Глава 17. Об общительности и окрестностях

К ждущим ее Винни и Нарьяну Ильмара вышла нескоро. Да и то только потому, что на новенький браслет-переговорник пришло сообщение от тролля, что если она никуда сегодня не собирается, то он пойдет заниматься своими делами.

Получив в свое распоряжение кучу красивой форменной одежды, Илька, конечно, была просто обязана аккуратно все разложить и развесить, а также непременно переодеться. Форма-то удобная, и она сама теперь не абы кто, а студентка! Осознание этого заставляло Ильку то и дело улыбаться. На фоне недовольного кислого лица сидящей на своей кровати Эрлены это создавало непередаваемо противоречивую атмосферу их места обитания на ближайшие четыре года. Девушки не замечали, как из угла, где стояла кровать саю Мелюзянской, чуть потянуло сыростью, из-под правой ножки проклюнулась крошечная шляпка бледно-кофейной поганочки, а над кроватью Ильмары с карниза для штор свесился тоненький робкий росточек с бутоном крохотного цветка, по которому бодро полз голубоватый светлячок. Общежитие природного факультета дышало жизнью, и окружающее пространство чутко реагировало на настроение студентов, их отношение ко всему и, конечно же, легкие всплески магического дара в ауре, которые учащиеся не могли контролировать, капсулируя от пространства, как опытные маги.

Пока довольная жизнью Илька переодевалась в симпатичный комбинезон из мягкой ткани цвета горького шоколада и радовалась, что он не зеленый, который сделал бы ее похожей на свеженький бледный труп, Шуршегрем под взглядом вытаращенных глаз Эрлены ухватил лапками с кровати хозяйки справочник студента и бумажку от шкатулочки и принялся изучать написанное через монокль. Зрелище сидящего на толстой попе колючего зверька, с видом профессора копающегося в записях, было презабавным, но кислятину соседку это совершенно не развеселило.

Она смотрела, как Грема, чуть полистав справочник, отложил его в сторону, а затем более внимательно принялся изучать инструкцию к шкатулке. Видимо, последние неприятности поумерили любопытство колючего авантюриста до приемлемого уровня, поскольку в саму шкатулку он не полез. Хотя более вероятно, что его в данный момент остановило пристальное внимание саю Мелюзянской, разглядывающей метаршигла с опасливой брезгливостью.

— Так! — едва из ванной показалась довольная Ильмара, важно заявил он. — Там артефакты в шкатулке. Открывай быстрее, чтобы они заработали. Без них в столовой не покормят и книги не выдадут.

Под его ворчливые указания Илька с замиранием сердца надела первые в своей жизни настоящие украшения. Пусть это были всего лишь учебные артефакты и выдавались они только на время обучения, но это все равно не шло ни в какое сравнение с венками из цветов или ожерельем из водных несферей, которые она делала себе сама. Конечно, у нее еще были ленты, но сейчас они крепко связывали прихваченный из дома печной инвентарь в комнате таверны Сары Шнырь. Будучи младшей из трех сестер в многодетной семье Лисовских, рассчитывать на бусики или колечки с сережками Илька могла максимум после удачного замужества.

— О создатель, — не выдержав чужого счастья и устав молчать, ядовито прошипела Эрлена, изо всех сил пытаясь донести до деревенской выскочки всю меру своего презрения. — Можно подумать, тебя бриллиантами усыпали. Это всего лишь дешевенький переговорник с идентификатором и дурацкий значок факультета, даже не серебряные! И камень дурацкий. Только и польза, что артефакты. Тебя, наверное, и кусок булыжника на веревочке порадовал бы, неотесанная деревенщина!

Кто-кто, а саю Мелюзянская была совсем не рада поменять свои украшения на бронзовые финтифлюшки студента, и потому незамутненная радость соседки от этой простенькой магической бижутерии портила ей настроение еще больше. Хуже было только осознание того, что старшая сестрица носила золотые артефакты с цитрином, причем на совершенно законном основании, поскольку это были цвета и материалы бытового факультета.

Впрочем, напыщенной зазнайке не удалось испортить Ильке настроение, как и втянуть девушку в перепалку, поскольку той на только что активированный браслет как раз пришло сообщение от тролля. По совету Шуршегрема она запихала личный справочник в небольшую полотняную сумку через плечо и, сопровождаемая метаршиглом, выскочила из комнаты под очередную шпильку Эрлены:

— Тупица, это сумка для трав!

— Ой, можно подумать, — торопливо шагая по коридору к выходу, делилась Илька с колючим приятелем. — Трав-то у меня пока нет, а книжка может пригодиться! Тем более куда еще учебники складывать? У меня больше и нет ничего.

Картина под крежнем с ее уходом мало изменилась. Хмышов по-прежнему сидел на качелях, только Винни не стоял, как тогда, а растянулся на травке сбоку от дорожки и поучал ушасто-носатого, вспоминая собственные студенческие годы. Выглядело это примерно так…

— Ну, мы с парнями как встанем, а я этим: «Ну вы че? Поговорим один на один?» Короче, ты, главное, вид такой жесткий сделай, и все нормально будет.

— Ты, конечно, так можешь. Ты большой.

— Так-то да, мелковат ты, приятель, но парни-то со мной тоже мелкие были. Илькины братья, Ален с Люком. Зато умные, заразы! Тебе бы кого покрупнее найти и подружиться. Хотя у вас там все так себе на артефакторском.

Появлению Ильки с Гремой они обрадовались, вскочили и, похвалив обновки, потащили девчонку с питомцем в сторону общежития боевиков и находящегося рядом с ним полигона.

Уже на подходе туда они услышали грохот, вопли и чьи-то причитания вперемешку с поскуливаниями, а потом все внезапно стихло, и только жуткое неразборчивое шипение резало слух на фоне шелеста листвы и жужжания насекомых. Птицы, понятное дело, облетали жилище боевых магов стороной и не рисковали петь под окнами, чтобы не получить струю воды или огненный шарик от вечно невысыпающихся и уставших студентов.

Бегать Винни не любил, неторопливость и основательность троллей уже давно стали притчей во языцех, как и их любовь к еде, но тут он ускорил шаг так, что Илька и Нарьян еле за ним поспевали. А отставший на коротеньких лапках Шуршегрем пыхтел, изо всех сил шурша по камням дорожки иглами на оттопыренном хвосте, и изображал бег. Видимо, одомашненная фронтирская нечисть тоже не уважала торопливость, в стародавние времена тролли могли затесаться в роду метаршиглов как дальние родственники. Никому не ведомо, кем были предки разных видов монстриков фронтира до появления «серой» магии тех мест.

Высокий и гибкий змеелюд в комбинезоне цвета запекшейся крови держал на весу в магическом плетении двух окровавленных парней с боевого факультета в одних изодранных красных трусах и одного безупречно выглядящего, со слегка закопченным лицом и подпаленной челкой Дерека Вольтецкого. Рядом всхлипывала Гульсия, а от крыльца бежал Фшен Шатос в сопровождении стройной темнокожей девушки со светлыми волосами, туго затянутыми в пучок на макушке.

— С-с-с… хыршгова вышерка… — шипел, не стесняясь в выражениях, змеелюд. — Не на полигоне… еще и с-с-с цыпленком! С-с-совсем мос-с-сги отш-шибло! А хуш-ше вс-сего, что он вас-с-с уделал! Шмазлгова швись.

— Простите, декан. — Девушка, прибежавшая вместе с пустошником, рискнула перебить преподавателя. — Главный дежурный по территории Лирнея дуа'Усбосс. Могу я узнать, что тут произошло и почему курсанты второго потока Шадовкин и Мезринд в таком виде? Они должны были направлять поступивших к коменданту и подсказывать курс дальнейшего следования для получения учебных пособий, заодно патрулируя подступы к полигону. Он сейчас переоборудован для вечернего матча, и доступ туда запрещен.

Пока девушка пыталась узнать новости, Фшен с тревогой смотрел на бытовика. Пустошник видел, как из-под рукава разозленного парня выползает скорпион и словно по веткам начинает передвигаться в магических веревках декана боевиков к двум набычившимся пострадавшим.

Кожистый ирокез из оранжево-красных наростов на голове змеелюда встопорщился от ярости, а землисто-охристая кожа приобрела буроватый оттенок.

— Дуа'Усбосс, вас поставили на сегодня главным дежурным, поскольку в вашей компетенции не сомневались, но я думаю, место вашей следующей практики нужно пересмотреть. — Глаза с вертикальными щелями зрачков сощурились, а безгубый рот скривился. — Полагаю, сельская местность на границе со степью и гарнизоном, где не больше десятка индивидуумов, подойдет вам лучше, судя по тому, что даже двум второгодкам вы не в состоянии четко обозначить рамки их полномочий. Разберитесь с ними, и жду доклад о ситуации. Шадовкина и Мезринда лишить нашивок, статуса и привилегий до дней Морозника. Количество нарядов на работы в виварии назначите сами.

Убрав управляющие нити, из которых выпал небольшой черный скорпион, он развернулся и, не обращая внимания на шлепнувшуюся в траву троицу студентов, гордо удалился куда-то в сторону главного здания академии.

Пустошник молнией метнулся к продолжающему свой путь к «врагам» эйши, но скорпиончик, едва оказавшись в его пальцах, растекся чернильной кляксой, чтобы испариться и вновь оказаться на запястье Дерека, который уже поднялся на ноги и привел себя в порядок.

Выглядел он так, словно никакой драки и вовсе не было, только внимательный глаз мог различить чуть более плотно сжатый рот, некую неловкость в движениях и еле заметную припухлость левой скулы. Зато его противники, казалось, пообнимались с кустами ежлены. Все в мелких ссадинах и кровоточащих царапинах, щеголяющие красными трусами и синяками странно круглой, идеально правильной формы. С земли они подниматься не спешили, поскольку над ними нависла разъяренная фурия Лирнея.

Выяснение ситуации у девушки не заняло много времени. Два бывших приятеля бытовика, с которыми он приехал поступать, в отличие от него были приняты на боевой и не нашли ничего лучшего, чем задрать нос перед неудачником Вольтецким. Парень — и бытовик, это же позорище! До этого момента стычек между ними особых не было; редко пересекаясь весь первый курс, они только злословили в спину бывшему приятелю, на большее сил и времени не хватало. Домой Дерек на лето не поехал, нашел себе подработку, чтобы помогать семье деньгами, и эти месяцы провел спокойно, почти не вспоминая о бывших друзьях детства.

Парень даже не думал, что два охламона, получив нашивки второкурсников и ответственное задание, решат, увидев его с Гульсией, подойти и затеять конфликт.

Выбрали они момент как нельзя более удачно, поскольку Фшен Шатос ушел к общежитию боевиков, попросив Дерека с девушкой немного подождать, пока он найдет своего знакомого. Ожидание затягивалось, но болтать с пухлой боевичкой было интересно. Гульсия в красках описывала все свои попытки посещения домашней кухни и даже по просьбе бытовика пересказала семейный рецепт орехового пирога.

Вот этой милой болтовне и помешали два идиота. Вынести оскорбления в свой адрес Вольтецкий еще смог, но хватание Гульсии за руку с красной печатью факультета веснушчатым, как яйцо карача, Шадовкиным и обидное ржание со словами: «На боевой? Эту кадушку? Боевая кадушка! Ща помру от смеха» — и прочими гадостями терпеть сил уже не было.

Недолго думая, он сделал то, что мог. Применил свои навыки бытового мага и заклинанием раскройки кармана вырезал на штанах комбинезона хулигана прекрасный лоскут, открыв вид на алые семейные трусы весьма застиранного вида.

Ошалевший Весек под гогот приятеля ощупал свой тыл, не понимая, что произошло. Ведь форма на всех факультетах академии была защищена от физических повреждений и враждебной магии во избежание порчи казенного имущества. И по сути, бытовые заклинания тоже не должны были нанести подобный ущерб. Но дело в том, что Дерек не использовал классическое заклинание ножниц, а взял за основу именно раскройку, как если бы собрался не испортить одежду, а перешить или подогнать по размеру, и его-то защита враждебным не сочла!

Пользуясь преимуществом и возможностью отомстить, покрасовавшись перед девушкой, Вольтецкий вовсю принялся изгаляться, кроя из формы боевиков различные детали, и, увлекшись, пропустил жесткий удар в лицо.

Его противники, будучи на втором курсе, помнили, что боевые заклинания вне полигона моментально учует кто-нибудь из преподавателей и им придется плохо, поэтому решили просто раскатать «цыпленка», пользуясь численным и физическим преимуществом.

Дерек, выросший вместе с ними на фронтире, понимал, что его сейчас зажмут в клещи и попросту отметелят. Парень заскакал вокруг испуганной Гульсии, не давая себя схватить и используя на противниках все, что только приходило в голову. Терка, молоток для отбивки мяса были прекрасно опробованы и даже частично не восприняты моментально поставленными щитами боевиков, которые разозлились не на шутку. Но они тоже оказались не лыком шиты. Действуя слаженно, задиры все-таки смогли отловить парня и пару раз чувствительно приложить немаленькими кулачищами. Только, как всегда, драчуны не учли одного момента. Напуганная Гульсия, увидев, как скривился Дерек, когда ему прилетело под ребра от Мезринда, взвизгнула и полыхнула огнем так, что, не будь на них щитов и артефактов, некого было бы поднимать даже некромантам. Вольтецкого тоже защитили артефакты академии, а девчонка потеряла сознание после такого всплеска силы. На месте происшествия как из-под земли мгновенно вырос декан Цис э'Швэсис и спеленал всю троицу, подвесив в воздухе.

Это все Лирнея вытрясла из лоботрясов драчунов за минуту.

— Значит, так! — Голос полукровки дроу звучал сурово. — От вас, студент Вольтецкий, я жду полный список бытовых заклинаний, способных испортить форму. Еще не хватало, чтобы об этом узнали! Скоро бал первокурсников, а нрав ваших факультетских дам вы знаете получше меня.

От этой реплики поежились все, кроме разве что Шуршегрема. Даже новоиспеченным студентам стало жутковато.

— А вы, — продолжила боевичка, тыча пальцем в задир-неудачников, стыдливо прикрывающих ладошками несвежие красные труселя, — одевайтесь и идите просить у завхоза новые форменные комбинезоны. Заодно и о недостатках защиты одежды расскажите, Пафнутию Саврасовичу это будет интересно.

Ужас на лицах парней надо было видеть, о любви к экономии и злопамятности старого гоблина ходили легенды. Однако мольбы как-нибудь обойтись без посещения завхоза боевичка пропустила мимо ушей, поскольку помнила слова декана об изменении места практики. Если они окажутся правдой, то на начале успешной карьеры после выпуска можно будет сразу поставить крест, и жалеть растяп, из-за которых ей досталось, она была не намерена.

— Девушку я забираю и по твоей просьбе, Шатос, буду иногда приглядывать, но не надейся, что стану нянькой! И учти, ты обещал мне фору на следующем круге игр!

Она сцапала растерянную круглоглазку в рюшечках за руку и потащила ее к общежитию, а Фшен, вдруг принюхавшись, ткнул бытовика в бок, вызвав болезненный стон, и глухо пробурчал, едва сдерживая раздражение:

— У этого защитничка трещина в ребре, глаз скоро заплывет, несмотря на все его магические косметические замазки, и мне не нравится чувствовать отголоски этого через ненормального сбежавшего эйши! Ведем придурка к целителям и выясняем у Манефы Ауховны, где нужное место для ритуала. Ждать я больше не намерен!

Тролль в ответ почесал лысую макушку и пожал плечами.

— Ты давай его к целителю, а я пока этих двоих в библиотеку отведу, — предложил он. — Им туда сейчас надо, пока не очухались все и не набежали толпой.

— И в столовую! — снизу, подергав его за штанину, недовольно проворчал Грема.

— Ага. В столовую тоже надо, — не мог не согласиться Винни. — Вы потом к нам туда и приходите. Вместе к Манефе сходим. Вернем внучка с учебниками, ну и попросим… э-э… помощи, значит. Да!

Он повернулся к Ильке.

— В библиотеке хорошо, но туда с едой нельзя. Запомни! Анита Вердуховна хорошая, но очень строгая на этот счет. И книги береги. Она домовая, Вердуховна-то. Попортишь книгу — жизни не даст. Домовики тебе пакостить будут всю учебу, пока вину перед их бабушкой не загладишь. А вот если понравитесь ей, то она сама может угостить. Хорошо, знаете ли, с ней бывает посидеть-то. Она ж лучше любой книжицы все знает, да так расскажет, что вовек не забудешь!

Пока он объяснял Нарьяну и Ильмаре сложности сидения в библиотеке на голодный желудок и преимущества статуса любимчика библиотекарши, психующий, совсем утративший обычную невозмутимость Фшен Шатос уже утащил Вольтецкого к целителю. Они бы, конечно, могли пойти до главного здания все вместе, но Винни не видел смысла торопиться за приятелем, зато считал, что рассказ о правилах поведения в таком важном месте, как обитель знаний, для Ильки и особенно Хмышова совсем не лишний, поэтому шел не торопясь, делясь накопленной за годы учебы тролльей мудростью.

— Вот она, наша библиотека, — наконец остановился он в конце пути перед высокими массивными дверями. — Не шумите и будьте вежливыми.

Ильмара с замиранием сердца смотрела, как рука Винни распахнула створки. Из утонувшего в полумраке огромного помещения с высокими потолками и уходящими вдаль многочисленными стеллажами книг раздался тоненький, чуть дребезжащий старческий голосок:

— Ну наконец-то, а то не торопятся новые студентики ко мне. Совсем не торопятся.