Глава 33. О том, что башни посреди леса стоят не просто так
Зубы у Ильмары выбивали чечетку, содранные локти саднили и ныли. Рядом тряслась будущая боевичка и, привалившись к стене, почти распластался на полу змеелюд.
Дерек и Нарьян под руководством Винни баррикадировали дверь чудом оказавшейся среди фронтирского леса башни.
Студенты не подозревали, что дело тут было вовсе не в пресловутом чуде, хотя удача немного улыбнулась им, прежде чем повернуться тылом и гордо уйти в закат: Хмышов таки углядел необычную верхушку постройки среди макушек деревьев.
На самом деле башня, а точнее, старинный маяк, стоящий здесь чуть ли не с сотворения времен, еще до пресловутой эпохи великих войн, был тайным убежищем бывшего хозяина территории, на которой находилась МАСМ. А главное здание учебного заведения фактически было перестроенным старинным замком.
После того как владелец сбежал, маги хорошо, как им казалось, вычистили замок от нежелательных сюрпризов, потом еще и Эртониза д'Азфир, став ректором, проверила все драконьей магией и не обнаружила никаких опасностей.
Время шло. Минула пара столетий, и никто не ожидал, что на территории окажется один не в меру любопытный метаршигл и его хозяйка, а с ними остатки фронтирской магии, которые после всплеска силы Ильмары, произошедшего в детстве, как бы поделились на этих двоих, трансформировав силу девушки в переменчивую структуру дара, а у Шуршегрема законсервировав ту самую расползающуюся вокруг заразу, которая изменяла природу и окружающих, превращая их в очередной кусок фронтира. Этого остатка оказалось вполне достаточно, чтобы зверь смог увидеть сначала ключ, а потом и спрятанное от остальных портальное творение создателя расплодившейся в конце эпохи войн фронтирской гадости и породителя чудовищ. Нет, не тех зараженных зверей и местных жителей, попавших в искажающую ауру серой магии.
Киорензир О'Лоорген был создателем настоящих чудовищ, кадавров, и виновником разделения магии мира. Этот полукровка аристократа дроу и двуипостасной взял худшие качества характера у обеих рас и лучшие их таланты. Его жестокость и угроза исчезновения магии всего живого прекратили междоусобные войны на много лет, все расы объединились, чтобы уничтожить того, кто стал прародителем серой магии. Маяк-убежище обнаружили, мага уничтожили. Только вот с гибелью создателя его детище не исчезло, а, подпитанное смертью ненормального мага, выплеснулось с новой силой и продолжило распространяться, несмотря на все усилия окружающих. Лишь пару столетий назад с созданием специальных гарнизонов и отрядов поисковиков от всех рас очаги фронтирских земель удалось ограничить. Но мир и его магия уже не стали прежними. Перекроились границы, сгинули в небытие многие расы, а на совершенно разных землях в разных государствах разных рас периодически то тут, то там появлялись новые рассадники фронтирской заразы, которые, если их сразу не замечали, становились землями отчуждения, и к ним прикомандировывали очередной гарнизон, со временем обрастающий нужной для его обеспечения сельской инфраструктурой.
Ни о чем подобном спрятавшаяся в башне компания не знала, как и о том, что когда-то вокруг древнего маяка было море. Только время и магия изменили все до неузнаваемости, лишь коллекционеры старинных карт да, может, наткнувшиеся на хроники тех времен архивариусы могли поведать о масштабных искажениях рельефа этих мест в связи с магическим выбросом от гибели одного из сильнейших магов, безумного ученого-фанатика Киорензира О'Лооргена. Башня стала его могилой, а фронтирский лес, появившийся на месте исчезнувшего морского побережья вместе с его обитателями, надежной стражей.
Только вот великие, а особенно невменяемые маги никогда не исчезают так просто. Дух не ушел на перерождение, упорно привязав себя к древним камням постройки, поскольку цель спятившего ушастого двуипостасного достигнута не была. Он был в ярости и жаждал возвращения и мести, однако его же разработки и эксперименты исключали возможность это реализовать.
Столетия он торчал прикованным к маяку и копил свою злобу. Серая магия, враждебная всему, клубилась вокруг древней башни в ожидании, когда ее создатель обретет сердце, чтобы возродить это чудовище и ввергнуть мир в хаос.
И появление целой толпы начинающих магов, да еще со всеми направлениями дара, привело духа в восторг.
«Наконец-то! — Киорензир кружил по башне, радуясь удаче. — Эти глупцы несомненно захотят выбраться отсюда. Их уже изрядно потрепал фронтирский магический фон, особенно ходячую ящерицу с даром целителя. А милые зверушки напугали до дрожи и не выпустят их отсюда. Значит, начнут магичить…»
Правда, призывать свой дар никто не торопился, и дух, затаившись в темном углу под потолком, изводился от нетерпения.
«Да когда же эти олухи поймут, что здесь внутри нет серой ауры и их магия работает?! Конечно, на помощь не позовешь, сигнал будет искажаться, уйдя за пределы маяка, но поесть, попить, подлечиться? А там, глядишь, начнут рыскать и обнаружат мой прекрасный портальный зал».
Дух в предвкушении разглядывал студентов, размышляя, как наконец-то сможет завладеть телом одного из них.
Тролля он отмел сразу, поскольку вкусная аура сильного некроманта для него была недоступна, шаманский дар и родовая защита тролльих предков просто выжгли бы его при попытке подобраться к телу. Оставались еще пятеро сопляков.
«Ящерица не подойдет, тело с целительским даром не примет мою силу, напитанную серой магией за столько веков, — смакуя, рассуждал он, словно придирчиво выбирал блюдо к обеду. — Жирная плакса с огнем — неплохой вариант, но существовать в вечности с нелепым телом коротышки, да еще и бабы…»
Впрочем, ему не приглянулся и симпатяга Вольтецкий, хотя на первый взгляд был всем хорош, аура бытового мага прекрасно могла быть заменена на магический сизоватый фон фронтирской хмари. Почему-то Дерек вызывал у него вроде бы беспочвенные опасения не меньше, чем тролль. Про эйши Киорензир, конечно, понятия не имел, но собственная нелепая смерть даже такого, казалось, до этого мегавсесильного его научила осторожничать.
Ильмара его притягивала неимоверно, тем более связь девушки со странным метаршиглом, по сути являющимся фронтирской нечистью, духа интересовала чрезвычайно.
«Как было бы прекрасно подкрасться к потомкам своих врагов в виде этого милого ребенка и хлопать ресничками, с невинным выражением глядя на долгую и мучительную смерть всех этих ничтожеств! И почему такой потенциал у девчонки? Бр-р-р… Что, трудно было родиться милым мальчиком? — бесился полудроу. — Остается только этот недомерок с носом, плод любви кучи рас и поколений. Природник-артефактор… м-м-м…»
О'Лоорген решил, что вариант не так уж и плох, а из милой девочки вместе с ее питомцем выйдет один превосходный кадавр.
«Отличная идея! Надо лишь чуть-чуть подождать! А зверь как раз будет кстати, думаю, они вполне могут принести его в жертву, чтобы проклятый маяк выплеснул магию и фронтир захватил дурацкую развалину, из-за которой меня прикончил отряд тупых придурков, зовущих себя орденом магического братства».
Погибший маг люто ненавидел свое убежище, оказавшееся для него ловушкой. Древнее строение-артефакт не поддавалось серой ауре фронтира, именно поэтому настигшие опасного психопата маги смогли его уничтожить, а сам дух не мог черпать магические силы зараженного места, поскольку его не выпускало за пределы каменных стен, изолировав в башне маяка.
Пока злобная сущность строила свои коварные планы, ничего не подозревающие студенты успели плотно завалить дверной проем всяким хламом. Более-менее пришел в себя сероватый, потускневший, словно запорошенный пылью, змеелюд, и компания, настороженно прислушиваясь к звукам снаружи, попыталась решить, что им делать.
Вариантов у растерянных ребят не было, даже Винни, которому было не привыкать выкручиваться вместе с Илькиными братьями из всяких передряг, не мог ничего предложить, буркнул только:
— Жрать тут нечего, это точно! Тролли хорошо соображают только сытые. Хмышов, ты у нас самый прохиндеистый, недаром с гоблинской кровью. Что думаешь?
Нарьян, почесав кончик носа, только руками развел и, начав перебирать метательное оружие, которое досталось от Гульсии, предложил:
— Если только подняться наверх, там ведь должны быть какие-то окна? И оттуда попробовать перебить тех уродов. Это ж надо так выглядеть…
Смохкуры произвели на парня неизгладимое впечатление. Когда на тельце то ли богомола, то ли кузнечика красуется крошечная башка с длинной, узкой, зубастой пастью крокодила, на которой налеплено множество крошечных черных глазок, а тыл украшает оскаленная морда, откуда растут три клешни, мысль о ближнем бое даже в голову не приходит, хотя твари были небольшие, всего лишь по пояс низкорослому Нарьяну.
Разогнал смохкуров и дал всем возможность добежать до башни Шуршегрем. Метаршигл издал такой жуткий визг, усиленный сбоившим уже очень сильно ретранслятором речи, так распушился, щелкая зубами и резко метнув из хвоста пучок игл, что трусоватые зверюшки отпрянули назад в кусты. Студенты сделали последний рывок и смогли достигнуть незапертой, к счастью, двери в каменной стене. Хмышов еще и шарик из мешочка кинул. Разбившись, шарик с шипением выдал порцию вонючего желтого дыма прямо в кусты, где затаились плотоядные уродцы.
Теперь Грема важно расхаживал по темному помещению и считал, что всеобщим спасением реабилитировал себя за то, что втянул ребят в свою авантюру. Так как ретранслятор окончательно пришел в негодность, то слышать его рассуждения могла только напуганная и смертельно уставшая Ильмара.
«Я все-таки молодец! Как я их! Иль. Иль?! Как думаешь, они теперь на меня не очень злятся, а? А то Хмышов прямо ух какой был… — бубнил в голове девушки питомец, не особо нуждаясь в ответе. — Смотри, вон Цасу вроде получше. Он же целитель, пусть тебе ранки залечит, а? Хотя тут же нельзя, магия не сработает, и опасно. Или не опасно, если внутри за дверью? Но все равно ведь вряд ли сработает…»
И после пары-тройки унылых вздохов опять: «А у Винни наверняка в пространственном кармане было что-то вкусное, тролли, они запасливые. Вот жалость-то, что не достать. Хорошо, тут вон еще фонарик горит, хоть и еле-еле, а то в темноте бы сидели голодные. А вон там в углу совсем темно, и мне кажется, что кто-то смотрит, хоть и не вижу ничего. Иль, мне как-то жутко! Иль?!»
Но студентка Лисовская уже не обращала на питомца внимания. Она торопливо начала пробираться к небольшому светильнику, висевшему у арочного входа, за которым виднелась лестница наверх.
— Ребята! Это магический светильник. Самый обычный, только очень старый, как в трактире дядьки Рысека. Он как-то купил такой в «Лавке чудес», есть у нас в Закустовке такая со всяким хламом, якобы с древними артефактами чуть ли не эпохи войн. На самом деле просто мусор и барахло по большей части. Вот и этот фонарь такой! Тут есть нормальная магия! Тут можно магичить! Наверное…
На нее недоверчиво уставились пять пар глаз, и только шестые, Гремины, смотрели с отчаянной надеждой. Ведь метаршиглы почти как тролли, на голодный желудок малоактивны.
Наверное, знай об этом наша компания раньше, сидеть бы Шуршегрему на голодном пайке, неприятности тогда обошли бы их стороной, и развлекались бы они сейчас на балу первокурсников.
Первым Илькину теорию проверил Винни. Тролль просто сунул руку в пространственный карман, и его лицо осветила победная хищная улыбка. Рука из магического хранилища была вытащена уже с добычей: завернутым в промасленную бумагу и обвязанным бечевкой здоровенным шматом копченой грудинки, одуряюще запахшим чесночком и специями на всю округу.
Случилось, в общем-то, то, на что и рассчитывал дух Киорензира О'Лооргена: студенты поверили в свои силы и принялись магичить в меру усвоенных знаний. Пытались залечить царапины, латали и чистили одежду, а некромант вытаскивал из своего мешка еду, при этом уже старательно жуя наспех сооруженный невообразимый троллий бутерброд. Для тех, кто прежде понятия не имел о таких бутербродах, оказалось открытием, как легко его можно сделать, только вот есть его крайне сложно. Справится с этой закуской разве что тролль да, может, еще дракон или крупный двуипостасный в боевой форме. Винни просто сорвал упаковку с копченого мясца и шмякнул весь пласт на неразрезанный каравай. Илька, косясь на него, с изумлением спрашивала себя, как некромант еще не вывихнул челюсть, разевая рот и отрывая огромные куски, и умудряется жевать. Вдобавок в голове девушки стоял возмущенный визг голодной нечисти, которая требовала срочно отобрать у тролля что-нибудь съестное и накормить бедненького голодненького метаршигла.
Когда первый ажиотаж от радости пользования восстановленной магией прошел, они вдруг вспомнили об опасности, идущей за ними по пятам. Точнее, это она напомнила о себе невнятными причитаниями, постанываниями и всхлипами за дверью.
— Плакальщик. — Дерек побледнел как полотно. — Дверь его надолго не удержит, он ее разъест и просочится сюда. Эта дрянь как кислота, и ему достаточно небольшой щели размером с книгу, чтобы протиснуться, несмотря на то что обычно эти твари раза в два больше Винни.
— И что ты предлагаешь? — Тролль, который на сытый желудок соображал хорошо, огляделся вокруг. — Все, что мы можем, это подняться наверх.
— Ну, по деревьям плакальщик лазить не может. — Вольтецкий вспоминал все, что про эту гадость рассказывал отец. — Он просто обволакивает дерево, разъедает его и ждет, когда жертва свалится вместе со стволом, а еще его вопли со временем начинают вызывать галлюцинации. Организм охватывает паника, и маг начинает беспорядочно метаться, что, конечно, увеличивает шанс попадания жертвы в пасть, или чем там жрет эта тварь.
— Значит, наверх, и повыше. Чтобы звуки не доходили по максимуму. А если он и разъест снизу лестницу, то мы вряд ли к нему свалимся. Все же башня не дерево, — подытожил некромант, первым войдя в арку и поднимаясь по спирально уходящим вверх каменным ступеням.
За ним потянулись остальные, а мерзкий дух древнего зла мысленно потирал руки. Все складывалось чрезвычайно удачно, и скоро ловушка для этой компании недоучек захлопнется.
«Новое тело и парочка прекрасных кадавров, — беззвучно хохотал он, строя планы на свое возвращение. — Мальчишку бытовика перекрою со змеелюдом и впишу в плакальщика. Вот прелесть-то будет! Бытовая кислота, это ж какой пыточный инструмент, вечная разъедающая боль, которая из-за целительской силы не дает жертве умереть».
Психопат просочился за студентами на верхний ярус своей башни, с нетерпением ожидая, когда его многовековой, тщательно продуманный план наконец сможет осуществиться.