Глава 23. О мелких уступках и маленькой компании

Вечером, сидя в своей комнате на кровати, поджав ноги и старательно по конспекту повторяя пассы над лежащим на коленях кристаллом, Илька недовольно кидала косые взгляды на злобно ругающуюся соседку.

Эрлена, оттопырив зад, стояла на коленях около своей кровати и пыталась поймать ускользающий по ножке мебели кусочек мшистого лишайника. Несчастная поганочка, за которую ее сурово отчихвостила Виолетта Дифинбахиевна, валялась на учебнике по симбиотическим сущностям и выглядела очень плохо. Эльфа была очень разгневана и весьма категорично заявила на уроке, выгоняя зареванную аристократочку из класса:

— Студентка Мелюзянская, если вы не восстановите ваш природный симборезонатор потоков, то об учебе на моем факультете можете позабыть навсегда. И кстати, помощи не ищите! Я слышала, вам в библиотеке выдали малую энциклопедию? Отлично! Там точно есть все для восстановления, пока не стало слишком поздно.

Вспомнив последовавшую лекцию, Ильмара погладила свой бутончик, примостившийся в волосах за ухом, и почувствовала в ответ мелкое шевеление лепестков. Совсем не просто так рядом с кроватями студентов-природников вырастали представители флоры. Только такие растения со временем помогали магическому дару развиться в полной мере, становясь неотделимой частью самого мага. У декана Франз это был обрывок лианы, державшей в пучке густые волосы эльфийки, а комендант общежития Манефа Ауховна щеголяла крошечной, похожей на бородавку тонконогой поганочкой на кончике роскошного носа.

Соседка в данный момент пыхтела под кроватью и, судя по глухим отрывкам проклятий и ругательств, пыталась раздобыть кусок лишайника для своего покалеченного грибочка. На вопрос Ильки, зачем ей это, она не ответила, а на предложение посадить саму поганку на ножку кровати и отойти лишь злобно зыркнула в сторону девушки. Впрочем, ее взгляды, как и проблемы кого бы то ни было, волновали сейчас студентку Лисовскую в меньшей степени, чем собственное задание. Серый голыш, не похожий на обычные кристаллы, несмотря на все ее усилия и тщательное копирование жестов пальцами по конспекту, никак не желал активироваться.

— Да что я делаю не так-то?! — Разочарованная Ильмара убрала кристалл в кармашек и захлопнула тетрадь. — Дурацкое задание, а еще все формулы сплетения потоков учить.

Формулы надо было выучить наизусть, а было их целых девять штук — для простейших применений разного вида, не говоря уж о том, что у каждой были свои векторы преломлений и прочие особенности, тоже подлежащие запоминанию.

— Попался! — Как раз в этот момент Эрлене удалось схватить и оторвать от кроватной ножки кусок серой бахромы лишайника, и она бережно стала заворачивать в нее болезный гриб.

Видимо, удача настолько окрылила саю Мелюзянскую, что она даже соизволила снисходительно посоветовать:

— А ты в начало лекции смотрела, деревенщина? Или решила сразу с наскока все сделать, решив, что самая умная? Основные правила работы с большинством артефактов нам, наверное, не зря давали. — Эрлена усмехнулась и гордо ткнула наманикюренным ноготком в сторону стола, где рядом с одним из раскрытых томов малой эльфийской энциклопедии над столом завис, сияя мягким внутренним светом, ее собственный кристалл.

От этого было немного досадно, особенно из-за того, что в чем-то эта аристократочка была права: Илька и правда решила сразу приступить к практике, не особо вчитываясь в предварительную подготовку.

Ильмара нахмурилась, поерзала, устраиваясь поудобнее, и, вздохнув, опять достала камень и конспект.

— Вот если знаешь, неужели сложно по-простому сказать, что не так? Сама справилась — помоги другому, — пробурчала она.

— С чего это? — фыркнула соседка-воображала и в свою очередь зарылась в эльфийскую энциклопедию, с тревогой поглядывая на и не думающую восстанавливаться поганку. — Без тебя забот хватает! Еще помогать. Почему ничего не происходит-то? Что-то они не написали, что ли, эти заумные эльфы? И так пока через их словесные конструкции пробралась, чуть мозги не сломала! Вот гадство!

Илька же, читая начало конспекта, наконец поняла, что она не учла в тех самых правилах, на которые указала соседка, и, глядя на мучения Эрлены, а еще жалея ни в чем не повинный грибочек, тоже решила подсказать:

— Ты бы водички ей подлила немножко, она же все-таки растение. Да и лишайник тоже. Влаги не хватает, скорее всего.

— Да? — Мелюзянская с подозрением окинула ее взглядом. — Вам это на занятии сказали, после того как меня выгнали? Или ты пытаешься мне сейчас все испортить? Тут, — она потрясла книгой, — про это ни слова не сказано! Хочешь, чтобы гриб совсем испортился и мне дар блокировали и исключили?

В доброе отношение и бескорыстную помощь Эрлена не верила. Сколько себя помнила, она сталкивалась только с тем, что все за все ждали выгоды и не делали ничего просто так. Даже учиться ее отправили потому, что замуж дипломированную магичку выдать можно выгоднее, чем девушку с заблокированным даром. Хотя то, что у нее природная магия, заставляло ее маменьку, баронессу Амальтею саю Мелюзянскую, при взгляде на младшую дочь едва заметно морщиться, как от мигрени, и больше уделять внимание старшей дочери, правильной и более перспективной в этом плане.

— На уроке про это не говорили, — в ответ на несправедливое обвинение пожала плечами Илька, — но я же не городская фифа и про грибы-то побольше тебя знаю, хоть и про простые, не магические. Грибочки, как и мох, они влагу любят и в сухих местах да на солнцепеке палящем не растут. Никто тебя не заставляет меня слушать, я просто помочь хотела.

Взгляд Эрлены стал еще более подозрительным, и Илька, не выдержав, ткнула в сторону несчастного гриба:

— Да ей помочь! Она-то в чем виновата, что ты, такая бестолочь, ей шляпку поломала?! Мне поганку жалко. Вот зачем ты так с ней?!

Чего не ожидала девушка от соседки, так это что та отведет глаза и еле слышно признается:

— Когда про кикиморов гриб на носу сказали, я представила, что вот это и у меня на нос влезет, и нечаянно вышло… рука дрогнула, и шляпка надломилась.

В это время, негромко скрипнув, отворилась дверь, и в комнату заглянула щекастая колючая мордочка Гремы.

— Ильмара, так и будешь тут сиднем сидеть? — Метаршигл совершенно проигнорировал Эрлену, как будто ее не было в комнате. — Пошли скорее, там Дерек ждет, и Хмышов тоже. Посоветоваться надо, короче, я тут такое прочитал, что тебе и не снилось!

Откровенно говоря, Ильке и самой хотелось проветриться и отвлечься. Корпение над учебниками было непривычным и очень изматывало, а еще теплые сумерки осеннего вечера манили прогуляться, тем более что компания для подобного променада собиралась просто отличная.

Последовав за колючим приятелем на выход из общежития, она предсказуемо оказалась у старого крежня, где ее поджидала вся компания. Нарьян Хмышов, оккупировав качели, меланхолично раскачивался на них, Вольтецкий просто оперся на растрескавшуюся кору необъятного ствола, а Гульсия и Цас о чем-то вдохновенно дискутировали шепотом.

— О чем спорим? — радостно осведомилась Ильмара. — Дерек, как ритуал? Что узнали? Теперь все хорошо?

— Вот, Лисовская, ты прямо вовремя и в самую точку! — Полугоблин остановил качели и спрыгнул на травку. — Без тебя этот тихушник ничего не рассказывает, а твой мешок иголок что-то там верещал про открытую тайну и двери куда-то. А вон та парочка зануд не нашла ничего интереснее, чем уже полчаса обсуждать синяки и ссадины. Скучно. И где тебя-то носило, неужели все время сидела в комнате с саю Поганкой?

— Уроки я делала. Сам-то все выучил? — полюбопытствовала в свою очередь Ильмара.

— А то! — Нарьян самодовольно приосанился. — Ежели мне сильно надо, то я это моментом! Давай, Дерек, говори теперь, что там! Больше же никого не ждем?

Бытовик отлепился от ствола крежня и, хмуро кивнув, негромко сказал:

— Не здесь.

Затем повернулся и пошел куда-то вглубь парка, ссутулив плечи. Илька догнала приятеля, пристроилась сбоку и обеспокоенно заглянула ему в лицо, силясь понять, насколько все плохо.

Судя по всему, кажется, ничего страшного не произошло, Дерек просто выглядел очень задумчивым и отрешенным. Словно ритуал не принес объяснений, а подкинул очередную загадку.

Все почти так и оказалось. Когда они пришли на то самое место с лавочкой под деревом, где Илька впервые встретила бытовика и даже умудрилась с ним поцапаться, Вольтецкий галантным жестом предложил дамам сесть и вздохнул, собираясь с мыслями. Хмышов, покрутив головой и убедившись, что скамейка не вместит еще одного седока, даже если это не очень упитанный, а просто откровенно тощий полугоблин, растянулся на траве. Цас так и остался стоять, вглядываясь в лицо Дерека.

В историю с эйши змеелюда посвятили, но объяснить, что все-таки произошло, естественно, не смогли. Ему, как и остальным, было очень любопытно, а еще интересовало, не изменился ли организм человеческого мага Дерека Вольтецкого в связи с получением татуировки пустошника.

— Короче, вот. — Задрав рукав, бытовик продемонстрировал всем никуда не девшегося черного, словно нарисованного чернилами, скорпиона. Татушка от его действий немедленно ожила и стала объемной, эйши приподнял жало, словно проверяя, нет ли опасности носителю, а потом шустро шмыгнул глубже под рукав.

— Не понял? — Озадаченный Грема свел глазки в кучку, изобразив крайнюю степень задумчивости. — А что вы тогда там делали? Там, куда уходили? Я думал, ты жука этого своего Фшену вернешь, и все. Ну, может, дух окажется сильно умным и заодно скажет, чего это таракашка на тебя переползла. Вы что, никого не призвали?

Метаршигл топтался на месте, а его выпученные от негодования и любопытства глаза сияли нетерпеливым ожиданием ценных сведений, которые бы оное удовлетворили и успокоили зверька, что насекомые Шатоса не станут больше слезать с пустошника, осчастливливая всех вокруг своим вниманием.

Не то чтобы Шуршегрем заботился о себе, но он справедливо считал, что его Ильмаре такая опасная фиговина точно ни к чему, особенно когда у девчонки есть замечательный и очень грозный фронтирский метаршигл, настоящая, не изученная никем нечисть.

— Призвали. Фшен Шатос сказал, очень сильный дух пришел… — Дерек наклонил голову, делая вид, что разглядывает цветочек под ногами. Пауза тянулась словно медовая струйка с ложки. Шелестела листва, стрекотали и жужжали насекомые, стремясь до темноты разобраться со своими делами, перекликались в кронах деревьев птицы.

— И?.. — не вытерпев, сел на траве Хмышов, выплюнув травинку, которую все это время нервно покусывал. — Че дух-то? Немой, что ли, попался?

Дерек вздрогнул, словно очнулся от секундного транса, поднял глаза, обвел взглядом всю ожидающую его ответа компанию и тихо проронил:

— Он сказал, что я корней своих не знаю, родства не ведаю и семья моя быть не должна, но есть. Потом засмеялся страшненько, подлетел к Фшену и, добавив: «Шаманы должны помнить. Рискнешь?», исчез. Винни долго ругался, а Шатос стоял как пришибленный. Потом меня обратно в академию доставили. Все.

Вся компания молчала, ошарашенная таким откровением.

— И что же? — выпалила Гульсия, моргая большими карими глазами. — Фшен Шатос поедет в пустоши к шаманам? Раз они знают, то ведь могут рассказать?

— Не поедет. — Дерек угрюмо отмахнулся от пухлощекой боевички и сел на траву, уперев локти в согнутые колени и обхватив ладонями голову. — Ему туда нельзя возвращаться. И мне туда нельзя, духи пустыни убьют по дороге.

Хмышов, поерзав на травке и сунув в рот очередную сорванную былинку, погонял ее из одного уголка рта в другой, почесал нос, выплюнул не пришедшуюся по вкусу травку и решительно заявил:

— Ну слушай, а на кой тебе знать это родство? Я вон всю жизнь сиротой был. Ничего. Сейчас вон пра- сколько-то там бабуля объявилась… Скажу тебе, что так или эдак — без разницы. Везде свое хорошее, да и плохое тоже можно найти, без него никак в жизни не выходит.

Разумные рассуждения вертлявого полугоблина не произвели на Дерека особого впечатления, бытовик по-прежнему был хмур, что-то его терзало. Видимо, не все он рассказал.

— Дерек, если Фшен твой родственник, то скорпиончик тебе не навредит, а может, вы даже подружитесь. — Ильмара попыталась найти хоть какие-то плюсы для приятеля. — И с Фшеном тоже подружитесь, он хороший. Ему, наверное, не жалко этой татушки, он просто за тебя переживал.

Звук шипения, словно из носика чайника выходит пар, раздался со стороны замершего змеелюда. Бирюзовый кожистый ирокез на голове Цаса встопорщился, а тонкие, как нитка, зрачки всматривались в спрятавшего лицо Вольтецкого.

— Не такие потоки. — Начинающий целитель беспокойно шевельнул кончиком хвоста. — Там, где эйши пустошника, магия разъедается, словно мухожорка завелась в шерстяном одеяле. Может, как человеку ему это и не опасно, но вот как магу…

Девчонок как ветром сдуло с лавочки, витавшее в воздухе любопытство испарилось, сменившись испугом и тревогой. Энергичные барышни подскочили к парню в желтой форме и схватили его под руки, требуя подняться и немедленно идти к целителю.

— Профессор Бяо должен это увидеть! — тянула Илька не желавшего никому говорить о своей проблеме Дерека. — Он возьмет анализы и даст лекарство.

— Может, можно как-то срезать этого жука, — вторила ей Гульсия и тут же выпустила локоть парня из рук, поскольку недовольный ее версией дальнейших действий эйши чуть не ужалил толстушку за палец.

Хмышов тоже поднялся с травы, но не затем, чтобы помогать куда-то тащить бытовика. Носатый хитрец точно знал, что мужское упрямство так не переломишь.

— Да отстаньте от него. Не помирает пока — и ладно. Пра…бабка моя наверняка уже про все это знает, и та фея с крылышками тоже. С ними же такой мужик ходил, который тоже типа фея, но раньше черепушкой висел. Я такое про него слышал, что он прямо дух бывший, а теперь вона какой, но дело не в этом. — Почесав левое оттопыренное ухо, Нарьян прищурился на Дерека. — Все равно и целитель его найдет, и артефактор, и пустошник не оставит все просто так. Мне вот больше интересно, в чем тут соль с этим скорпионом, зачем он переполз и почему именно он. У пустошников, говорят, они какие-то разные. К тому же мы хотели обсудить, как завтра в гости пойдем к фее, а еще колючий что-то там бубнил про «великое таинственное место».

— Между прочим, — Шуршегрем, который дулся из-за того, что все внимание досталось не ему, а Дереку, важно напыжился, понимая, что наконец получит свою минуту славы, — я, в отличие от вас, раздобыл крайне важную информацию, и она даже, вероятно, может помочь в проблеме с эйши. А возможно, если будете меня слушаться, мы станем героями академии. Братцы твои искали и не нашли, а мы им нос утрем. Только вот есть несовпадения, и потому надо посоветоваться…

Ильмара после резонного маленького спича Нарьяна поняла всю тщетность попыток сдвинуть с места упрямого парня, когда он этого не желает, и вернулась на лавочку под деревом. Сейчас она сидела, поджав одну ногу, покачивая второй и пытаясь понять, о чем толкует ее игольчатый питомец, надуваясь от важности и поблескивая моноклем.

— Ой, правда? — Гульсия засияла улыбкой, и ее и так круглые глазки расширились от любопытства, став еще круглее и больше. — И ты нам сейчас все расскажешь? Мы тогда станем самыми-самыми? Мы все?

У пухленькой, как сдобная булочка, темноволосой боевички было одно несомненное достоинство. Девушка моментально переходила из одного состояния в другое. Стоило появиться чему-то более значимому, новому и интересному, как ее настроение кардинально менялось. Такая легкость характера не всем пришлась бы по нраву, и, возможно, казалось, что малышка Гульсия крайне легкомысленная особа, раз не в состоянии долго переживать, печалиться или радоваться. Зато такое свойство характера самой студентке Излуцкаш сэкономило множество нервных клеток, а еще, как считали преподаватели на боевом факультете, открывало перед ней блестящие перспективы, если боевичка научится сама управлять переключением эмоционального фона в нужный момент.

Сейчас Гуля подалась вперед, с жадным нетерпением ожидая приоткрытия завесы страшной тайны, как ожидали, впрочем, и все остальные, кто-то с легким интересом, а кто-то даже с небольшой дозой здорового скептицизма.

Но Грема не был бы собой, если бы, напустив тумана, тут же не развернулся бы на сто восемьдесят градусов и обломал все надежды окружающих, не желая говорить в столь ненадежном для раскрытия тайн месте.

— Вот в фейский мир пойдем, тот, с комендантшей феей, там и поговорим, а здесь… — Его крошечные черненькие глазки обшарили взглядом обступившие место сбора кусты, — неизвестно, кто может услышать, а услышав — попытаться отнять, а отняв — присвоить то, что нам самим надо! Вот!

— Короче, колючий ничего не скажет, Дерек к целителю не свалит, — хмыкнул полугоблин. — Тогда до завтра. Встретимся у дверки в тот мир рядом с кладбищем. У меня еще чистописание на две страницы не сделано, а профессор Луо настолько придирается к каждой закорючке, что гномы у него в роду точно строем по биографии прошлись, хоть он и фрогон.

— С-синяки! — тут же зашипел Цас Гульсии. — Дерек, с-скажи ей!

А Илька отметила, что сумерки сгущаются, и вспомнила, что завтра еще будут новые предметы, а серый камень-голыш, вместо того чтобы светиться и послушно парить в воздухе, так и лежит в кармане. Поэтому она тоже решила заняться более прозаичными и необходимыми делами, раз все такие упрямые, молчаливые и таинственные.

И хорошо, что Шуршегрем, попыхтев из-за того, что никто ничего не стал у него выпытывать и уговаривать его сказать хоть что-нибудь, отправился провожать хозяйку. Первым, что Илька увидела, зайдя в комнату, была лежащая ничком на кровати Эрлена, уткнувшаяся лицом в подушку. На спине девушки, словно крупный хорлов, которых любили держать в амбарах гномы для защиты от зубогрызиков, свернулась белесая, светящаяся бледным светом поганка.