Глава двенадцатая · Волшебная дубинка

― Фу, дрянь, ― уже третий раз злобно чихнула Лукерья.

― Так выбрось, ― посоветовал Денис.

― Лучше я тебя выброшу! Медовухи нет, курить нечего. Как мне терпеть твою физиономию, если и этой хрени не будет?

Нюхательный табак в жестяной банке, что всё это время хранился ближе к сердцу, а именно в районе декольте, она прихватила ещё из избушки на болотных топях, вот только это была никчёмная замена недавно закончившимся самокруткам. Без которых Лушу, как человека зависимого от вредной привычки, теперь нехило ломало.

А тут ещё и солнце жарило нещадно, так как они шли по открытой местности через бескрайние пшеничные поля. Облокотившийся на плуг пахарь, жуя травинку и поправляя сползшую соломенную шляпу, провожал шумную толпу с нескрываемой завистью. Ему тоже хотелось вновь стать молодым и почувствовать прежнюю беззаботность. Здесь же его ждал лишь неподъёмный груз проблем, а дома жена и орущие дети, которых надо кормить. Эх, не о том ты мечтал, Степан Алексеевич, когда пацаном воровал яблоки с соседнего огорода. Ох, не о том.

Полуденное солнце тем временем в прямом смысле измывалось над путешественниками. Если Денису, благодаря его некромантским фокусам, было ещё вполне комфортно, остальным повезло многим меньше. Регина, по ощущениям которую окунули в глубокую лужу, настолько она успела пропотеть, держалась спокойно, а вот Луша бухтела не умолкая, ругая на чём свет стоял природу, погоду, людей, эволюцию и даже овсяное печенье. За последнее было особенно обидно. Чем ей не угодили печенюшки так никто и не понял. Разумных доводов озвучить та не удосужилась.

Первой нескончаемого нудежа не выдержала Алиса. Высокая волна подкралась незаметно и сбила с ног Лукерью, немного прокатив её на водных горках. Громову пришлось обеими руками удерживать потерпевшую, чтобы та в отместку не расцарапала красавице модельный фейс. Алисе же пришлось спешно прятаться за Генри.

Кое-как женские разборки удалось уладить мирно и без потерь продолжить путь. К моменту, когда они зашли на обжитую территорию, Луша успела обсохнуть и остыть. Долго злиться она не умела, как и не отличалась злопамятностью, так что уже как ни в чём не бывало общалась с блондинкой, минуя низкие заборчики огородов.

Уютные, хоть и простенькие избёнки смотрелись проклюнувшимися из земли грибками. На скамейке возле калитки курил трубку седой дед. Чуть дальше толпа крестьянских мальчишек играла в войнушку, сражаясь палками на манер мечей. Конопатая девочка развлекалась с котёнком, дразня его конфетным фантиком. Женщины с повязанными на голову платками, чтобы не схлопотать солнечный удар, ковырялись на грядках. В светлице одного из домов, у окна, сидела молодая девица и вышивала крестиком.

Мычали коровы, кудахтали куры, паслись на привязи козы. Вытоптанная тропа со следами тележных колёс уходила извилистой змейкой, завершающейся там, откуда торчала из пологого спуска крыша часовни. Повсюду цвела зелень. На обочине среди сорняков торчали яркие одуванчики и нежные ромашки.

Генри, чуть отстал, нарвав Регине небольшой букет полевых цветов. Лукерья тут же начала качать права, что тоже так хочет, на что Денис с готовностью предложил приманить с ближайшего кладбища гвоздик. Луше такой вариант не понравился, и она быстро затихла.

Громов же дал самому себе мысленное пять. Уж он как никто знал, как обламывать её хотелки. Чтоб не зазнавалась. А вот потом, когда она не будет этого ждать, обязательно презентует ей роз. Нет. Лучше гербер, её любимых. Штук сто или двести, но главное чётных. Безупречный метод кнута и пряника.

Чем дальше ребята шли, тем больше прохожих им встречалось. В какой-то момент они и вовсе оказались на людном рынке. Фокс невольно поёжилась, вспомнив последствия прошлого пребывания в подобном месте. Атлас, словно почувствовав эти страхи, ободряюще взял её за руку, нежно погладив большим пальцем тыльную сторону ладони. Сразу стало легче.

Продавцы во всю глотку заманивали покупателей, стараясь настолько активно, что от их галдежа быстро устали уши. Пришлось ускоряться, тем более что выложенная на прилавке рыба уже начала пованивать на жаре.

Фрукты, выпечка, мясо, крупы, связки лука, ароматные травы и пряности ― выбор продуктов каждые десять-пятнадцать шагов повторялся, не отличаясь многообразием, однако местные были довольны. Главное, на всех хватит.

Гуляющие по рынку барышни вызывали особое внимание у пышноусых торгашей. Каждый так и норовил отвесить комплимент и, всячески исхитряясь в речах, старался уговорить приобрести их кулёк ароматной земляники и вкусные, как сладкие поцелуи, помидоры. Спасибо, что редьку и свёклу не втюхивали.

Какая-то скрюченная бабулька, вперевалочку проходя мимо с тяжёлой корзиной, угостила Регину наливным яблоком. Та из вежливости принять дар была готова, однако Генри, привыкший доверять интуиции, вернул угощение старухе.

― Не стоит, ― лишь сказал он.

― Почему? ― не поняла Фокс.

― Не знаю. Просто не надо.

Спорить с ним та не стала. Зато на халяву, как мотылёк на свет примчалась Лукерья.

― Я за неё. Чего пропадать-то добру, ― схватив румяный фрукт, она едва успела впиться зубами в хрустящую кожуру, когда Громов резко ударил ей по рукам. Так и не надкушенное яблоко укатилось куда-то под ноги. Луша чуть не задохнулась от негодования. ― Эй! Какого…? Я чуть зуб не сломала!

― Иди вперёд и ничего ни у кого не бери. Поняла? Поняла, спрашиваю? ― непривычно властным тоном приказал Денис. Та хотела было взбрыкнуть, мол, какого это фига он смеет так с ней разговаривать, но оценив его мрачность, решила не нарываться. Здравый смысл подсказывал, что в данный момент и вправду лучше подчиниться. От греха подальше.

― Да ладно, ― с кряхтящим смешком, словно в кармане бренчала мелочь, хихикнула старуха. ― Съела бы, ничего страшного. Пару дней поспала бы.

Громов, дождавшись, когда все уйдут вперёд, бесцеремонно схватил старушенцию за горло.

― И как это называется?

― Помочь захотела, яхонтовый, ― прохрипела та. ― Милок, будь любезен, понежнее. Косточки, чай, уже не молодые. Так и хрустнут.

― Стрельцова!

― Ась? Кто такая будет?

― Стрельцова, мне не до игр.

― Дык говорю же, обознался… Кх-м… Ладно-ладно, ― Денис усилил хватку. Милена перестала ломать комедию и трансформировалась в привычную себя. Все, кто оказался поблизости, отшатнулись в ужасе. Не каждый день беззубая старуха превращается в черноволосую красотку. ― Ну всё-всё. Отпускай. Мне синяков только не хватало.

Громов неохотно расслабил пальцы.

― Что за тупой прикол?

― Почему тупой? Старый проверенный способ, ― обиделась та. ― Всегда работает. И не прикол вовсе. Я вообще-то из лучших побуждений.

― Из лучших побуждений решила отравить Регину?

― Усыпить, прошу заметить. Всего лишь ненадолго усыпить.

― Зачем?

― Затем, что лучше бы ей недельку поспать. Целее будет. Влад окончательно чеканулся. Заключил новую сделку. На этот раз на её крови. Теперь ему нужно, чтобы она самолично поставила под договором подпись.

― И ты не придумала ничего умнее, чем подсунуть ей яблоко? Камнем по башке не пробовала огреть?

― Знаешь, что! ― оскорбилась Стрельцова. ― Помогаю, как могу! Я тут, значит, ношусь с ними, на два лагеря работаю, своей шкуркой рискую, носиком опять же красивым, а эти неблагодарные недовольны. В следующий раз даже не почешусь. Разбирайтесь сами.

Денис на угрызения совести был не настроен.

― Давай только без давления на жалость, ― осадил он её. ― А информацию к сведению я принял. Будем решать.

― И это всё? А хотя бы банальное спасибо я услышу?

― Какое спасибо? Ты же стараешься не ради нас. Будто я не знаю, что ты тоже хочешь свалить из этой дыры. Зачем вообще сюда притащилась? Ладно, мы. У нас не было шансов, мы оказались в эпицентре портала, но ты-то с дюжину раз успела бы дать стрекоча.

― Не поверишь, но у меня имелись свои резоны.

― Знаю я эти резоны. Твоя токсичная тяга к Орлову до добра не доведёт. Чего ты за него держишься? Ему уже не выбраться.

― Пока остается хоть кто-то, кто верит в него ― всегда есть шанс.

― Шутишь? Ему и даром не нужна твоя вера.

― Возможно. Но, может, она нужна мне?

Громов озадаченно замолк. Ему вдруг впервые пришло в голову, что Миленой могла двигать далеко не одна симпатия. Да, ей нравился Влад. Возможно даже она любила его. Да, странно. Да, коряво, но любила. Так, как умела кого-то любить некромантская натура. Однако помимо этого ведь есть и кое-что ещё. Быть может…

Быть может Стрельцова надеется, что если поможет Владу, то сможет помочь и себе? Ведь она так же, как и он ломается под грузом давящей на неё тьмы. Не старается ли она таким образом вытянуть их обоих из этой ямы? «Спасение утопающих ― дело рук самих утопающих», так говорят. А почему не: « спаси другого и спасёшь себя»?

― Ты единственная, кто ещё готов за него биться, ― покачал головой Денис.

Милена деланно безразлично дёрнула плечом.

― Возможно, когда-нибудь и мне потребуется поддержка. И тогда не придётся остаться одной наедине со своими монстрами.

― Знаешь, ― признался Громов. ― Ты, конечно, стерва, но морально стоишь куда выше, чем я сам.

― Засчитаю это за комплимент. Ладно, мне пора. Вино само себя не выпьет. Да и Влада надо занять. Если получится, выиграю вам время, ― некромантка жестом фокусника взмахнула кистью и растаяла в дымке, оставив после себя нотки муската.

Денис остался один посреди дороги. Не считая случайных свидетелей их глубоко приватной беседы. Решив перестраховаться, он бегло щёлкнул пальцами и поспешил нагонять остальных. Оцепеневший народ несколько секунд стоял как вкопанный, после чего растерянно моргнул и как ни в чём не бывало вернулся к прерванным делам. Воспоминания последних минут навсегда стёрлись из их памяти. Хрупкое душевное равновесие было восстановлено.

К этому моменту остальные члены группы успели продвинуться далеко вперёд и даже нашли нечто интересное. А именно большую кучу-малу. В смысле массовую потасовку.

С чего всё началось понять было сложно, но судя по летающей волшебной дубинке, колошматившей всех подряд, именно она стала зачинщиком. Видимо, хозяина артефакта найти не смогли, и за неимением возможности поблагодарить эту сволоту, начались взаимные обвинения. Слово за слово, а дальше сработала цепная реакция.

Клубок схлестнувшихся тел стремительно нарастал. Сносились палатки и сшибались навесы. По земле катились начищенные до блеска самовары. Хрустела под подошвой разбитая глиняная посуда. Летели в разные стороны клочья бород и густых мужских шевелюр. Втаптывались в землю головные уборы.

Чьи-то ожившие сапоги, составившие компанию дубинке, пинали всех без разбору. Один из них нацелился на замаячившего в поле зрения Дениса, но тот испепелил его взглядом ещё на подлёте. Забавно, что на это никто и глазом не моргнул. Как никому не было дела и до того, что дубинка в принципе почему-то летала. Очередные двойные стандарты сказочного мира.

Регина, Генри и Алиса стояли на отдалении, не вмешиваясь в процесс. А вот Лукерья отрывалась по полной. Запрыгнув с ногами на одну из пузатых бочек, она радостно улюлюкала, попутно поедая свистнутый где-то бублик. Такая дискотека ей нравилась. Луша и раньше частенько выступала инициатором местных разборок в барах и на футбольных матчах, а тут даже делать ничего не пришлось, вот удача!

― Шашки наголо! Ату его, ребята, ату! Справа! Справа, говорю! За соски́, соски́хватай!… Ну кто так бьёт? Моя бабуля и то сильнее лупасит! А! Атака с левого фланга! ― орала она, ни капли не смущаясь, что её, собственно, никто не слушал. В таком деле самое важное ― азарт.

Лукерья ликовала ровно до того момента, пока второй уцелевший сапог, внезапно сменивший направление и передумавший давать подзадник какому-то мужику с уже начавшим сизоветь под глазом финалом, не лягнул её под коленко, от чего она ласточкой улетела вниз, пропахав носом лужайку.

― Вот скоты! ― горя желанием карать правых и виноватых завопила Луша, пока Денис помогал ей подняться. ― Какой гниде прописать благодарность? Кому бакенбарды поотрывать?

Громов в ответ промычал что-то невразумительное, не став вдаваться в детали. А то ведь ботинок прилетел с его подачи. Не удержался.

Регина в это время внимательно следила за носящейся по воздуху дубинкой. В внешне небрежной хаотичности прослеживалась явная последовательность. Оружие массового поражения разило строго выборочно, атакуя исподтишка и только тех, кто уже изрядно помятый пытался выбраться из кишащего клубка. Удар приходился незаметно, после чего обиженной жертве, горящей отмщением, попадался под руку ближайший сосед. Результат не заставлял себя ждать: дружелюбный мордобой продолжался в прежнем составе.

― Слушай, ― осенило вдруг Фокс. ― Ей же по ходу и сейчас кто-то управляет, да?

― Само собой, ― рассмеялся Генри, указывая на приютившийся неподалёку неприметный колодец. ― Видишь что-нибудь?

― Кроме толпы взрослых мужиков, которые ведут себя как малые дети?

― Да не туда смотри. На колодец.

Регина смотрела. Очень-очень внимательно смотрела, но так и ничего не увидела. Даже переглянулась со стоящей рядом Алисой, однако в ответ получила такое же непонимание. Генри, удручённый женской неспособностью концентрироваться на деталях, взяв обеих под руку, ещё чуть сместился, каждой вручную направив голову в нужном направлении.

― Смотрим, девочки, смотрим. Ищем то, что выглядит странно. За что цепляется глаз?

Фокс, наконец, осенило.

― Ты про мерцание?

И правда. У колодца с постоянной периодичностью что-то мерцало, переливаясь как блёстки на свету.

― Ага, ― довольно кивнул Генри.

― Что это?

― Кто. Тот, кто как раз нам и нужен, ― ответил вернувшийся Денис, ведущий под руку Лукерью не очень-то довольную тем фактом, что ей не позволили продолжить веселиться. Некромант многозначительно обернулся к Алисе. ― Уважаемая, вы не могли бы повторить свой фокус?

Какой именно стало понятно, когда из колодца, подобно взрыву от брошенной туда бомбы, водяным фейерверком взметнулся столб воды, обрушившийся всей своей массой вниз. Кто-то завопил. Послышался шлепок.

В мокрой луже обнаружился барахтающийся на животе парень, тело которого то теряло очертания, словно стирало из бытия ластиком, то снова возвращало. По контуру силуэта с перебоями шла рябь. Парень, откашлявшись от воды, стянул с головы шапку-невидимку, выставляя на обозрение рыжую шевелюру.

― Батюшки-святушки! Эвано как заштормило, ― издав звук «бр-р» бодренько отряхнулся он, продолжая лежать в песочной каше. ― О-о-о… ― это уже было обращено к трём парам женской обуви, что обнаружились перед ним. В дополнение к обуви шли и их хозяйки: серьёзная длинноволосая шатенка в зелёном, хмурая красноволосая со шрамом на лице, облачённая в бордовое, и белокурая блондинка в голубом. Которую он уже видел однажды ― когда подглядывал за русалками. Вот это встреча, так встреча. ― Доброго денёчка, дамы, ― на конопатом лице расползлась широченная улыбка, но тут в поле зрения замаячил ещё один силуэт. На этот раз мужской, Громова. Улыбка поблёкла. ― И господа. Если будете бить, давайте сразу договоримся: ниже пояса не трогать. О, и по лицу тоже не надо. Я очень дорожу своим очаровательным греческим профилем.

― А куда тогда тебя бить? ― полюбопытствовала Лукерья.

― Никуда, ― тут же нашёлся тот. ― Лежачих вообще нельзя бить. Можно аккуратненько ткнуть пальчиком в лопатку и ла-а-асково так сказать: ну чего ты разлёгся? Простынешь же. Вста-а-авай.

― Ну чего ты разлёгся? Встава-а-ай, ― охотно передразнил нового знакомого Громов.

― Нет, не так. Ты забыл про «простынешь же», ― поправил рыжий. ― Давай ещё разок.

― Обойдёшься, ― некромант посерьёзнел. ― Сказано тебе, подъём! Разговор есть.

― Что за разговор? ― собеседник никуда не торопился. Промокнув и извалявшись в грязи, он решил до последнего играть роль хрюшки, так что перевернулся на спину, с удобством запрокинув руки за голову.

― На миллион.

― Миллион чего?

― Да чего захочешь. Рублей, долларов, оплеух.

― Ага. Значит всё-таки бить собрались?

― Почему бить-то сразу? Что за пунктик? Дядя Зигмунд сказал бы, что тут попахивает навязчивым состоянием.

― Да как ему не быть? Вон, хоть на прошлой неделе взять случай. Лежал, никому не мешал. А тут чугунной сковородкой по башке ка-ак жахнули. Хотите потрогать шишку? Она огроменная.

― А не надо под чужими окнами шариться.

Руслан изумлённо моргнул. Такая осведомлённость его озадачила.

― Да я ж спал! Неохота было на полях торчать, вот и сбежал. Солнышко, птички. Сам не понял, как разморило.

― Ага. А деваха подумала, что ты маньяк и пришёл за её панталонами.

― Да сдались они мне. Стоп, ― напрягся ещё больше рыжий. ― А ты, случаем, не её братец будешь?

― Упаси меня сатана, ― успокоил его Денис.

― А, ну и славно, ― звонким свистом был подозван уцелевший сапог. ― Ребят, второго нигде не видели?

― Видели. Пепел склеишь?

― Ну вот, ― Руслан удручённо пошевелил босыми пальцами на ногах. ― Это последняя пара. Даже лаптей больше не осталось.

― А что с лаптями? ― заинтересовалась Лукерья.

― Да там… можно сказать, несчастный случай. Незапланированный пожар, ― смущённо ушел от ответа он. Вспоминать неприятный инцидент не хотелось.

― Крутяк, ― одобрила Луша.

― А вот остальные так не посчитали. Улепётывать пришлось быстро и в чём мать родила. Кто ж знал, что нельзя держать серу рядом с печкой.

― А серу ты где откопал?

― Эм… выменял. На две связки вяленой рыбы.

― А это? ― кивок Регины указывал на волшебную дубинку, которая в ожидании приказа перелетела к хозяину и зависла над его плечом.

― Да там тоже был обмен. Ты, главное, не спрашивай, откуда у меня шапка-невидимка. Всё равно не скажу. Эта история недостойна мужчины.

― История с щукой, по всей видимости, тебя ничему не научила? ― усмехнулся Генри.

Руслан недоверчиво запрокинул голову, впервые заметив старого друга.

― Ого, кого я вижу! А вот и наш странствующий герой! ― с неудобного лежачего положения тому была протянула рука для рукопожатия. ― И не думал, что снова встретимся.

― Поверь, я тоже.

― Как путешествие? Нашёл, что искал?

― Даже больше, ― его быстрый взгляд на Фокс не остался незамеченным.

― Вижу, ― на лице рыжего снова расцвела улыбка. С учётом того, что рот у него реально был грандиозных размеров, выходило специфично. ― Вижу медальончик. Это она? Можно тебя поздравить?

― Вроде того, ― видно было, что Атлас смутился.

― Получается, ты что-то вспомнил?

― Частично. Пока ещё в процессе.

Громов требовательно скрестил руки на груди.

― Давайте вы продолжите беседу после? ― он сердито пихнул Руслана мыском ботинка. ― Реально говорю, харе валяться. У нас время тикает.

― Тик-так, тик-так, ― передразнил его тот, забавно дрыгая ногами в такт маятника. ― Куда спешите? Что за срочный созыв отважных… ― до всех с опозданием дошло, что стало непривычно тихо.

За неимением поводыря вечеринка начала сдавать позиции. Уже никто никого не дубасил, зато не до конца вышибленные извилины медленно запускались в иное русло. Зависшая в воздухе дубинка в этом особенно помогала, восклицательным знаком вися над рыжей головой и только что не вопя: это он, он, он, его благодарить надо!

Мужики особо долго раздумывать и не собирались. Быстренько скооперировавшись, дружная братия решила всем вместе дружить против одного и угрожающе стала надвигаться на Руслана с единственно конкретной целью.

Валяющееся в луже тело жалобно пискнуло, подскочило на ноги и, бросив Генри быстрое: « встретимся через час, на окраине макового поля», бросилось наутёк, шлёпая босыми розовыми пятками по неровной дороге.

― Хорошо пошёл, ― оценил Денис, наблюдая за стремительно уменьшающейся точкой и отстающими точками крупнее. Нет. Не догонят. Вон, уже выдыхаются. ― Как из пушки выстрелило.

― Захочешь жить, и не так загарцуешь, ― хмыкнула Лукерья, заметив задумчивое лицо Алисы. На изящных девичьих плечах повисла отяжелевшая медноголовая тушка. ― Эй, подруга, ― хихикнула она. ― Ты чего зависла? Влюбилась?

Отвечать та не торопилась. Да и не собирались. Какой смысл разжёвывать посторонним о том, что и сам пока не особо понимаешь? Тут речь шла скорее об ощущениях на уровне подсознания, нежели физических, но и об этом ещё стоило подумать на досуге.

― Ну что, потопали? ― поторопил всех Громов. ― Кто знает, в какой стороне маковое поле?