпирала, как никчема какая-то. Кавалер — это на балу-то первое дело! Твоя маменька так говорила, когда с соседкой какую-то книжку обсуждала про любовь, типа той, по которой тебе имечко выбрали. — Он захихикал и, гордый выполненной миссией «утешь ехидно и с подковыркой», вернулся на облюбованный коврик у кресла.

— Спи уже. Завтра с остальным разберемся! Надо еще сообразить, у кого завтрак выпросить. Пока нам везло забесплатно, — подкинул он еще одну мысль, заставив Ильмару вспомнить о тощем кошельке с маленькой горсткой монеток, что сунула мать.

— Вот ты паразит! И как после такого уснешь? — Илька гневно зыркнула в сторону питомца, но тот уже похрапывал и причмокивал, моментально провалившись в сон.

Озадачь других проблемами и спи спокойно. Этот девиз можно было бы выбить на гербе метаршигла, если бы он у зверя был.

Утро, как и прошлое, началось с того, что в дверь их комнаты бодро заколошматили кулаками.

Встрепанная Ильмара, завернутая в одеяло, вытаращенными глазами уставилась на носатого Нарьяна Хмышова, который окинул взглядом босые ступни, торчащие из-под одеяла, и неожиданно смутился, став оранжеватым.

— Э-э-э, подруга, ты это… — промямлил он, пытаясь скрыть смущение, — колючего своего позови. Пока ты марафет наводишь, мы с ним дела обсудим.

Опешившая от такой прыти Илька не знала, что и сказать, только оглянулась в комнату, где Шуршегрем, уже покинув свой коврик, топал к двери.

— Иля, ты одевайся и спускайся давай. Не хватало еще опоздать на распределение. — Делая вид, что ничего не происходит, Грема протиснулся мимо девушки к двери и, принюхавшись к аппетитным запахам, доносящимся снизу, деловито поинтересовался у полугоблина: — Завтрак ты нам заказал? Договаривались вчера, что завтрак с тебя, носатый.

Тощий Нарьян в каком-то недоумении пожал плечами.

— Ну пошли проверим. Мне моя типа бабуся пра какая-то сказала, что тут меня покормят. Поделюсь чем дадут. — Парень понятия не имел, на что может рассчитывать, но особой жадностью не страдал. Если что-то ему доставалось бесплатно, то делился он запросто, только заработанного было жаль, поскольку приходилось попотеть.

Вчера его поселили в номер таверны, даже ключ дали, и он с удовольствием выспался на настоящей кровати, а не где-то в кустах или на задворках складов.

Оставить обретенного правнучка до поступления у себя в доме Манефа пока не решилась. Во-первых, дом был на территории академии, а во-вторых, ей надо было многое обсудить с мужем. Все-таки, будучи взрослыми и в приличном возрасте, о детях они как-то не задумывались, а тут такой привет из ее не самого радужного прошлого, от которого она сбежала сломя голову и до сих пор так никому о тех годах и не рассказывала. Видимо, пришло время! А Нарьяну пока достались удобства в таверне подруги Сары, чему неприхотливый парень был даже рад. Свежеиспеченной прабабушки он побаивался, так, на всякий случай.

Зато на празднике, устроенном кикиморой в таверне для всех причастных к тому случаю с крежнем, парень успел поболтать с колючим пронырой. Расслабившийся сытый метаршигл, рассказывая, почему сунулся к дереву, нечаянно сболтнул о найденном ключе. Хмышов смекнул, что тут скрыта какая-то тайна, а Грема, спохватившись, стал заливаться соловьем, расписывая связи Ильмары, ее братьев, тролля, пустошника, и даже Дерека туда же приписал, намекая, что с ними лучше дружить. Два пройдохи всегда смогут найти общий язык, и именно поэтому вчера он советовал Ильке присмотреться к Нарьяну.

Когда Ильмара спустилась, оказалось, что с завтраком им опять повезло. Сара не имела ничего против того, чтобы накормить и приятелей Манефиного правнучка, тем более что Габриэль сунул ей в карман фартука кошелек на всякий случай.

— Вдруг возникнут какие-то проблемы. Молодежь все-таки, — пространно намекнул он, покосившись на нового родственничка и чуть поморщившись. Демон понимал, что проблем этот сиротинушка принесет им немало, но ради любимой женщины что только не сделаешь.

На распределение Илька шла не только в компании Шуршегрема и Хмышова. К ним успел присоединиться и Дерек, а в холле академии радостно подскочила еще и Гульсия.

В большом зале их отыскали Винни и Фшен Шатос, откуда-то прискакала даже Грета, но, увидев, что Ильмара находится в приличной компании, только приободрила: «Все будет хорошо», с небольшим недоумением покосилась на алый кушак Хмышова и опять умчалась куда-то, сжимая в руке пачку документов. Энергии этой кучерявой гномки можно было только позавидовать, как и ее предприимчивости. Все семейство Лисовских считало, что Алену повезло с женой, и сетовало, что у нее нет сестры подходящего возраста для Люка. Люк от этого каждый раз делал испуганные глаза и отмахивался, говоря, что одной Греты в их семье вполне достаточно, а он себе найдет девушку поспокойнее.

Рядом прогуливались студенты и преподаватели, где-то стояли болтающие группки, независимо или чуть испуганно держались около стен одиночки. В противоположной от двери стороне была небольшая сцена, где стоял стол и за ним ряд кресел. Часть из них уже была занята.

Илька предположила, что это преподаватели, и была почти права. Места за столом предназначались приемной комиссии, в которую входили деканы факультетов, секретарь ректора и, конечно же, сама ректор. Пока из тех, кто там сидел, девушка знала только Виолетту Дифинбахиевну, рядом с которой сидел крепкий мужчина, загорелый, с гладко выбритым черепом и пронзительным взглядом. По черному комбинезону девушка поняла, что это декан некромантов, который, как она слышала, был мужем эльфийки.

— Ну и сомнительных личностей в этом году притащилось поступать, — раздалось неподалеку. Красивый тембр голоса произнесшей это девушки портили манерное произношение слов и презрительные интонации, а ее довольно симпатичное личико изобразило гримаску отвращения. Смотрела эта дамочка прямо на их компанию, особенно презрительным взглядом был одарен Дерек, которому она не преминула высказать свое недовольство:

— Даже не сомневалась, Вольтецкий, что ты найдешь себе каких-нибудь отбросов под стать. — Стоящие рядом с ней девицы в желтом захихикали, а парочка парней в синих костюмах заухмылялись. — Деревенщина с уродливым зверем, носатое убожество и толстуха — отличная компания для такого, как ты.

— Знаешь, Милюзянская, — не полез за словом в карман парень, — не стоит ссориться с Манефой Ауховной. Хотя она и не наш комендант, этот парнишка ей правнуком приходится, а твоя сестрица вроде на природный поступает?

Стоящая за спиной сестры в компании ее друзей Эрлена испуганно дернула ту за рукав платья. Про мстительный характер Манефы академия слухами полнилась.

— Саю Милюзянская! — Мильтена фыркнула, показывая, что ей все равно.

— А с сестрой Лисовских, моих приятелей, — пробасил, повернув голову в сторону этой компании, Винни, — вообще шутить не советую, а то мы с Фшеном тоже пошутим. И друзей ее задирать не стоит, они нам нравятся!

Пустошник кивнул головой в капюшоне, подтверждая слова тролля, и сверкнул глазами так, что группка сокурсниц Дерека с кавалерами-артефакторами и Эрленой отшатнулась, переместившись подальше.

— О, смотри, бабуля! — Тролль ткнул толстым пальцем в сторону дверей, куда под руку с высоким, очень худым мужчиной в черном вошла симпатичная полная женщина с добрым взглядом голубых глаз и чудесными бирюзовыми крыльями за спиной.

Дяденьку в черном Ильмара узнала. Это был тот самый профессор Рорх, которого вызвали братья, когда нашли у нее Грему.

Подойти к этой парочке, как уже рвался тролль, они не успели. В открытые двери стремительным шагом вошла ректор академии Эртониза д'Азфир, за которой на пушистых бирюзовых щупальцах скользил секретарь Лэри.

Как успел шепнуть Ильке Винни, речь главы академии на распределении из года в год никогда не менялась. Шикарная, прямая, как струна, элегантная дама с невесомыми, словно легкий пух, волосами всех оттенков сиренево-фиолетового прошла на сцену и, развернувшись к залу, без лишних расшаркиваний сразу приступила к церемонии распределения.

— Сейчас, согласно итогам экзаменов и направленности вашей магии, активируется временная метка на запястье с символом факультета, на который вас зачислили. — Негромкий голос ректора в наступившей тишине звучал четко и доносился до каждого уголка большого зала. — После получения студенческих артефактов метка исчезнет. Коменданты выдадут вам ключи от комнаты, где вы будете жить до окончания академии. На письменном столе в вашем новом жилье лежат неактивированные артефакты. После ритуала привязки рядом будет письменная инструкция. Для тех, кто не знает про привязку: артефакты станут именными и поставят защиту академии на вас и вашу комнату. Наш завхоз по уже активным артефактам переправит вам положенное студенческое имущество. По всем остальным хозяйственным вопросам обращаться к коменданту, завхозу и читать «Справочник студента». По учебным вопросам обращаться к вашим деканам и моему секретарю. Если вы согласны с распределением, то после церемонии прошу проследовать на выход и собраться у общежитий ваших факультетов. Если не согласны, то у вас два варианта. Если нестабильность вашей магии не несет опасности для окружающих, вы можете подготовиться и поступить в следующем году, возможно, вам повезет больше. Если ваша магическая нестабильность критическая — вы или учитесь там, куда удалось поступить, или проходите процедуру блокировки дара. Ваш класс на первом курсе озвучит декан на вводной лекции.

Завершив речь, Эртониза прощелкала ногтями по лежащим перед ней сферам какой-то короткий ритм, и в воздух поднялись тучи разноцветных светлячков.

Вокруг раздались радостные восклицания или горестные стоны. Гульсия, печально вздохнув, разглядывала на запястье красный знак с мечом и щитом, носатый Нарьян, раззявив рот, тыкал всем под нос синий знак артефакторов и вопрошал:

— Я природный того же вроде? Все же говорили…

А вокруг Ильмары внезапно закружился целый рой цветных огоньков, словно раздумывающих, кто из них оставит метку ей на запястье.

Потом миниатюрные светлячки слились в один радужный большой шарик, и он впился в руку девушки, позеленев за секунду до того, как коснулся ее кожи и проступил знаком факультета природной магии.

— Повезло. — Нос Хмышова чуть не ткнулся ей в запястье, парень разглядывал метку. — А что вот мне с этим синим делать? Пойти сказать, что не согласен?

Грема сосредоточенно принюхивался к всплескам магии и делал какие-то знаки Нарьяну, а Ильмара, отдернув руку с меткой от носа полугоблина, не знала, радоваться ей или огорчаться.

Перспектива пожизненного «огорода» радужной ей пока не казалась. Пытаясь найти плюсы, она вспомнила о стипендии, положенных студенту вещах и комнате в общежитии.

«Вот поучусь, а там видно будет», — решила девушка под конец и, улыбнувшись, принялась разглядывать все вокруг, осознав, что теперь она здесь надолго.