Глава одиннадцатая · Теремок

Поутру Генри ждала прелестнейшая в своей непосредственности картина дрыхнущей рядом Регины. Именно дрыхнущей: раскидавшей конечности, с разметавшимися волосами, чуть приоткрытым ртом и с забавным сопением, напоминающим пыхтение ёжика. Такой сладкий сон было нельзя нарушать, так что будить он её не стал и тихонько вышел.

Остальные в это время уже завтракали. В меру бодрые и счастливые. Особенно Денис, довольный их маленьким приключением, растянувшимся вплоть до рассвета. Греховодство, конечно, штука сомнительная, но Громов искренне верил, что в данном случае речь шла исключительно о священном акте любви. Оправдание шаткое, однако для того, чтобы заговорить зубы карме вполне годилось.

Важнее, что теперь у них с Лукерьей определённо наметился прогресс. Во всяком случае сейчас та вполне по-собственнически закинула на его колени ноги, развалившись на скамье и одной собой занимая место сразу пятерых.

― Доброе утро, ― поприветствовал вошедшего некромант. ― Мы не стали вас ждать, ― он кивнул на расстеленную скатерть-самобранку. ― Надеюсь, не против.

― Конечно, не против. Он же не жмот, ― без особого восторга ковыряя пшенную кашу, ответила за Генри Луша. ― Правда сегодня неудачный заход. Не люблю каши. Зато пирожки с капустой просто огонь.

― Оставь пару штук Регине, ― половина пирожка в её руке исчезла в желудке Громова.

― Обойдётся. Меньше клювом щёлкать надо. И ты свою харю быстро убрал. Нефиг на чужое зариться.

― Что у нас по планам на сегодня? ― Генри мирно принялся за кашу, не претендуя на выпечку.

― Найти следующего по списку. Он живёт в соседнем селе, ― отозвался Денис, в молчаливом противоборстве отвоёвывая у любимой остатки яблочного пирога. ― Хорош жрать мучное. Жопу разнесёт.

― И что? Ты меня тогда бросишь? Вот трагедия. Пойду повешусь с горя. Мыло у кого есть?

― Ага. Мечтайте, милочка. Просто потом мне опять придётся садиться на жидкую диету.

― Это как?

― В дверце холодильника торчит топор, а мы неделю сидим на одной воде, потому что цитирую: «будешь вонять хавчиком, отправлю спать на коврик у унитаза ».

― Не поняла. А в обычное время ты где спишь? Я же не такая дура, чтоб тебя в кровать пускать. Ты храпишь, как трактор.

― Стоп, ― притормозил их дискуссию Атлас. ― Давайте это вы обсудите потом. Что с тем парнем из села?

― Да ничего, ― пожал плечами Денис. ― Если быстро уговорим, успеем до вечера дойти до Калинова моста. Там, если что, и заночуем.

― Что за Калинов мост? ― не поняла Лукерья.

― Мост через Смородину.

― Смородину?

― Это река.

― Ах, ну само собой. Только идиот подумает, что кусты, ― Луша демонстративно покрутила пальцем возле своего лица, как бы говоря: не врубаешься? Это мой: « я нихрена не понимаю, что ты несёшь» взгляд. Можно по-человечески?

Некромант протяжно выдохнул. Как же все любят подробности. Любопытство тот ещё порок.

― Калинов мост соединяет мир живых и мёртвых. Как логично можно предположить, нам нужно перейти на ту сторону. Очень осторожно.

― Точно нужно? Что-то меня туда совсем не тянет. Мне и здесь хорошо.

― Не переживай, это далеко не загробный мир, всего лишь владения Морены. И именно там мы найдём оставшихся членов команды.

― Мутные типы какие-то, не? Какого фига они там тусят? ― скривилась Луша.

Громов саркастично усмехнулся.

― Сказала мне та, что жила на ядовитом болоте в затопленной избе старой психопатки, жрущей на ужин детей? Костей во дворе не находила?

― Находила, ― озадачилась та. ― Но я думала они просто сдохли… ну типа своей смертью.

― Именно своей. Просто чуть раньше срока. Лет так на семьдесят.

― Окей-окей. Я просто спросила, ― Лукерья согласно вскинула ладони, как бы показывая, что она в домике и тему дальше можно не развивать. ― Только не капай на мозги. И так от тебя уши вянут.

― Уши вянут у меня от тебя, ― парировал Денис. ― В общем, пока на очереди парень. Он ближе всех.

― А он, того, ― спросил Генри, не без труда втыкая ложку в густую кашу. ― Согласится идти с нами?

― Не думаю, что с этим возникнут проблемы. Но на крайний случай у нас есть очаровательные спутницы. Регина умная. Эта, ― Денис отрывисто дёрнул подбородком на Лушу. ― Хитрая. Как-нибудь уговорят.

― А я? ― обиделась Алиса, которая тихой мышкой поедала всё это время завтрак, вежливо слушая собеседников.

― А ты — это ты, ― многозначительно отозвался некромант.

― Это как понять? ― не поняла та.

― Да не обращай внимания, ― отмахнулся Генри. ― Он любит так говорить. Видимо, думает, что это придаёт ему таинственности.

― Нет. Просто не хочу торопить события. Многие вещи вы должны понять сами, без моего вмешательства.

― Например, о нашей связи с Региной в прошлом?

― Именно.

― И настолько всё было серьёзно? Теперь-то ведь ты можешь сказать, ― да, Генри сам не хотел смешивать домыслы и истину, но…

― А ты сам как думаешь? ― вопросительно изогнул брови в высоких мохнатых дугах Громов.

Атлас прислушался к себе. К тому, что сидело глубоко под сердцем. К отголоскам прошлых чувств, побирающихся через трясину наложенных чар. К ощущениям, что вызывала у него Регина сейчас. Это были далеко не «нравится», «хорошенькая» и «почему бы не позвать её на свидание» ― основные признаки заинтересованности кем-то.

Нет. Это стадия благополучно их миновала. В Генри горело неустанное желание «защищать». Беречь. Заботиться. Окружать поддержкой. Любить. Просто любить. Так, как можно любить того, кто является продолжением тебя самого.

― Думаю, да.

― Да, ― кивнул Денис. ― Вы дивная пара, ребят. Вам просто не повезло напороться на любовный треугольник.

― Третий ― это тот, по чьей милости мы застряли тут? ― кивок. ― Ясно. Теперь хотя бы понятно откуда такая ненависть к моей персоне.

― Неразделённые чувства страшная вещь. Особенно для таких, как Влад или я, ― Громов не защищал Орлова, но мог его понять. ― В нас сидит та же дрянь, что и в Фокс. С одним исключением: у неё она прорывается ситуативно, в моменты, когда подсознание уязвимо, с нами же находится в активной фазе двадцать четыре часа в сутки. Чтобы научиться контролировать её мне понадобились годы тренировок. Это сложно. Это значит быть в постоянном напряжении и даже ночью не позволять себе расслабиться. Это значит держать в узде желания и искушения, которым слишком просто поддаться. В противном случае всего одна трещина, крохотная лазейка и… Даже не хочу думать, каким психом стал бы я сам, если бы Луша выбрала другого. Её ответные чувства в буквальном смысле спасли нас обоих.

― Какие ответные чувства? ― встрепенулась Лукерья. ― Да на кой ты мне сдался, ирод? Вот я только не тратила время на такое ч… ― Денис прервал поток очередного нескончаемого тарахтения, рывком притянув её за лодыжки и усадив на себя. Чтобы было сподручнее поцеловать.

Генри переглянулся со смутившейся Алисой. Они явно были лишними на празднике этих страстных прелюдий, гасить которые никто не торопился. Атлас, решив не мешать, понабрал с собой всё, что не успели съесть, и поспешно улизнул обратно к лестнице. Пускай развлекаются. Дело хорошее, молодое, полезное.

Нести тарелки было неудобно. Дверь спальни пришлось открывать спиной, но в следующую секунду глиняная посуда с грохотом полетела на пол. Атлас кинулся к Регине, руки которой и нижнюю рубаху, сползшую с плеч, заливала кровь. Пальцы стискивали найденный где-то двузубчатый гребень с острыми концами.

Когда Генри схватил её за плечи, она подняла голову. По пустому взгляду почерневших глаз сразу стало понятно, что сейчас она не в этом мире. Отяжелевшее тело плохо слушалось. Усадить его на койку удалось с трудом. Простыни заменили бинты. Из глубоких вертикальных порезов, от запястья до локтя на обеих руках толчками выходила кровь ― белые тряпки моментально окрасились в алый.

― Кровищей за километр воняет. Что случилось? ― замаячил на горизонте вырванный из любовных игрищ Громов, прибежавший на грохот, но Атлас велел ему проваливать. Некромант поспешил ретироваться.

Кричать, конечно, было не обязательно, но нетипичную для него грубость можно было списать на эмоции. Генри просто не хотел, чтобы кто-то видел Регину в таком состоянии. Да и она бы сама не хотела, он знал это. Как и знал, что раны не смертельные. Нужно лишь перевязать и ждать. И не давать Фокс причинять себе новый вред, а она пыталась это сделать, вслепую хватая пустоту и не понимая, куда девался отобранный гребень.

Своевременно заработала метаморфия, возвращая бледным щекам лёгкий румянец и стягивая следы порезов. Распахнутые не моргающие глаза медленно теряли черноту, однако привычный изумрудный оттенок ещё не прослеживался. Грудная клетка слабо дёрнулась, делая едва уловимый вдох. Рот чуть приоткрылся, словно хотел что-то сказать, но так и не смог.

― Посмотри на меня, ― велел Атлас, приподняв ей лицо за подбородок. ― На меня! Смотри мне в глаза, ― Фокс подчинилась. Поддёрнутый пеленой взгляд встретился с безмятежным морем. ― Не позволяй брать над собой контроль. Борись.

― Я устала, ― еле слышно отозвалась она.

― Понимаю. Но ты должна.

― Зачем? Оно всё равно сильнее меня.

― Нет. Ты сильнее. Только ты хозяйка своему разуму. Только ты хозяйка своему телу, ― Генри обхватил её виски ладонями, несильно тряхнув женскую голову. ― Давай же, ― ласковый поцелуй в губы заставил нутро Регины встрепенуться. Мягкий шёпот залечивал душу. ― Будь со мной.

Помогло. Впереди забрезжил свет. Вынырнувшая из беспросветного хаоса Фокс, словно ища спасения, уткнулась носом ему в шею. Всхлипнула.

― Всё хорошо, ― успокоил её Атлас, ласково поглаживая дрожащей по спине. ― Всё прошло.

― Ненадолго. Оно вернётся.

― Не вернется. А если вернётся, я буду рядом, ― обещание сопровождалось нежным поцелуем в макушку, от которого по каждой клеточке растекалось живительное согревающее тепло.

Хотелось ещё и ещё, но Генри мягко отстранил её и пошёл за кувшином, стоящим в другой части комнаты. Нашёл, вернулся, разорвал простынь и, снова опустился на корточки, начал смывать с неё следи крови.

Каждое его невинное прикосновение отзывалось всё новым и новым волнительным ёканьем. Сердце бешено забилось об рёбра, стремясь к сидящему напротив парню. Кажется, оно больше не желало принадлежать ей. Оно желало принадлежать ему.

Регина чувствовала, что влюблялась. Снова. Не осознавая, что уже делала это раньше. Приятное оцепенение настолько сильно её захватило, что она не сразу услышала, что он сказал. Что-то про то, что нужно переодеться. Переодеться так переодеться.

Фокс беспрекословно подчинялась, позволяя делать с собой всё, что Генри вздумается. По собственной воле, без какого-либо внушения и это было… прекрасно. Словно только так и должно было быть. Словно только это и правильно.

На этот раз Атлас, помогая ей снять испачканную одежду, разглядывал её не таясь, но без какой-либо пошлости. Просто смотрел, просто изучал. Точнее вспоминал заново. И ей нравился этот взгляд. Так нравился, что перехватывало дыхание.

Вот только хотелось большего.

Их глаза встретились. Следом поцелуй. Освобождающий и окрыляющий. Полный надежды и веры. Самый чистый и искренний из тех, что вообще существовали в этом мире. Во всех мирах.

Волшебство единения нарушил беспардонный стук.

― Эй! Вы живые? ― Генри неохотно отстранился, мысленно мечтая, что у Громова, а это именно он долбился в дверь, появятся вдруг другие неотложные дела. Увы. Стук повторился. В этот раз настойчивей. ― Ау! Живые, спрашиваю? Поминальный костёр во дворе собирать?

― Живые, живые, ― Атлас ободряюще подмигнул не менее разочарованной Регине. ― Чего надо? Коротко и по делу.

― Коротко и по делу: пора выдвигаться.

― Прямо сейчас?

― В ближайшие полчаса. Все уже собраны. Иначе и до ночи не доберёмся до моста.

― Ясно. Сейчас спустимся.

― Мы там, кстати, вчера притащили новых шмоток. Они в нашей с Лушей комнате. Пускай Регина пороется. Может, что присмотрит, ― как бы между прочим на прощание предупредила их дверь и затихла.

― Вот жук. Сто процентов покопался у меня в голове, ― усмехнулся Генри, прикрывая наготу Фокс замученной простынёй. ― Сейчас принесу одежду, никуда не уходи.

― Куда я уйду в таком виде?

― Вот именно, что никуда. Я быстро.

Он не обманул и вернулся скоро. Она только и успела услышать через оставленную в двери щель, как ругается Лукерья, словившая занозу и теперь требующая сжечь эту «вонючую лачугу» к чёртовой троюродной бабушке со стороны кузена по линии отца.

Подгон некроманта ей, кстати, понравился. В этот раз не было длинных юбок и бесформенных сарафанов. Новая вещичка вообще больше напоминал тунику с рукавами и небольшими разрезами на бедрах. Регина осталась довольна. И цветом в том числе ― Генри выбрал изумрудный, под цвет её глаз.

Натянув мягкие высокие сапожки, Фокс неохотно покинула их временное пристанище. Внизу уже заждались. Луша засыпала весь пол шелухой от семечек, которые неизвестно где успела откопать. Денис со скуки метал ножи, так что стену напротив теперь покрывали рытвины. Алиса играла квасом из чугунка на столе, создавая в воздухе всевозможные жидкие формы.

Когда в поле зрения появились последние участники, занятие перестало её интересовать. Квас потерял плотность и с плеском разлился на деревянном полу. Мд-а, ну они и свиньи. Хозяева не обрадуются тому, что тут наворотилось всего за сутки.

Регина немного не угадала. Несомненно, сердиться было с чего, помойка в своём доме никому бы не понравилась, однако в данном случае недовольство вернувшихся жильцов, которые никак не могли понять, что именно выгнало их, было обращено совсем в другом направлении.

― Кто вы! И что вы тут делаете? Немедленно уйдите! ― сердито завопила тучная барыня, застывшая на пороге. ― Или я…

Что следовало после «я» никто уже не узнал. Влад вскинул на неё глаза и та рассыпалась в труху, оставив после себя лишь горстку дополнительного мусора. Прислуга бывшей дворянки на мгновение оторопела, после чего с визгом вновь кинулась из терема, вопя что-то про демонов. Орлов не вслушивался. Не было интереса.

Громоздкие ботинки на шнуровке с приглушённым стуком уже поднимались на второй этаж, остановившись в дверях спальни, что совсем недавно занимал Генри. Особое внимание его привлекли окровавленные лоскуты и запах крови. Её крови.

Полупрозрачные тени заклубились по комнате, приобретая человеческие силуэты и как в ускоренной перемотке отматывая назад всё, что происходило в этих стенах несколько часов назад. Полезный, но сейчас как никогда лишний дар некромантии. Некоторые вещи порой лучше не видеть и не знать.

Тонкие бледные пальцы с ненавистью стиснули подарок ростовщика, представляя, видимо, что металлическая полировка ― это шея англичанина. По комнате разнёсся яростный рык, полный боли.

Магический артефакт с размаху влетел в стену, рассыпавшись на части. Носовые крылья Влада ненавистно раздулись, венка на виске запульсировала, отбивая барабанную дробь, а рот скривился в ядовитом оскале. С каждым днём внешний облик некроманта становился всё более неузнаваем. Сейчас он как никогда напоминал скелет, обтянутый кожей.

Былая привлекательность, что завлекла в своё время ту же Фокс почти стёрлась. Сила, которую использовал Влад использовала его самого. Он и сам начинал это, наконец, понимать. Жаль, поздно. Остановиться уже было нельзя. Слишком сильно закрутилась воронка.

Бестелесные призраки растаяли в воздухе, а бледная рука разрезала пространство. Разбитые части закружились в воздухе, собираясь в первозданном виде и спокойно перелетая на протянутую ладонь. Тёмный артефакт снова был цел и невредим.

И он будет использован.

Влад слишком много поставил на карту ради того, чтобы Регина была с ним. Пожертвовал всем, чтобы теперь идти на попятную. Так что механизм запущен и назад дороги нет.

Он прикрыл глаза, как бы принюхиваясь, напоминая в этот момент пущенную по следу ищейку. И ищейка учуяла след. Цель найдена.