Глава 18. О пользе знаний и вреде заносчивости

Ильмара, конечно, домовых как-то видела. Точнее, одного домового, живущего в трактирчике дядьки Рысека, но домовушку, да еще столь пожилую бабульку, разглядывала округлившимися глазами.

Старушка была росточком с Грему, в длиннополой коричневой юбке из домотканого полотна и пуховой вязаной кофте бледно-лимонного цвета. На голове пестренький платок, завязанный узелком на лбу, с торчащими, как усы огородного слизополза, кончиками.

Сморщенное, как печеное яблочко, личико расплылось в радостной улыбке, как только огромный тролль, оттеснив своих подопечных, шагнул в ее сторону.

— Винни, несносный мальчишка, неужели решил вспомнить, что голова дана тебе не только, чтобы пропихивать в нее пищу через рот? — гладя присевшего перед ней на корточки некроманта по большущей ладони, хихикнула она. — Смотрю, новые с тобой друзья, надеюсь, не такие беспокойные, как пронырливые близнецы. Как сейчас помню, все таскались сюда и пытались в архивы попасть, где-то услышав про чудо-ключ. Ух, как я их гоняла, паразитов этаких. Хуже грызликов! Во все щели пытались носы свои любопытные совать. Даже какой-то некромантский артефакт-уборщик из своего общежития переделали и ко мне сюда подсылали шпионить. Все думали, что я скрыла от них о-о-очень важную тайну. Дурни, прости создатель. Как есть дурни, хоть и хитрованы знатные.

Видно, за летние каникулы, когда в ее библиотеку почти никто не заглядывал, старенькая домовая заскучала и сейчас, увидев знакомое лицо, с удовольствием предалась воспоминаниям.

— Э-э-э… Анита Вердуховна… — неловко перебил ее Винни, ткнув пальцем свободной руки себе за спину, — тут это… вот они первокурсники. Им бы учебники, и я вот вам ниточки тут… ну, мамаша моя, значит, послала, со всем почтением.

Словно из воздуха в руках тролля возник небольшой сверток, перевязанный нарядной лентой. Илька-то знала уже про пространственные карманы и видела не один раз, а вот Хмышову подобное было если и не в новинку, то все же непривычно. Парень аж рот открыл, и глаза его светились неподдельным жадным восторгом желания тоже научиться такой полезной магии. Домовая зарделась личиком, как девка перед сватами, и приняла пакет, ловким движением освобождая подарок от обертки. Из небольшой на вид упаковки выплеснулся пушистый ворох шелковых мотков, почти утопив довольную бабульку. Разноцветные блестящие и переливающиеся нити словно живые лучики немного светились, притягивая взгляд.

— Это же… — Нарьян задохнулся от избытка чувств, вспомнив, как он видел в городе богатую витрину очень модной дамской рукодельной лавки, где на видном месте лежал в изящной резной шкатулке маленький моток таких же ниток с непомерной, на его взгляд, ценой.

— Ага. Хайрехсилский шелк, точнее, нитки шелковые, — кивнул, подтверждая его догадку довольный тролль. — Моя семья поставками занимается помимо прочего, а Анита Вердуховна вышивать любит на досуге. Она моей мамаше так платье на позапрошлогодние дни Морозника расшила, что соседки на общем гулянье себе все пальцы с досады сгрызли. Таких вышивальщиц еще поискать. Она даже Азалии не всегда соглашается для показа помочь, а тут матушке целое платье. Благодарность всегда должна быть соразмерна или даже больше, чтобы показать, что ценишь внимание, а не только дар, — наставительным тоном произнес Винни, оборачиваясь к застывшему в ступоре Нарьяну.

От этих слов домовушка, быстренько ликвидировавшая в запасы цветное ниточное богатство, прослезилась и даже попыталась обнять необъятного для нее сидящего на корточках тролля.

— Запомнил-таки! Сколько вас с Лисовскими гоняли сюда этикет учить — и не упомню, — смахнула она набежавшую слезинку морщинистой ладошкой, — а о благодарности ты ведь даже реферат, помню, писал. На сорок листов Элисая задала за то, что орехи грыз у нее на уроке.

— Да ладно. — Винни смутился и попытался вновь переключить внимание на новоиспеченных первокурсников. — Я ведь вас еще и не познакомил, так с подарком поторопился. Это вот Нарьян Хмышов, он на артефакторский попал, ну, вы видите.

Домовая извлекла из кармашка юбки огромные очки с переливающимися стеклышками, и на полугоблина уставились внимательные ясные глаза прозорливой, видящей его насквозь крошечной пожилой женщины.

— Это ты нашей Манефке родней-то приходишься? — очень строго спросила она, хотя глаза лукаво блестели смешинками.

— Так вышло, думал — сирота, а вот родня вдруг нашлась, — развел руками Хмышов. — Одно неясно — чего меня вдруг на артефакторский отправило? Думал, на природный попаду, раз уж правнук там какой-то.

— Хм… — Домовушка чуть задумалась.

— А это Ильмара. Ильмартендилия Лисовская. Илька наша, короче, — ткнул тролль в тихонько стоящую рядом с Нарьяном девушку. — Она как раз на природный, и еще с ней Гре… А где колючий?

Домовушка в очках бегло окинула Ильку взглядом. Ее глаза почему-то внезапно расширились на секунду до размера блюдца, а потом, когда Анита Вердуховна услышала озадаченный вопрос Винни, тут же сурово сощурились в щелки, и домовушка с легким хлопком вдруг растворилась в воздухе, ничего не сказав.

Ильмара вздрогнула, чувствуя, что одному игольчатому последователю дела ее братцев сейчас не на шутку достанется от милой с виду бабушки-одуванчика.

Ожидания ее почти оправдались. Откуда-то из-за многочисленных стеллажей раздался возмущенный визгливый тенорок Шуршегрема, верещащий про произвол, тягу к знаниям и превышение полномочий на рабочем месте.

Винни вздохнул, поманил Ильку с Хмышовым за ближайший читальный столик и сам удобно устроился рядом, подтянув от стены глубокое мягкое кресло.

Ильмара беспокойно вглядывалась в проход между книжными полками, слыша, как приближаются голоса. Теперь уже можно было разобрать не только вопли метаршигла, но и строго-поучительные отчитывания колючей нечисти домовой библиотекаршей.

— Интересно, что ему будет? — заерзал на стуле Нарьян и изо всех сил вытянул шею, пытаясь хоть что-то рассмотреть. В этот момент он сам здорово напомнил девушке чивиску-плакуна, что вьет гнезда на болотных кочках, некрупную птицу с тонкой шеей и массивным клювом. Только в отличие от чивиска у Хмышова еще были не уступающие носу уши, которыми сейчас он даже шевелил, пытаясь первым все услышать и узнать.

— Да ничего не будет. — Винни искоса взглянул на любопытного полугоблина, что-то набирая на браслете-переговорнике. — Если книги не попортил, то просто отчитает его Анита Вердуховна, чтобы не имел привычки шастать без оформленного абонемента.

— А что, Греме тоже можно абонемент получить и тут книги брать? — заинтересовалась Ильмара. — Он же не студент вовсе и не маг.

Как раз в этот момент колючий малиновый шар в зеленоватых пятнах и с моноклем, подпихиваемый сзади веником, показался в проходе, направляясь к компании за столиком. Ковылял он медленно и неловко, поскольку на трех лапах ходить не привык, а на двух и вовсе не умел. В передней лапе метаршигл крепко сжимал небольшую тоненькую книжечку, и морда при этом у него была важная и, несмотря на толкающий его веник, очень довольная.

Веник, кстати, был в библиотеке сам по себе. Допихав Грему до остальных, он развернулся и бодро заскользил обратно вглубь библиотеки, а домовая неожиданно обнаружилась за конторкой, что-то записывая и отвечая на заданный Илькой вопрос.

— Ежели в академии имеет право находиться, то и книги брать дозволено. Почему нет? Оформить все надлежащим порядком, чтобы взятое вернуть не забыл, и пусть читает, если есть желание. Может, чему полезному научится. Да и магия в нем есть, иначе его бы в шестую секцию не пустило.

Закончив писать, бабулька подошла к ним, держа в руках карточки с приделанными к ним цветными пуговицами.

— Вот тебе. — Она протянула Нарьяну кусочек картона с его фамилией и цифрой три. Посреди картонки, как шляпка гриба, торчала гладкая синяя пуговка, на которой была уже цифра один.

Ильке досталась картонка с зелененькой пуговкой, но рядом с фамилией вместо тройки была цифра два, а еще библиотекарша протянула ей вторую карточку.

— Эта вот для твоего подопечного. — Карточка Шуршегрема вокруг зеленой, как у Ильмары, пуговицы имела серый кантик, а еще никаких цифр ни на картонке, ни на пуговке не было. — Если метка начнет краснеть… — внимательные глаза домовой осмотрели разглядывающих абонементы первокурсников, — то вы давно уже держите у себя книгу, которую надо вернуть. Советую вернуть и не ждать, пока совсем красной станет!

Морщинистые ручки библиотечной старушки хлопнули, и на стол рядом с Илькой опустилась увесистая стопка учебной литературы. Впрочем, и Нарьяну досталась не меньше, а даже больше книг на пять.

— Вот и чего меня на природный не взяли-то, — заканючил полугоблин, сравнив количество учебников. — Там вон уроков меньше.

— Это не потому, что другой факультет, а потому, что третий класс! — наставительно подняв вверх толстый палец-сосиску, заявил Винни. — Вот подучишься — и часть вернется в библиотеку.

Библиотекарша хотела еще что-то рассказать, когда негромко скрипнули створки массивных входных дверей, и в помещении стало довольно шумно, поскольку внутрь протиснулась разношерстная компания недавно поступивших.

Анита Вердуховна поспешила к ним, а тролль, отобрав у Ильки карточку-абонемент, принялся как печатью штамповать зеленой пуговицей ее учебники.

— Так не перепутать книги с другими студентами, а если потеряешь где-то, нажмешь на пуговицу — и обозначится путь до потеряшки. Ты, Нарьян, не стой столбом, тоже отметь, и пошли. Мне Фшен сообщение прислал, что нас уже давно в столовой ждут.

— Я требую самые лучшие и максимально информативные учебники, а не какие-то там тетрадочки, — вдруг раздалось от конторки домовой знакомым высокомерно кислым визгливым тоном.

— Эрлена пожаловала. — Хмышов лишь на минутку отвлекся и снова прикипел взглядом к своей стопке книг, пытаясь понять, как ее нести и можно ли с учебниками в столовую.

— Вот дура эта Мелюзянская. — Шуршегрем старательно потыкал своим абонементом в единственную книжку. — Сейчас что-то будет.

— Вам точно требуется самый подробный учебник по садовым и парковым культурам? — Голос у Аниты Вердуховны стал сухим и шелестящим, словно песок.

— Разумеется! — фыркнула Эрлена. — И только попробуйте отделаться от меня дешевыми брошюрками. Я не какая-то тупая деревенщина!

— Учтите… до конца учебного года замены не будет, что взяли, по тому и заниматься придется. — Библиотекарша, сидя за конторкой, строго посмотрела на воображалу поверх очков, а та лишь выше задрала нос.

Пожав плечами, домовая выдала Мелюзянской карточку как у Ильмары. Цифр Ильке от столика было не видно, но она очень надеялась, что аристократическая зазнайка попала в первый класс и хоть на каких-то уроках она ее не увидит.

— Ого! — Возглас Нарьяна заставил задумавшуюся о классах девушку опять посмотреть на Эрлену. Саю Мелюзянская стояла с выпученными глазами, хватая воздух открытым ртом, как выброшенная на берег рыбешка, а перед ней стремительно росла гора книг.

— Как вы и просили, самое подробное и полное издание. Правда, обычно его используют для написания рефератов, — Анита Вердуховна пожала плечами, — но раз вам требуется именно такое учебное пособие, то забирайте, заменить, как я и говорила, до конца года уже не выйдет.

Стоящие неподалеку от Эрлены парни в белой форме целителей, видимо пожалев девушку, предложили помочь донести учебники, но та только злобно зыркнула в их сторону, сгребла книги в сумку и, не поблагодарив, вышла из библиотеки.

— Хорошая у нее немажоська, да и вес облегчает, видать, — чуть завистливо вздохнул Хмышов.

— Да ладно тебе. — Широкая ладонь тролля хлопнула тощего Нарьяна по спине, чуть не вышибив из него дух. — Вам на первом же уроке про создание пространственного кармана расскажут, а немажоська у этой так… пофорсить. Пойдемте уже в столовую, нас там заждались! Тем более бабуля там с Манефой, и про ритуал Шатос, наверное, договорился.

Чтобы не задерживаться, Винни забрал в свой пространственный карман все учебники, обещая отдать у общежитий, только Гремина книга была сложена в сумку для трав к справочнику студента. Почему-то отдавать ее троллю и даже показывать метаршигл не захотел.

В библиотеку все прибывал народ. Судя по одежде и уверенному виду, сюда пожаловали не только первокурсники.

Убедившись, что его книга надежно спрятана, Шуршегрем первый потопал на выход, привычно ворча, что у него растущий организм, а его на голодном пайке держат, не жалея маленького бедненького метаршиглика.

— Хорошо бы еще в столовой абонементы завели, — гундел он себе под нос.