Глава 22. О магии, или Тяжело в учении…

Общебытовую магию вел самый настоящий гоблин. Только этот представитель достойной расы совсем не напоминал Ильке ни хозяйственного завхоза академии Шныря, ни обладающего солидной частью гоблинской крови Нарьяна. Ушастый и носатый, как все представители этого народа, он почему-то имел очень длинные волосы, что среди его соплеменников считалось нонсенсом. У гоблинов волосы на голове если и росли, то жесткой щетинкой, как колючки у Гремы, да еще из ушей, прикрывая от сквозняков слуховые отверстия, торчали пучки темных волос.

Зато великолепный плечистый и длиннорукий Амвросий Савич Бдыщ в темно-синем сюртуке артефакторского факультета, застегнутом на сверкающие синие и явно дорогие камешки-пуговки, обладал поистине роскошной шевелюрой. Длинные темные волосы шелковистой волной стекали на плечи, огибая развесистые уши, словно вода горной реки — камни перекатов. А еще у необычного гоблина на каждом ногте переливались крошечные, образующие простенькие узоры кристаллики.

— Ну что, неучи, — голос преподавателя был гортанный и сипловатый, — наверное, гадаете, почему курс по общебытовой магии у вас артефактор ведет?

— Да больш-шинство бытовичек пытаетс-ся угадать, что за с-средство для волос-с он ис-спользует, — едва слышно чуть язвительно прошипел на выдохе Цас, почему-то неприязненно смотря на расхаживающего у кафедры гоблина, и Ильмара не могла с ним не согласиться.

— Так вот, бездари тугодумные, — продолжал меж тем профессор, — общебытовая магия — это та, с которой и самые безрукие с минимальным резервом могут использовать определенные бытовые артефакты и даже создавать кое-что.

Вертлявый паренек в очках, сидевший недалеко от их компании на первом ряду, вдруг вскинул вверх руку.

— Уже вопросы, студент Бобруйкин? Даже в таких простых вещах у вас возникает непонимание? Ну-ка, ну-ка… — Улыбочка, с которой профессор остановился перед юношей в синей форме, как у него самого, но простенькой, была крайне ехидной. — И что же вам неясно?

Парень засуетился, вскочил, снова сел, опять вскочил, тоскливо глянул на грифельную доску на стене за кафедрой и, шевельнув кистью, словно хотел написать, начал говорить, чуть запинаясь:

— Господин профессор, но бытовыми артефактами могут пользоваться и не маги, а их созданием занимаются артефакторы. При чем тут все факультеты и почему общебытовая? — Его глаза преданно ели взглядом начальство в ожидании ответа.

— С кем приходится работать! — всплеснул руками Амвросий Савич. — И что, никто не догадывается, в чем тут смысл? Вот вы, — он неожиданно ткнул пальцем в развалившегося на стуле Нарьяна, — вы можете что-то сказать по этому поводу?

Илька точно была уверена, что не знает ответа, а вот Хмышов, к ее удивлению, ничуть не смутившись, поднялся, стряхнул несуществующую пылинку с форменного пиджака и начал отвечать обстоятельно, иногда морща лоб и оттопыривая нижнюю губу.

— Если подумать, то догадаться несложно. Тот же кармашек пространственный — это вроде как бытовой, но артефакт. Правда, индивидуальный. Есть бытовые артефакты для личного использования, которые маг с любым даром делает себе сам. То есть купить нельзя, их не может сделать кто-то другой. Значит, надо самим делать, а это артефакторика. Бытовая магия — потому как для удобства жизни, а общая — потому что с любым даром себе такое изобразить получится, хоть некроманту, хоть целителю.

Пока Хмышов рассуждал, профессор рассматривал его очень пристально, прищурив глазки, словно энтомолог — диковинную бабочку.

— Ваши выводы лишены изящества и грубовато-сырые, но в общих чертах для озвучивания всем тупицам вполне пригодны, — кивнул он замолчавшему Нарьяну. — Вы, как я вижу, попали на мой факультет, но природной магии у вас больше. Странный выбор. С небольшим даром гениальным артефактором стать невозможно!

Полугоблин только фыркнул.

— Как выбор лег, хотя и я удивился, и родня в академии, как оказалось, у меня появилась. А гениальным я быть не хочу, бестолково это.

В аудитории установилась звенящая тишина, и Ильке на минутку даже показалось, что она слышит сквозь приоткрытое окно, как ворчит на кого-то на улице утопавший опять «по делам» Шуршегрем.

— Вот даже как? Любопытненько. — Острые треугольные зубы Амвросия Савича сверкнули в дружелюбном оскале. — А каким же хотите? Никаким? И что там за история с родней?

— Просто хорошим мастером хочу. — Хмышова смутить было совершенно невозможно. — Гении, они обычно без денег ходят, и семьи у них нет. Все изобретают, да на кой? Неясно. А мне такое не особо нравится. А родня-то у меня природная как раз, оттуда, видать, и та магия. Знаете же Манефу Ауховну наверняка? Прабабушка она мне оказалась в каком-то роде… Сам еще не разобрался до конца, думал — сирота.

— О как… — Уши профессора зашевелились, отчего волосы заблестели, переливаясь, как нити хайрехсильского шелка, и завороженная Ильмара не могла отвести от них взгляд. — А ты, деточка, манерам, смотрю, не обучена.

Профессор заметил ее пристальное внимание, и это ему явно по душе не пришлось. Кому приятно, когда тебя рассматривают как куклу на витрине?

— Простите, просто очень на хайрехсильский шелк похоже. Красиво, — покраснев, смутилась девушка, ругая себя. Не умела она разглядывать исподтишка, чтобы не заметили.

— Чудесненько! А попала на природный факультет? М-м-м… да… — пробормотал себе под нос Бдыщ. — Это и есть хайрехсильский шелк! Вживленный. Тоже общебытовая магия, но очень высокой точности настройки с использованием всех потоков, кроме боевого. Экспериментальная, но вам об этом рано знать. Поговорили — и хватит! Начинаем урок! Берем ручки и записываем. Тема урока: «Зависимость личного пространственного хранилища от магического резерва и способы его создания и защиты».

Торопливо открыв тетрадь и от усердия высунув кончик языка, Илька стала старательно записывать, впрочем, как и остальные в аудитории. Эта тема интересовала почти всех без исключения.

Рассказывал профессор неторопливо и достаточно обстоятельно. Как он выразился, «для тупиц тугодумных». Пока шла часть про направление магической энергии, формулу высчитывания объема, чтобы при использовании не наступило истощение резерва, Ильмара просто записывала. А вот когда Амвросий Савич перешел к описанию самого процесса создания, она даже писать забыла, так живо, понятно и интересно оказалось.

— Дамам в данном случае советую представить знакомое рукоделие, шитье или вязание. Мужчинам же — охоту с помощью силков или рыбалку неводом, — рассказывал гоблин. — Если вам в силу обстоятельств ничего подобного из перечисленного видеть не приходилось, представьте просто мешок, куда складываете пожитки, или на худой конец коробку какую ни на есть.

Неугомонный вертлявый Бобруйкин опять начал тянуть руку, нетерпеливо ерзая на месте.

— Ваша неуемная тяга к знаниям, изображаемая попытками задавать неумные вопросы, вместо того чтобы нагрузить собственные мозги, весьма прискорбна. Впрочем, поведайте нам, милейший, что в очередной раз поставило в тупик одиноко мечущуюся мысль в вашей пустой голове, — ехидно поддел Амвросий Савич студента и милостиво кивнул, разрешая задать вопрос.

Бобруйкин опять замялся, покраснев, как багрянник.

— А сразу всем коробку, если это проще, нельзя представить? Или мешок? — выдавил он пришедшую в голову светлую идею.

— Ага, чудесный вопросик. Озадачим-ка мы им вон ту красавицу, что вместо конспектирования лекции занята более значимым для нее делом. — Профессор Бдыщ протопал к задним рядам, и Ильмара обернулась посмотреть, кому так неинтересна лекция.

— А тут у нас даже не одна, а две красавицы, увлеченные, оказывается, модными каталогами. — Огромный крючковатый нос гоблина навис над бытовичкой в желтом и природницей в светло-зеленом, которая вполне ожидаемо оказалась Илькиной соседкой.

— Саю Мелюзянская и фру Мосинка, какая прелесть. Конечно, подготовка к балу первокурсников именно на моем занятии — необходимое условие для получения хорошей оценки. — Профессор приторно ласково улыбнулся, но от этой улыбки даже ни в чем не виноватой и сидящей далеко от проштрафившихся девиц Ильмаре стало жутковато. — Может, кто-то из вас оторвется от столь важного действа и милостиво соизволит ответить на вопрос студента Бобруйкина?

Судя по лицам, барышни ответить не могли, потому что, увлеченные каталогами, никакого вопроса не слышали.

— Э-э-э… — выдавила из себя растерявшаяся белобрысая бытовичка, Эрлена же просто невозмутимо закрыла журнал и попыталась убрать его в изящную немажоську в тон платью, с миленькой вышивкой бисером по плотной ткани.

— Очень содержательный ответ, студентка Мосинка, а вы, Мелюзянская, не убирайте каталог. Я, может, тоже не прочь приобщиться к прекрасному на своем занятии вместо прочтения никому не нужной лекции, — с ехидной иронией заявил профессор, отбирая журнал. — Отработку вам обеим назначат деканы!

Голос гоблина посуровел, он перестал улыбаться и сдвинул кустистые брови.

— Еще одна подобная выходка — и вы будете изучать данный предмет самостоятельно! И поверьте: зачеты потом ни с первого, ни даже с пятого раза вам не светят, а праздник на дни Морозника или поездка домой на каникулы произойдет у вас не в этой жизни, поскольку пересдач будет больше, чем моделей в вашей книжонке с платьями!

Несчастный журнал был нещадно смят и засунут в карман сюртука, а Бдыщ обратил свое внимание на остальных студентов.

— Вот вы, Шротли, что можете сказать по заданному вопросу? — вдруг ткнул он пальцем в массивного орка в форме боевого факультета.

— Если бы можно было, то вы бы так и сказали! — тут же вскочил, вытянувшись по стойке смирно, парень.

— Что сказал бы? — вкрадчиво поинтересовался гоблин.

— Так про коробки или мешок. — Орк наморщил лоб, пытаясь сформулировать. — Видать, они хуже подходят для того, чтобы сделать хороший пространственный карман. Ну, труднее представлять их, чем ловлю рыбы или вязание. А значит, как бы можно, но лучше не надо.

— А почему? — Профессор никак не унимался, спрашивая бедолагу, и тот под его пристальным взглядом весь вспотел.

— Не могу знать! — наконец выкрутился боевик как мог. — Вы этот момент на лекции еще не объясняли!

— Ну что ж, Шротли, записываешь ты все, — заглянув в тетрадь перед орком, заметил преподаватель, — но вот с воображением и логикой у тебя, как у всех боевиков, полный швах.

Рядом с Ильмарой вдруг обиженно засопела Гульсия и решительно вскинула вверх пухлую ладошку.

— Если мне не изменяет память, это у нас студентка Излуцкаш. — Маленькие глазки гоблина с прищуром уставились на Илькину подругу. — Довольно необычная интерпретация красных оттенков для формы.

Амвросий Савич, вернувшись к первому ряду, встал напротив решительной Гульсии, которая уже опустила руку и поднялась со своего места. Он чуть ехидно улыбался, пристально рассматривая ее розовый форменный комбинезон.

— Как я понимаю, милая барышня, вы решили отстоять честь боевого факультета и блеснуть своими выводами относительно обсуждаемого вопроса.

Гуля кивнула.

— Мне кажется, профессор, что, представляя процесс рукоделия или какой иной промысел при магическом создании пространственного кармана, мы сможем сделать его более удобным. Невод и охотничьи силки бывают разными, вроде бы это зависит от того, кого ловят, а рукодельничая, каждая мастерица вносит в изделие свое видение. Готовый же мешок или коробка отличаются, пожалуй, только размером, так и карман получится просто емкостью, куда все будет сваливаться в беспорядке, уж лучше сумку какую дамскую представить или комод, — торопливо затараторила девушка, волнуясь и путаясь, — там хоть можно по ящичкам все разложить, так, наверное, лучше будет.

— Ваши замечания весьма интересны. — Неожиданно для всех Бдыщ тряхнул роскошной шевелюрой и улыбнулся уже тепло, без ехидства. — Правда, комод все же не советую, открываться будет по частям в хаотичном порядке. Уж лучше сундук с отделениями или кладовка с полками, чтобы видеть в целом всю картину хранилища. Хотя это для тех, у кого резерв позволяет. Все же советую дамам представить это как шитье или вязание индивидуального мешка с отделениями, а мужчинам — плетеный невод, который растягивается, когда его набиваешь. Хороший пространственный карман должен обладать как можно большим количеством удобных функций. Записываем главное!

Преподаватель вернулся к кафедре, голубым мелком на грифельной доске четкими округлыми буквами написал и несколько раз подчеркнул: «Пространственный карман магу можно создать лишь раз в жизни!»

— Учтите: что намагичите, с тем и останетесь. — Он окинул взглядом враз притихших студентов. — Поэтому к следующему занятию жду списки характеристик вашего персонального хранилища. И еще: каждый в конце занятия должен выбрать кристалл для тренировки по воплощению магических плетений. К концу полугодия вы сможете создать наконец личное магическое вместилище и продемонстрировать мне его плюсы на итоговом практическом зачете. Каким оно будет, насколько удобно им будет пользоваться и как его защитить от взлома любителей поживиться за чужой счет, будет зависеть от вашего усердия в учебе. Мне уже интересно, что у вас получится, студентка, — хитро посмотрел Бдыщ на занявшую свое место боевичку в розовом.

Потом Амвросий Савич достал из-за кафедры небольшой сундучок и, открыв крышку, продемонстрировал аудитории его содержимое — кристаллы всех цветов и размеров.

— Подходим по одному, начиная с первого ряда, и выбираем свой. Это учебное пособие будет с вами до тех пор, пока вы не сможете сами подбирать и заряжать природные минералы из лавок гранильщиков. Впрочем, об этом вам буду рассказывать уже не я.

Позже, на лекции по симбиотической флоре, которую вела сама декан природного факультета Виолетта Дифинбахиевна Франз, Ильмара, медитируя над бутоном своего прикроватного растения, припомнила, как студенты выбирали кристаллы.

Кто-то брал цвет своего факультета, кто-то старался найти кристалл побольше, бытовичка фру Мосинка, наоборот, откопала самый маленький, со множеством граней, словно собиралась вставить ярко сверкающий камешек себе в кольцо.

Ильмара же последовала примеру змеелюда. Тот не копался в сундучке, а просто, прикрыв глаза, сунул в него руку и достал молочного цвета продолговатый кристалл в виде небольшой пирамидки без верха. Поскольку Илька заметила, как ей казалось, промелькнувшее в глазах преподавателя одобрение, то она решила поступить так же. Ведь как выбирать правильно, вредноватый и ехидный гоблин им почему-то не объяснил, и вполне возможно, что это могла быть очередная проверка или практический урок, о результате которого они узнают, когда начнут работу с этими самыми камушками.

Так что в сумке Ильки теперь лежал кристалл мутно-серого цвета совсем без граней, «кабошон», как сказал Амвросий Савич, удивленно вскинув кустистые брови. Преподаватель даже не среагировал на громкий шепот Мелюзянской, прокомментировавшей, что деревенщине булыжник с дороги подойдет в самый раз.

А Ильмара, сжимая в руке свой кристалл, чувствовала, что это именно то, что надо. Камешек словно маскировался неприметной серой замазкой поверхности, скрывая свое истинное нутро.

— Студентка Мелюзянская, что вы творите?! — Возмущенный голос декана хлестнул по ушам гневными нотками и вывел Ильмару из раздумий о прошедшем.

Илька обернулась и увидела, как рассерженная эльфийка держит в руках съежившуюся поганочку на тонкой ножке с обломанной сбоку шляпкой.

Не понимая, что не так, Эрлена хлопала густо накрашенными ресницами и пыталась заискивающе улыбаться.

К слову, камень из сундучка гоблина эта выпендрежница выбрала себе плоский, изумрудно-зеленый, гладкий, как пластина на браслете-переговорнике.