Глава 25. О починоках

Уроки, уроки, уроки…

Казалось, что еще один кусочек знаний уже не удастся вместить в русую Илькину головушку, но преподаватели старались. Информация как-то втискивалась и укладывалась в черепушку, словно в грузовую немажоську. И сейчас, стоя перед огромной, сверкающей на солнце теплицей, девушка вспоминала слова высокого дриада профессора аль Суковсича, что первый курс сюда на практику попадет не раньше чем через месяц.

Наказание, конечно, неприятная вещь, но зато Илька будет первой из новых студентов, кто здесь побывает. Ильмара старалась мыслить позитивно, хотя подозревала, что если ее сюда отправили отрабатывать, то ничего хорошего новоиспеченную работницу здесь ожидать не может.

— В чем-то тут есть подвох. — Она потянула за ручку небольшую дверь с торца теплицы и через щелку с любопытством оглядела пятачок внутри.

В нос пахнуло теплой сырой землей и прелой листвой, а еще сладковатым ароматом гниющих фруктов вперемешку с едва различимой вонью компостной кучи.

— Вроде не так все и плохо. — Бурча себе под нос, Илька зашла внутрь и замерла. Конечно, снаружи она видела, что теплица была совсем не маленькая, но изнутри та выглядела гораздо, гораздо больше.

Потолка не было видно совсем, лишь блики, пускающие солнечные зайчики среди листьев, обозначали его теоретическое наличие в этой конструкции. Стены тоже куда-то разъехались, вокруг вилась, цвела и шелестела листьями неведомая зелень, и Ильке стало элементарно страшно отходить от двери, за ручку которой она все еще держалась, не решаясь отпустить.

— Эй ты, раззява! Дверь прикрой, — пропищало откуда-то снизу. — Весь микроклимат нам испортишь, недоучка, и откуда только тут взялась?!

— Да небось натворила чего, — такой же тонкий и противный голосок пискнул из-под куста слева. — Новенькая еще, похоже, только-только из грибницы проклюнулась. Ой глу-у-упая! Сразу баловаться кинулась, видать, мало родители воспитывали.

Невидимые писклявые бубнилки, нисколько не заботясь, что их слышат, обидно язвили и обсуждали гостью.

— Да и глуховата, видать, барышня-то, — решил выступить еще один. — Тебе сказали же: дверь закрой. Молодняк застудишь, и тогда ужо придет тебе полный стручок, а может, и вовсе корнеплод приключится!

Вот этого-то говоруна Ильмара уже увидела.

Из-за яркой новенькой темно-зеленой лейки выглядывал самый настоящий гриб размером с ладошку. На поганку Эрлены этот представитель грибного царства совсем не походил, а скорее был похож на гнома-лавочника, зачем-то укрывшегося под толстым зонтиком и плотно закутавшегося в молочно-белый плащ с воротником-пелеринкой.

Если чему и научилась Илька, слушая рассказы братьев-близнецов, так это тому, что не стоит недооценивать незнакомых существ. Поэтому следует непременно вести себя вежливо и аккуратно задавать вопросы.

— Доброго дня вам, уважаемый, — обратилась она к грибочку за лейкой, радуясь, что Гремы с ней нет. Бесцеремонный колючий метаршигл точно бы все испортил. — Меня зовут Иля, Ильмара Лисовская. Я сюда на отработку пришла. Случайно так вышло, но надеюсь принести своей работой хоть какую-то пользу.

Внезапно из-под камешков, листьев, из круглых дырочек в земле, которые Илька приняла за зубогрызиковые норки, к ее ногам высыпали разные грибочки. Как будто пришла она из леса да неловко опрокинула на землю кузовок с природными дарами. Один крошечный, совсем как выпуклая розовая пуговичка, малыш даже храбро вскарабкался ей на ботинок.

— Похоже, все-таки не совсем пропащая девка-то, — довольно заявил, выходя из-за лейки, видимо, предводитель этой духовитой крепкошляпковой оравы. — Хотя фамилия-то знакомая, м-да-а… Помню я, в каком-то годе шастали тут двое одинаковых тощих поганцев. Ну мы, значит, им урок-то преподали, да за них сама создательница заступилась. — Гриб важно погладил махрушки на ножке, выглядевшие как курчавая борода. — Не родня, случаем?

Очень хотелось откреститься от этого родства, опять же из-за Алена с Люком про нее плохо подумают, но негоже это, семью не выбирают.

— Они так-то неплохие, братья это мои, — чуть покраснев, решительно призналась Илька. — Вы извините, если натворили чего, они не со зла. Просто вечно им спокойно на месте не сидится, все что-то выдумывают. А вы, получается, те самые грибочки, которых Ниле еще на Цветочной поляне оживила? Я слышала, что вы в академию перебрались, но думала, вы в фейском мирке у комендантши некромантской, бабушки Маши, живете.

— Починоки мы, — важно подбоченился главный грибок, — а в теплицу сюда приглашены госпожой кикиморой Манефой Ауховной, шоб, значит, травки беречь да за порядком следить. Землю рыхлим, полив магический включаем, за студентиками бдим. А то дай им волю — все повынесут на отвары да зелья, не заботясь о правильном сборе и бедных травиночках. Иные себе за пазуху столько напихают, безжалостно измяв да с корнями повыдрав, а еще под юбки прячут… ни мозгов у тех девок, ни совести!

Под ногами у Ильмары загомонили уже все гуртом, поддакивая старшему над починоками.

— Какие вы молодцы, — восхитилась Илька. — Конечно, все живое бережного отношения требует. Хотя сорняки полоть все равно надо, они полезным растениям жить не дают.

— Зови меня дед Швур, — представился починок. — А сорняков у нас тут нету, у нас каждая былинка соседа уважает и пользу приносит. Пока тока вот ваши сорняки двуногие приходят да житья не дают. Но раз ты вежливая и про создательницу знаешь, то вязать да стегать тебя не станем. Не такая ты, видать, не хапуга бестолковая.

Грибок сказал это таким тоном, что у Ильмары холодок прошел по спине. Она припомнила волдыри, которые никак не сходили с поясницы Люка. Тогда братья, приехав на каникулы домой, как раз обсуждали какие-то разумные и мстительные грибы, а она подслушала. Повязать парней, забравшихся в теплицу, починоки повязали, но досталось только Люку, потому что быстро прилетела Ниле и их выручила. Лечить брата запретила ректор. Болячку ему Эртониза д'Азфир оставила в назидание. Выглядели волдыри неприятно, сизо-зеленые такие, а еще чесаться начинали не вовремя и очень сильно. Сошли они только через месяц, да и то Люк иногда до сих пор по привычке начинал нервно почесываться в том самом месте, когда что-то натворит.

— Подымай сеть. Работу-то тебе какую назначили у нас, деточка? — скомандовав кому-то, спросил у нее дед Швур, повелительно махнув, и Илька внезапно увидела мелкоячеистый кокон словно из тончайших паутинок, в котором она находилась. Кокон уже почти ее обтянул, поймав. Рассмотрела только потому, что вверх он поднялся стремительно и в движении стал заметен перелив нитей. Замерев где-то над головой, ловушка для незваных гостей опять стала не видна.

— Вроде сказали, компост разводить буду, — вынуждена была признаться Илька, сообразив, что с починоками шутки плохи. — Вы мне покажете, где это?

— Компост? Ого! Да ты, Иля Лисовская, не пойми зачем тогда сюда и забрела. Видать, везение твое, что травки рвать не кинулась да слова приветственные произнесла. — Грибок покачал головой. — Тебе совсем не тут положено быть. Там, на задах жилища нашего, — он обвел крохотной ручкой все пространство теплицы, — пристроечка есть. В ней полезности всякие и инструмент, а рядом и компостная ямка самая что ни на есть замечательная, глубокая да вонючая, и источник с водичкой ключевой, студеной. Там, видать, тебе и работу надо выполнять.

Внезапно дверь за спиной девушки распахнулась. Оглянувшись, Илька увидела нахмурившуюся кикимору. В неизменной шали с кистями, длиннополой клетчатой юбке с кружевной оторочкой, на которую сверху был надет фартук с кучей кармашков, комендантша общежития природного факультета обвела всех цепким взглядом и остановила его на замершей вполоборота девушке.

— Студентка Лисовская, вы что здесь делаете? Первому курсу сюда нельзя! Тем более без преподавателя. — Вздернув бровь, Манефа внимательно посмотрела на собравшихся вокруг Ильмары починоков, словно что-то спрашивала без слов.

— Простите, Манефа Ауховна, я не знала. Мне отработку в теплицах назначили, вот я и зашла. Дед Швур мне уже все объяснил. — Под строгим взглядом коменданта Илька занервничала. Опять она нечаянно вляпалась, сама не зная как, и попала куда не следует.

— Даже так? Объяснил — это хорошо. — Миниатюрная поганочка-бородавочка на тонком с горбинкой аристократическом носу кикиморы качнулась, когда та принюхалась. — Но все же студенты — и вы, Лисовская, по-видимому, не исключение — почему-то ленятся лишний раз заглянуть в справочник! В разделе про отработку наказаний четко обозначено, что вы сначала должны явиться в секретариат, где вам выдадут жетон на основании назначенного преподавателем наказания. Потом вы идете по стрелочке на жетоне до места и там выполняете дневную норму соответствующих работ. После выполнения жетон исчезает, и вы можете быть свободны до следующего раза. Если вы наказаны не на один день, как в вашем случае, то жетон появится у вас в кармане. Если его игнорировать, он будет звенеть и гудеть, пока вы не направитесь в место отработки. Надеюсь, понятно?

Кикимора дождалась кивка от Ильки и неожиданно улыбнулась.

— Думаю, Лисовская, вы осознали теперь, для чего вам выдали справочник? Хорошо. А раз вы уже нашли общий язык с нашими починоками и все же побывали в теплице, скажем так, без печальных последствий, то, думаю, я могу предложить вам более ответственную работу. Согласны?

Конечно, Илька обрадовалась и согласилась. Работать в теплице, куда с ее курса никого еще долго не пустят, вместо вымешивания и разведения неприятно пахнущих удобрений намного лучше и интереснее.

«Только бы ничего не напортить», — думала она, скрестив пальцы и идя за кикиморой по тропинке, которую раскатывал перед ними как половичок дед Швур неведомо откуда взявшейся сухой сучковатой веточкой.

Жетон на отработку Ильке тоже Манефа выдала. Точнее, даже не ей, а старейшине починоков.

— Швур Мцелыч, как исчезнет жетон-то, ты уж выведи девоньку назад к выходу. Тем более ее Марья в гости звала. Да и сам с ней приходи, поди, давно не навещал фею нашу.

— Так ведь и дел полно, а туда далече от нас-то, несподручно своим ходом, — развел ручками Швур. — Да и говорили, что уезжала она из академии. Надоть навестить, конечно. Приду, да и деточку провожу. Хорошая она, вдруг обидит кто.

Вот на это кикимора только рассмеялась.

— Хорошая, да не безобидная. И приятели у нее имеются, их тоже звали чайку попить. К слову, у студентки Лисовской ко всему прочему еще нечисть колючая да наглая в питомцах обретается, так что не завидую обидчикам.

— Значит, весело будет с девонькой, — тоненько захихикал под шляпкой грибок, — не пропущу развлечение. Марью проведаю, создательнице приветы от своих передам да Карпушу навещу. Спасибочки за совет и приглашение, а за помощницу особливо. У нас тут как раз молодь проклюнулась, очень нужна такая работница. Опять же подарочки с ней сподручнее собрать да доставить.

Кикимора, распрощавшись, ушла куда-то в сторону, совсем не туда, где, как казалось Ильке, находился выход, а дед Швур взмахом кривого сучка приподнял и отвел в сторону огромный, почти с девушку, лист.

Из-под него тут же поднял голову диковинный цветок, похожий на узкогорлый орочий сосуд для скисшего молока нурнов, и с шипением распахнул лепестки, превратившись в утыканную шипами глазастую бирюзовую тарелку с клювом посередине.

— Ну, не шипи, — постучал по лепесточкам грибной дед. — Хорошая она, помочь пришла. Ее сама Манефа пустила. Ежели хорошо потрудится, так и одарим, может, чем. Вижу ведь — тебе тяжко уже соки держать, а у декана нашего все рученьки не доходят. Пропускай давай.

«Тарелочка» перестала изображать агрессию и развернулась боком, открыв круглый узкий лаз в плотном переплетении зеленых стеблей.

— Почти как в моем убежище в Закустовке, — с ностальгией улыбнулась Илька, опустилась на корточки и поползла за ловко прыгающим на своей ножке грибочком. Только вместо «комнатки» в кусте они оказались на залитой светом мшистой полянке, где в мягком бархатном растительном покрывале рядочками, как по линеечке, торчали совсем крошечные, как горошинки, белые шарики шляпок.

— Внучата, — гордо ткнул в их сторону своей веточкой дед Швур. — Скоро порозовеют да вылезут. Тут вот тебе пока и работа.

Ильмаре вручили миниатюрные, меньше вилки, грабельки для взбивания мха, тоненькую полую палочку с круглой насадкой, чтобы набирать воду из находящегося сбоку от входа в эту грибную детскую водоемчика, крошечного, молочно-белого с искорками, и кисточку с баночкой, где была перламутрово-золотистая мазь.

— Взобьешь вокруг каждого мох, капнешь по четыре капли по кругу и шляпочку кисточкой намажешь, чтобы при росте не потрескалась, — с умилением в голосе выдал Ильке поручение дедушка гриб. — Смотри, ничего не напутай да будь аккуратна.

Главный починок, немного проследив, как она начала выполнять работу, ушел, а Илька с упоением занялась уходом за беленькими бусинками грибов-младенцев. Она сама не заметила, как начала напевать. Слова приходили на ум сами собой, выстраиваясь в простые незамысловатые стишки.

— Ты расти, расти, грибок, подрастай на птичий скок. Силой шляпку наливай и на ноженьку вставай.

Переливались на проникавшем сюда солнышке уже смазанные шляпки, изумрудным бархатом мягко ощущался руками мох, и пахло настоящим осенним лесом, почти как дома.