Глава 21. О тяжести учения и особенностях общажной флоры

Ильмара сидела над тарелкой в природном секторе столовой, студенческой его части, и клевала носом. Ужин ее совершенно не интересовал. Она бы и вовсе на него не пошла, но Шуршегрем притопал в комнату, оторвав хозяйку от выполнения внеклассной работы, и пригрозил, что попробует на зуб все, до чего дотянется, если она немедленно не отправится с ним в чудесное место приема пищи и не накормит растущий метаршигловский организм вкусняшками, ну и себя заодно.

— Питаться надо регулярно, — наставительно ворчал он, с неодобрением глядя, как Илька словно сомнамбула топает за ним, сонно моргая глазами. — Магии нужна глюкоза, мышцам — белки, да и витамины всякие тоже нужны. Видел я, как вы на полигоне вялыми слизожорками ползали, хуже вас только бытовички. Надо же додуматься — притопать на каблуках! Видимо, «старшекурицы» над первогодками подшутили.

Сам Грема был бодр и всем доволен. С домовым природного общежития Вереснем Кусей он познакомился, и тот показал ему отличное место для проживания — в зимнем саду, пристроенном к зданию. Под стеклянной крышей при постоянной температуре росло множество интересных, но не всегда безопасных растений. Выслушав пожелания Илькиного питомца, домовик показал ему идеальное жилье-убежище: к нему не так просто было подобраться посторонним, но оттуда также прекрасно просматривалось-прослушивалось самое живописное место, куда студенты природного факультета частенько приглашали погулять друзей, когда на улице стояла непогода.

Куся метаршиглу понравился. Как таковым домовым в полном смысле он не был. Плод нечаянного эксперимента Виолетты Дифинбахиевны, который она пристроила в качестве домовика для присмотра за зданием вверенного ей факультета, остальные, истинные домовые недолюбливали, считая, что непонятное нечто отбирает у их расы кусок хлеба и позорит собой профессию общажного домовика. Поэтому зеленый, слегка поросший гибкими веточками человекообразный маленький индивид был очень одиноким и робким существом.

С появлением в академии энергичной попаданки бабушки Маши и увеличением размеров некромантского домового Пантелеймона отношение к разным непонятным вещам и чьим-то врожденным или приобретенным недостаткам стало терпимее. Не сказать, что Куся приняли, но чураться перестали и иногда даже перекидывались парой фраз о погоде.

Любознательный колючий шар с говорящим именем Шуршегрем, к его удивлению, тоже оказался единственным метаршиглом.

Хитрый Грема, чтобы заручиться поддержкой необычного кустиковатого домовичка, рассказал ему свою историю попадания к Ильке, про перекрашивание цвета и горькое одиночество никем не понятой нечисти среди жителей деревни Закустовка. Вересень проникся, и колючий прохвост получил в друзья весьма полезное существо, которое частично могло повлиять на комфорт проживания в подконтрольном ему здании.

Разумеется, об этих своих начинаниях Ильмару Грема уведомлять даже не подумал.

У самой же Ильки день выдался просто кошмарным. Если она считала, что работа в огороде и по дому совсем не легкая, то сейчас прополка, сбор ягод ежлены и прочие деревенские дела казались ей наипростейшими и вспоминались как детские игры. Первый день в роли студента принес осознание собственной слабости и тупости.

— Представляешь, оказывается, существует целая куча пробирок и прочих емкостей для работы с зельями! — Неожиданно, словно очнувшись, она заглянула под скатерть к хрустящему «салатиком» Греме. — И уворотов от водяной струи тоже, и видов поклонов и приветствий. Это какой-то кошмар. Я никогда это не выучу. Даже по физподготовке надо сдавать теорию! Ты знал, что уклонение и уворот — это разные вещи? Уклониться можно от конфликта и боя совсем, сведя на нет агрессию противника. А вот уворачиваться уже придется, если не удалось уклониться!

Илька вздохнула и потыкала вилкой в кусок остывшей котлеты, которая не вызывала у нее ни капли аппетита.

— Ну вот, что-то запомнила! — Шуршегрем был счастлив и оптимистично настроен, потому что сыт. — Выспишься — и все уляжется в голове! Всяко же ты не хуже выскочки Мелюзянской!

— Ой, а Эрлена хотела у меня утащить цветочек, — неожиданно вспомнила Ильмара о неприятном инциденте с противной соседкой. — Нам на занятии по симбиотической флоре велели принести образцы, выросшие рядом с кроватями, а Мелюзянская вместо своих пыталась оборвать то, что выросло над моим местом! Я пришла перед обедом, чтобы сумку не таскать, а эта гадина залезла в туфлях на мою постель и тянет бутон. Хорошо, лиана прочная оказалась, она не смогла оторвать!

— И? — Усатая морда в коротких иголочках высунулась из-под стола, позабыв о еде, маленькие глазки блестели любопытством.

— Ну, я не специально. — Илька горестно вздохнула. — И теперь мне неделю придется отрабатывать в теплицах, разводя компост для подкормки. Вот никакой от тебя пользы, — неожиданно накинулась она на питомца. — Мог бы и посторожить днем мои вещи, мало ли что. Она бы при тебе полезть не рискнула, наверное.

На несправедливые обвинения метаршигл неожиданно не обиделся. Его больше интересовало другое:

— Так за что тебя наказали-то? Это же аристократическая фифа по твоей койке прыгала и чужое добро утащить пыталась. И кстати, ты сама-то как эту лиану отрывать собираешься, раз она такая прочная?

Ильмара опять потыкала котлету и решительно отодвинула тарелку, игнорируя просительный взгляд принюхивающегося к мясному запаху Шуршегрема.

— И не надейся! У меня и так проблем хватает, — сердито заявила она ему. — Лиана мне сама бутон отщелкнула, стоило лишь руку протянуть. А наказали меня за то, что я эту мымру печным инвентарем приголубила. Мне вещи из таверны доставили.

Грема вспомнил связку из кочерги и ухвата в ворохе ленточек и впечатлился.

— Как я понимаю, Эрлена не сильно пострадала? Иначе вряд ли бы ты так легко отделалась, — вылавливая из своей миски кусок ароматной ярко-оранжевой тыквы, поинтересовался он.

— Она под юбкой на попе какую-то подушку носила. Зачем — непонятно, но удар смягчило потом от падения, еще щит от артефактов был, так что я без толку утварью махала. Даже к лекарю ее послали только потому, что она сама с кровати грохнулась, а визжала всем, как будто это я ей ноги переломала.

— А подушка? Ты как про нее узнала? — Греме было интересно. — Может, она часто падает и потому под юбкой ее таскает?

— Да говорю же: не знаю зачем, а сказал про нее Цас. Гулин подопечный, помнишь, я тебе рассказывала? Им как раз про первую помощь при ушибах лекцию читали, и Эрлена очень кстати как учебное пособие там оказалась.

Всякие подушечки и прочие причуды неприятной соседки Ильку, впрочем, волновали мало, гораздо больше ее занимали мысли об отработке и где найти время на внеклассные задания. К тому же тело, хоть и привычное к деревенским трудам, все равно ломило после занятий по этикету и физподготовке.

— Эльфы-боевики — это зло, — пробормотала она себе под нос перед сном, ворочаясь в постели.

Грема ушел в какое-то еще ей неизвестное место, величая его своими апартаментами. Так и сказал: «Спать иди, а то так и уснешь тут в тарелке, а я удаляюсь в свои апартаменты, мне подумать надо».

Проводив взглядом упитанный колючий зад с шуршащим игольчатым хвостом, движущийся к двери столовой, Илька решила, что это, пожалуй, лучшее, что можно сделать.

И вот теперь нахальные мысли и измученное тело никак не давали ей провалиться в спасительный сон.

— Ушастый гад, — пытаясь расположить ноги так, чтобы мышцы расслабились и их не тянуло, опять вспомнила она высокомерного аспиранта с золотистыми волосами и зелеными глазами. Его надменная морда и мерзкие холодные струйки воды, которыми он метко целился в затылки отстающим на пробежке или филонящим на упражнениях, вызывали в Ильке бурное возмущение. Паразит, как нарочно, старался залить водой глаза и уши парней, промочить насквозь прически девушек, поскольку форма была замагичена и воду отталкивала.

— Зато какой краси-и-ивый, — неожиданно раздалось с соседней кровати. Видимо, Эрлене тоже не спалось, но ее мысли блуждали совсем в других направлениях.

— А то, что у тебя от этого красавчика к концу урока на голове вместо прически был комок мокрых водорослей и макияж размазался, тебя не смущает? — съехидничала она, впрочем не ожидая адекватного ответа.

— Ой, что бы ты понимала, деревенщина, — неожиданно вполне миролюбиво проворчала саю Мелюзянская. — Я сама виновата. Надо было водостойкую взять и прическу зафиксировать бальной смесью…

Девушка замолчала, и Ильмара, решив, что та задремала, прикрыла глаза, но Эрлене, видимо, надо было высказаться, а Илька, по ее мнению, точно опасности в охоте на женихов представлять не могла. К тому же каждая уважающая себя аристократка обязательно должна была обзавестись для бала «страшненькой» подружкой. Обычно на эту роль подходили девушки ниже по положению, беднее и не такие красивые.

Эрлене в голову пришла неожиданная мысль, что бал уже в выходные, а на природном факультете она еще мало кого знает, и заносчивая аристократочка сделала вывод, что соседка ей идеально подойдет. Конечно, аристократией от дурной деревенщины и не пахло, но тут же академия, и все студенты как бы равны. Зато бедность и внешность серой моли прекрасно вписывались в планы подготовки к балу.

— Знаешь, учиться нам еще долго, и жить вместе лучше без конфликтов, — выдала Эрлена в полумрак комнаты пробную фразу, желая, чтобы простушка купилась.

Услышав это из угла, где стояла кровать Мелюзянской, Ильмара ушам своим не поверила.

«Может, ее растительность споры какие выделяет? Надышалась?» — была первая мысль, настолько медоточиво-вкрадчивым стал вдруг голос Эрлены.

— Разумеется, лучшими подругами мы не станем, но на время учебы могли бы быть хорошими приятельницами и весело проводить время, а еще помогать друг другу, — продолжала свою мысль Мелюзянская.

— Это в смысле ты светишь рядом со мной своим аристократизмом, а я за тебя делаю задания и комнату прибираю? Ты меня за дуру-то не держи! — фыркнула Ильмара, ни на каплю не поверив в искреннее стремление воображалы к перемирию. Ей как раз удалось удачно улечься, и глаза просто слипались сами собой.

Эрлена скривилась под одеялом и подумала, что деревенская девка хоть и дура, но все же не настолько тупая, как хотелось бы. Впрочем, может, это и к лучшему.

— Даже и не думала, — убавив сиропа в голосе, ответила она. — Потому что внеклассные работы ты не напишешь в должной мере так, как надо, и с ними я справлюсь лучше, но ведь есть что-то, в чем ты не сильна. Например, этикет…

В голове засыпающей Ильки тут же вылезла непрошеная картинка суровой гномы с указкой, дирижирующей приветствие учителю. «Сели-встали-кивок, и заново!»

— Эрлена, отстань, а? Я спать хочу. Помечтай лучше об ушастом садисте с водной магией, — зевая, отбрила она соседку.

— Ладно-ладно, — фыркнули из темноты с другой кровати. — Ничего ты не понимаешь в красивых мужчинах. Он, между прочим, из высших, и его семья наверняка в первой сотне приближенных к владыке Тенистой Листвы. К тому же такой красавец.

— Хорошей охоты, — недовольно буркнула в подушку Ильмара, отворачиваясь и натягивая на голову одеяло. Некстати вспомнилась предстоящая отработка, которую она еще себе не представляла, новые предметы и то, что физподготовки завтра для природного факультета не будет.

Сон ей приснился просто замечательный. Эрлена на каком-то огромном диком цветке со щупальцами и зубастой пастью гоняла ушастого аспиранта, пытаясь заарканить. Фата в прическе и кольцо с гигантским камнем на пальце ясно давали понять, куда она потащит несчастного, если он будет недостаточно проворен. Эльф стрелял своей водичкой как водомет, но от нее цветочек-коняшка только резвее прибавлял прыти.

— Ильма-ара! — вдруг истошно завопил он, повернувшись к девушке и пульнув водой уже в нее. Мокрая струя попала в лоб, и голова взорвалась от писка и щебета, словно в нее поместили гнездо, полное голодных птенцов.

Пробуждение было не самым приятным. Резкое подпрыгивание на кровати в сидячее положение привело к тому, что натруженные вчера мышцы пронзило ноющей болью, выбив из глаз слезы.

— Илька, я тебе тут мазь притащил. — Лучащаяся довольством морда Шуршегрема разглядывала из-под сбившегося на край кровати одеяла лицо хозяйки. — Сон плохой приснился, да?

Стон и проклятия с соседней койки просигналили о проснувшейся с такими же проблемами Эрлене.

— Надеюсь, Лисовская, от мази, что раздобыла твоя игольчатая тварюшка, тебя не раздует и не покроет коростой. Неизвестно же, какой доброхот ему всучил сие кустарное творение. — Девица в ночной рубашке, что могла дать фору всем бальным платьям по количеству кружев, с болезненной гримасой потянулась к столу, где с краю стояла резная шкатулка из кости с перламутровыми вставками. — Старшекурсники часто пытаются провести эксперименты на нищих неопытных новичках, правда, предлагают взамен хоть какие-то деньги.

Кряхтя, как древняя старуха, Мелюзянская выудила из своей шкатулки флакончик с искрящимся снежными искорками содержимым.

— Самые лучшие средства, — она тряхнула початой емкостью, закрутив внутри нее миниатюрную метель, — из лавки ученика придворного алхимика. Могу поделиться по-соседски, после танцев всю ночь на балах прекрасно помогало. Особенно если сначала принять горячую ванну с горчаником и листоникой.

Шуршегрем недоверчиво и почти испуганно покосился на аристократку с папильотками на волосах, в маске для сна на лбу и зеленых кружавчиках, с добрым оскалом голодного хапуна трясущую флаконом.

— Э-э-э… Ильмарка, ты давай-ка дуй в ванную, что ли. — Он впихнул в руку хозяйке потертую баночку. — Мне это домовик местный дал, сказал, тебе плохо с утра будет. Мазь, чтобы мазать, не есть! Хоть пахнет и вкусно, но язык жжет.

Маленькие глазки с моноклем в одном смущенно потупились и снова опасливо покосились на выползающую из кровати саю Мелюзянскую.

— Беги давай быстрее, а то из-за ее горячей ванны опоздаешь везде. Да, не забудь траву свою прихватить. А первое занятие у вас по общебытовой магии для всех первокурсников в большом лекционном зале, лучше не опаздывать. Там, мне сказали, двери по сигналу запечатываются. А я еще позавтракать хочу. — Все же у заботы метаршигла была своя корысть. Завтрак без Ильмары в столовой ему не полагался.

Девушка, понимая, что Грема прав, вскочила, пытаясь опередить Эрлену, черепашьим шагом ковыляющую в ванную. И охнула — она сама была не лучше.

Метаршигл, видя, что их команда может проиграть утренний забег, а он — остаться без вожделенных калорий, просто перегородил аристократке дорогу, распушив колючки, и с умным видом завел светскую беседу.

— А вы уверены, что ваш ученик придворного алхимика не какой-нибудь аферист? — многозначительно принюхиваясь к флакону в руках Эрлены, начал он. — Может, оно побочный эффект какой имеет? Например, резкая смена поведения. То будто добреем, а потом, может, и кусаться начнете, сами того не заметив?

— Дай пройти, нечисть, — понимая, что деревенщина опять первой займет ванную, отбросила напускное дружелюбие Мелюзянская. — В отличие от вашего домового недоразумения, у Амболяриса Саприле-Вашиесского вся стена за прилавком лавки в грамотах и диплом в рамочке на видном месте, с отличием.

Она пыталась обойти препятствие, а Илька меж тем проковыляла уже полпути до двери в ванную и сейчас вытаскивала из шкафа комбинезон природного факультета, чтобы потом не бегать переодеваться. В расписании стоял практикум по симбиотической флоре, а еще предстояла экскурсия в виварий, не говоря уж об отработке в теплицах.

Конечно, благодаря Греме она под брань Эрлены опять успела в ванную раньше и, ополоснувшись, натерла ноющие мышцы приятно пахнущей медом и пряностями густой серебристо-лиловой мазью.

Растаяв на ее коже, как масло на горячем хлебушке, субстанция из баночки подействовала почти сразу, и в комнату выходила уже не скорченная, как паралитик, изображающая древнюю бабуську немочь, а бодрая и свежая, жаждущая завтрака и знаний первокурсница.

Пожелав раздосадованной соседке хорошего дня и получив от нее пожелание лопнуть от обжорства, Ильмара со своим колючим спасителем поспешила в столовую.

Уплетая рассыпчатую пшенную кашу с кусочками фруктов и блестящей пленочкой растаявшего масла и кусая румяный бочок пышной булки, девушка жмурилась от удовольствия и краем уха прислушивалась к разговорам вокруг.

За столиками природного факультета о чем только не болтали. Начиная от обсуждения парочек и взаимных симпатий, заканчивая мелкими ссорами и выяснением отношений.

За несколько минут принятия пищи Илька успела узнать, что Борган с четвертого курса алхимиков бросил бытовичку-третьекурсницу, которая увела его у целительницы, ради какой-то некромантки. Сплетницы подозревали там «страшный кладбищенский приворот» и громким шепотом предрекали парню карьеру умертвия при академическом кладбище после какого-нибудь жуткого ритуала. Выяснила, что шпаргалки не стоит прятать в волосах, так как они вспыхивают при входе в кабинет для сдачи зачетов. Форма не страдает, поскольку зачарованная, а вот ожоги и проплешины на голове вместе с неудом и пересдачей любителям списать обеспечены. Еще обсуждали модный в этом сезоне цвет волос у эльфийской знати — «пепельная роза». Что это за цвет, Ильмара понятия не имела, да и не горела желанием узнать.

— Лисовская! — дернули ее сзади за рукав комбинезона. — Хватит лопать. Ты даже не представляешь, что мы будем изучать на первом уроке! Мне тут по секрету сказали…

Хмышов, а это был именно он, наклонился к уху жующей девушки и, чуть не проткнув его массивным носом, заговорщическим шепотом выдохнул:

— Создание пространственного кармана. Представляешь? Круто же, да?!

Ушастый полугоблин в артефакторском синем комбинезоне с подозрительно туго набитыми карманами лучился довольным предвкушением. Судя по тому, как выпирали эти самые карманы, треща по швам, ему этот урок был необходим как никому.

Впрочем, и Ильку новость обрадовала. Это же первая настоящая магия, которую она освоит, к тому же такая полезная.

— О, Иля, Нарьян! — Розовый шарик Гульсия, сияя улыбкой, подскочила к ним. За спиной девушки держался худощавый Цас, весь невозмутимый и в белом. — Надо быстрее места занять в первом ряду. Мне Дерек рассказывал, что на первой лекции в том зале учат делать такой невидимый кармашек для всего необходимого, — громко озвучила она то, что Хмышов только что шептал по секрету.

Полугоблин протяжно простонал и хлопнул себя по лбу.

— Догоняйте скорее, олухи. — И он дунул на выход так, что только уши на голове захлопали. — Места займу, — донеслось от него, уже почти скрывшегося в дверях, а за ним, конечно, рванулись самые ретивые из оказавшихся поблизости и тоже ломанувшиеся занимать места первокурсники.

Ильмара торопливо проглотила последний кусочек, допила чай и, вставая, чуть досадливо осведомилась, где это Гуля успела встретить Вольтецкого, которого должны были забрать на ритуал пустошник и тролль.

— Так они как раз вернулись вечером. Я от целителей шла, когда Цаса проводила. — Пышка расплылась в улыбке. — И еще Винни просил тебе передать, что нас в выходные перед балом ждет к себе их фея. Ну, комендант некромантского общежития Мария Спиридоновна. Представляешь, там целый маленький фейский мир, и мы, наверное, даже будем пить фейский чай с фейскими сладостями.

Девушка от переизбытка чувств аж тихонько тоненько взвизгнула, прижав пухлые ручки к румяным щекам.

— Мне вчера так плохо было, так плохо, но нам в общежитии сразу целую кучу банок и пилюль в комнате поставили, подписанные, что и когда принимать. Сказали, боевикам положено так. А ты как? — Гульсия тревожно взглянула на Ильку и успокоилась, поняв, что с подругой все в порядке. — А природникам тоже что-то дают или у тебя ничего не болело?

— Да я думала, с кровати не встану! Не знаю, положено там чего или нет. — Ильмара пожала плечами. — Мне Грема мазь принес, а у саю Мелюзянской какая-то притирка от известного ученика придворного алхимика Астробля… э-э-э… Амбросяли… не помню, короче. Диплом у него на стене с отличием.

Они как раз подошли к лекционному залу и, войдя, увидели, как оскаливший острые зубы Хмышов самоотверженно защищает тощим телом четыре места в первом ряду, на которые нацелились бытовички. Все как одна в желтеньких платьях с передниками и туго стянутыми в гульку волосами.

Ильмара помнила по рассказам братьев переворот имени Петра Семеновича Пыжика, который, став комендантом бытового общежития, железной рукой отставного военного навел порядок среди этих кур в золоте и кружевах.

Нарьян растянулся сразу на четырех стульях и язвил вовсю, а нависшие над ним девицы брезгливо трясли руками, не решаясь просто спихнуть парня со спорных мест, и только обзывали абсолютно невосприимчивого к их остротам Хмышова.

— Думаю, лучш-ше с-санять наши мес-ста пос-скорее, — прокомментировал эту картину Цас, кивнув в сторону, откуда на помощь дамам уже двигалась парочка крепких парней в темно-красном. — С нами вс-семи они, с-скорее вс-сего, не с-станут с-свясыватьс-ся.

«Скорее всего, не станут», — согласилась про себя Илька, помня, что декан боевиков у змеелюда вообще-то родной дядюшка.