Глава 19 · Иллика

Не зря говорят – бойтесь своих желаний, они исполняются. Илькино вот исполнилось. А она еле удерживается, чтобы не заплакать.

Напрасно ей казалось, что за ночь колдун остынет, отойдёт, и с ним можно будет нормально поговорить, ведь он же вполне вменяемый и разумный… бывает. Вернее, был. После развода её муж превратился в молчаливую ледяную скалу. К тому же эта скала её, Иллику, виртуозно избегала.

Вот и теперь, вернувшись в отведённые им покои, она не нашла там никого. То, что она видела на кухне… злило. Но почти не кололо и не болело – Илька понимала, что он очень обижен. Да и не верила, что дойдёт до реальной измены. В конце концов, он тут по делу, и, насколько она успела его изучить, все силы отдаст именно этому… и всё же ничего приятного в этом его заигрывании с каждой юбкой нет.

А хуже всего, что она неожиданно оказалась без всякого дела. В дурацкой одежде травницы, без клинков, в чужой стране, посреди какого-то непонятного заговора, в котором даже боги, кажется, потерялись… Илька чувствовала себя в ловушке. Невыносимо.

Константин открыл дверь сам. Обнажённый по пояс, явно только после омовения, но неизменно в короне.

– Иллика? – удивлённо, но любезно осведомился он, пропуская её в роскошную гостиную. – Что-то случилось?

– Где Оккар? – спросила гложимая дурными предчувствиями девушка. Опомнившись, добавила, опуская глаза. – Ваше Высочество.

– В Инквизиции, – беспечно отозвался принц, поворачиваясь к ней спиной и проходя в центр комнаты – за рубашкой.

– Что? – переспросила Илька, прочувствовав этот ответ, как сильнейший удар под дых.

– В Инквизиции, – повторил принц. – Я сам его туда отправил.

Наверное, надо было уточнить. Да что там «наверное», точно надо было. Любезно переспросить, что же её коронованный собеседник имел в виду. И уж точно не стоило хвататься за клинки Оккара, оставленные в покоях принца. Говорил же колдун, что только истинный брак спас её в прошлый раз, что нельзя к ним прикасаться…

Илька же обнаружила себя с клинком в руке, в шаге от Константина, тот среагировал молниеносно, и вот уже сбывается ещё одно её желание – помериться силами с самим Константином. И жаль только, что, скорее всего, это в принципе последнее, что сбудется в её жизни. Принц-консорт необыкновенно хорош, быстр и силён, а ещё спокоен, в то время как она путается в этой дурацкой юбке, и страх с гневом затмевают ей глаза.

Побеждает грубая сила. Константин так ударяет по клинку, что удержать его невозможно. Схватив девушку за плечи, прижимает к стене, и некоторое время они меряются взглядами.

– Он не нуждается в твоей защите, Иллика, – наконец, говорит принц. – Уж по крайней мере, от меня – точно. Я люблю его как брата. Я бы не позволил ему идти туда, если бы не был уверен, что там ему ничего не грозит. По крайней мере, я уверен, что сегодня он оттуда вернётся. А дальше – посмотрим.

– Простите, – тихо отозвалась Илька, с запозданием осознавая, что натворила. Напала на принца. Идиотка. А главное, даже без повода.

– Вот и Окир сегодня какой-то странный, – сообщил принц, внимательно её разглядывая. – Что с вами происходит?

Иллика только теперь осознала, что стоит почти вплотную к так и не застегнувшему рубашку Константину. Но это почему-то её оставило совершенно равнодушной. Вероятно, на фоне сообщения об Оккаре.

– Выпьешь? – спросил принц, не дождавшись комментариев.

Илька собиралась отказаться. Она вообще не особо любит веселящие напитки, а уж чтобы с самого утра… да ещё и с принцем… Но почему-то молча кивнула.

Так и получилось, что половину дня она провела с Константином. Сначала они пили. Немного. И почти что молча, почему-то неожиданно понимая друг друга без слов, как хорошие боевые товарищи. Потом он взял её с собой на экскурсию, потом обед, потом… Оккар. Впрочем, Оккар появился как раз тогда, когда Иллика осталась в покоях Константина одна. Неспешно доедала обед, в то время как принц уже отправился на переговоры.

– Быстро ты… сориентировалась, – неприятно царапнул тон, а слова и вовсе ударили наотмашь. Оккар стоял в дверях целый и невредимый, такой же мерзопакостный, как в начале их брака. Вот только тогда ей было всё равно.

Иллика промолчала. Сам-то… Аппетит пропал подчистую, так что она встала из-за стола и, обойдя бывшего мужа по максимальной дуге, покинула покои Его Высочества. Почему-то снова хотелось плакать. Или как волк – выть на луну, хоть луны и не видно.

В расстроенных чувствах девушка чуть не столкнулась около дверей с каким-то мужчиной. Извиняясь, подняла глаза и осеклась – мужчина смотрел на неё очень пристально и странно, словно бы узнал и… напуган?.. Илька поспешно отвела взгляд, мало ли что ей показалось – мужчина был в одеянии Советника, не могла она его нигде встречать, даже если ей и самой на мгновение померещилось в его лице что-то знакомое. Мало ли, кто на кого похож…

И когда через полчаса в дверь их с Оккаром комнаты забарабанил какой-то слуга, сообщая, что принц-консорт Константин велел ей явиться на конюшню и сопровождать его на прогулке, она никак не связала это с недавней встречей. Удивилась, чуть насторожилась, но, увы, насторожилась куда меньше, чем следовало.

Её и в самом деле ждали там, на конюшне, вот только вовсе не Константин. Илька почувствовала неладное уже слишком поздно, когда за её спиной закрылась дверь, отсекая от света, успела броситься в сторону, уходя с линии предполагаемого нападения, но недостаточно быстро. Брякнуло что-то легонько о дверь, тут же кольнуло в ногу, царапнуло по щеке… Девушка зашипела от быстро расходящегося от ноги по всему телу онемения, и только тут сообразила попробовать закричать. Даже успела один раз выкрикнуть «пожар», но ей сразу же заткнули рот, а лошадиное ржание из денников звучало, кажется, куда громче, чем её отчаянно-безуспешная попытка спастись.

Её провели-протащили какими-то коридорами, она сначала честно пыталась запоминать все повороты и ответвления, затем сбилась один раз, другой… каждый шаг давался с большим трудом – казалось, что время вокруг ускорилось в разы, и она еле-еле за ним поспевает, и очень скоро маршрут перестал иметь значение, весь мир сузился до одного-единственного желания – остановиться. А лучше – лечь. Впрочем, Илька понимала, что если остановится, её потащат волоком, и хорошо, если она отделается синяками без переломов, преодолев так пару-тройку лестниц…

Уже перед самой тюремной камерой – а чем ещё может быть комнатушка в подвале, да ещё и с угадывающейся в тусклом свете факелов решёткой вместо нормальной стены? – она позволила себе обмякнуть и сползти на пол, чуть преувеличив степень воздействия яда. Мизерный шанс, что это даст ей возможность сориентироваться.

– Да, это она. Давайте сюда, – раздался негромкий мужской голос, не вызвавший никаких ассоциаций.

Как она и предполагала, конвоиры заботливостью не отличались – втаскивая её в камеру, больно приложили коленом к решётке – Илька еле справилась, чтобы не зашипеть и не напрячься, выдавая себя – и бросили на жёсткую холодную скамью.

– Когда она очнётся? – спросил всё тот же голос. Зачем-то девушка старалась его запомнить. Словно у неё есть шанс спастись, избежав неприятной встречи с этим типом – не зря же он интересуется, когда она придёт в сознание, явно что-то задумал… Пожалуй, можно и не трудиться запоминать сейчас – нехорошее, но очень отчётливое предчувствие говорило, что она потом и захочет забыть этот голос, а не сможет…

– Часа через четыре, Советник, – пробасил кто-то над её головой, повторно подвергая её выдержку и самообладание серьёзным испытаниям. Советник?! Неужто тот самый?!

– Хорошо, я вернусь утром. Проследи, чтобы сюда больше никого не разместили, – отозвался названный Советником, и Илька попыталась сопоставить лицо того мужчины возле дверей принца и этот голос. И ничего не поняла и не почувствовала. Голос, по её впечатлению, мог как принадлежать тому мужчине, так и нет.

– Будет сделано, Советник.

– Да… и не давайте ни воды, ни еды! – напоследок проинструктировал Советник. И Илька, уже проваливаясь в стремительно вращающуюся тьму, упрямо добавила ещё одну строчку к своему мифическому счёту к этому типу.

Впрочем, всю жестокость данного распоряжения она оценила позже, когда вынырнула из неприятного, вязкого беспамятства. Казалось, что внутри неё пустыня, раскалённая и неминуемо разрастающаяся, и стоит открыть глаза или рот – огонь тут же выплеснется наружу, иссушая всё вокруг. Воды Илька не стала даже просить. Понятно, что не дадут… и жить она хочет куда больше, чем пить, по крайней мере, пока, так что и тратить силы на бесполезные просьбы не стоит.

Вокруг было темно и сыро – увы, влажный затхлый воздух только усиливал пожар внутри. Илька попробовала было пошевелиться, и чуть не застонала от разочарования – её руки и ноги были надёжно зафиксированы. Не удержалась, сделала несколько отчаянных попыток вырваться… но всё тщетно. Остаётся только ждать утра, когда вернётся тот странный Советник, и молиться Деве, чтобы он и в самом деле хотел поговорить, а не оказался просто маньяком, падким на такой тип женщин… и всё же, где она могла его видеть?..

Советник и впрямь оказался настроен на разговор. Допрос ведь тоже форма разговора… ну, теоретически? А хуже всего, что Илька никак не могла понять, что ему нужно.

– У меня нет никакого опыта в таких делах, – почти по-дружески сообщил он Ильке, устанавливая факел над её головой. – Так что, вероятно, я сделаю тебе больнее, чем нужно.

– В каких делах? – не смогла не спросить девушка, хотя, в общем-то, догадывалась. Голос прозвучал почти нормально, да и в целом ощущение пустыни уже притупилось, а то и вовсе отступило.

– Никогда не проводил допрос лично, – почти беззаботно отозвался мужчина, и тон его настолько диссонировал со взглядом, случайно перехваченном Илькой, что она невольно вздрогнула. Никаких сомнений – будет куда больнее, чем нужно, и вовсе не случайно. Допрос он, может, и не проводил, но ужасные вещи точно делал. И всё же… где она его видела?!

– Итак, – сказал Советник, без всякого вопроса и без предупреждения вгоняя ей в бедро что-то острое. Нож? Иглу? Арбалетный болт? Илька взвыла, в равной степени от боли и от неожиданности. Всё-таки маньяк… – Ты мне сразу не понравилась, – пожурил её мужчина, дождавшись, когда крик перейдёт в шипение.

– Где? – выдохнула девушка, понимая, что это самый важный вопрос.

– В Лакке, – не стал скрывать её мучитель. – Самонадеянно было с твоей стороны заявиться сюда, почти не изменив внешность.

Кажется, он говорил что-то ещё, но Илька не расслышала – рядом с первым лезвием в её несчастную ногу вонзилось второе.

– Их будет пять, – излишне любезно пояснил ей Советник-маньяк, когда она немного отдышалась. – Пять в каждую ногу, в каждую руку, и, наконец, в живот. И если ты расскажешь мне всё, что я хочу знать, то я не буду оставлять тебя приколотой на сутки, как велит ритуал Силы, а милосердно убью сразу.

– Вы что, колдун? – сделав над собой усилие, выдохнула девушка, даже почти не срывающимся голосом, хотя что толку – дыхание, быстрое и поверхностное, выдавало всю её боль и растерянность.

– К сожалению для Тёмного, он не отметил меня своей благодатью, – усмехнулся мужчина, и Илька зажмурилась, стискивая зубы, в ожидании третьей раны. – Мне выгодно, чтобы все искали колдуна… Константин ведь привёз с собой колдуна? Где он прячется? Скажи мне. Всего несколько важных слов, и все остальные раны я сделаю уже после твоей смерти. Всё равно никто не будет присматриваться…

– Я не знаю про колдуна, – соврала Илька. Нет, она вовсе не любит боль, и терпеть её не очень-то умеет, не то что некоторые знакомые в той же Лакке, будь она неладна, специально устраивающие себе испытания, но эта вот боль пока ещё не настолько нестерпимая, чтобы перекрыть отчаянное желание жить.

– Как знаешь.

Третья рана. Илька боялась представить, что с её ногой. Боялась допустить мысль, что этот гад повредил что-то важное, так, что она никогда не сможет ходить, или будет хромать… смешно беспокоиться об этом, когда нет шансов спастись, а вот не получается отмахнуться, и всё.

– Правда не знаю про колдуна, клянусь любовью мужа, – простонала девушка, решив из какого-то глупого суеверия не трогать здоровье бывшего супруга, хотя что ему станется-то, колдуну проклятому. Небось, только здоровее стал бы. – Что ещё Вы хотите знать? Что я могу рассказать ещё?

– Блестящая комбинация, ты не находишь? – проигнорировал её вопрос Советник. – Два в одном. Я избавлюсь от тебя и организую такую охоту за колдуном, что его будет разыскивать каждый житель Тарргона. Как же… такой плевок. Прямо в зарождавшиеся дружеские связи между нашими государствами… прямо в туповатые голубые глаза вашего принца-альфонса. Так что ты смогла разнюхать тогда в Лакке?

Последний вопрос её палач подкрепил очередным приступом боли, и Илька в панике почувствовала, что начинает сдаваться. Терять веру в светлый исход, ведь боли становится всё больше, а надежды как не было, так и нет. Чего ради терпеть?..

– Наверное, придётся тебе ещё выколоть глаза… – задумчиво сообщил её мучитель, и Иллика потерялась в накатившей волне ужаса. Это невыносимо – вот так вот лежать, словно курица на заклание, какая злая насмешка Безымянной – остановить её жизнь не в бою, а вот так вот… было бы у неё хоть какое-то оружие! Хоть иголка… Не говоря уже о клинках.

– Шарр арр р’Рах! – сама не понимая зачем, прошептала девушка, вспомнив, как её муж, тогда ещё муж, звал волшебные клинки. Конечно, они ей не ответят, кто она такая, чтобы звать, не тронули сегодня, когда она, забывшись, схватилась, и то спасибо… Да и как? Ладно бы в одной комнате, а через бес его знает сколько стен…

Клинки больно ударили по стиснутым в кулаки пальцам. Девушка даже не сразу поняла, что это, думала, что её мучитель развлекается, но стоило чуть разжать руки, и в ладони нырнули такие чужие и такие вожделенные, даже снившиеся ей, рукояти клинков р’Рах.

Не веря своему счастью, она собралась перерубить оковы, пусть и рискуя порезаться, не до этого, но тело вдруг перестало слушаться. Как и тогда в храме, она с ужасом наблюдала со стороны за своими действиями: вот она садится, и рассыпавшиеся в прах кандалы больше не мешают, а из её рта раздаётся какое-то невообразимое шипение, от которого гаснут сами собой факелы, и вокруг сгущается даже не темнота, а какая-то особая Тьма, в которой страшно находиться. Она встаёт и идёт, мимоходом коснувшись решётки и превратив её в пыль, непонятно как ориентируясь в коридорах, не встречая никого на пути – видимо, Советник не хотел посвящать кого-либо в детали допроса… и Илька теперь тоже ничего не узнает – Советник рассыпался, как и всё остальное. Почему-то совсем нет боли в ноге, хотя она видит торчащие тонкие ритуальные ножи и струящуюся кровь, которая, впрочем, кажется, тоже превращается в пылинки, не успевая долететь до земли… и в голове крутится только одна мысль: так или иначе, но Советник добился своего. Теперь колдуна будут искать все. Впрочем, его и искать не надо – по такому всплеску силы колдуна определит даже самый бездарный и слепой инквизитор, находящийся в соседнем городе…

И, наверное, она должна быть до самой смерти, бескрайне и безусловно благодарна своему бывшему мужу за такую жертву, но ей почему-то досадно и даже обидно. Она бы справилась сама. Гораздо лучше и тише. И Советника допросила бы… наверное.