Глава тринадцатая · Калинов мост

Нужное место нашлось без проблем. Всего-то стоило подняться на самый ближайший холм, откуда открывался великолепный вид на бескрайние просторы Междуречья, алое цветущее покрывало и пущенную поверх него белоснежную ленту.

Лентой при детальном рассмотрении оказалась река, да не абы какая, а молочная. Ну та что молочная река, кисельные берега. Не хватало треножника, холста и кистей ― любой художник бы откусил себе уши за возможность написать пару таких пейзажей.

С такого ракурса вид и в самом деле завораживал, однако подойдя ближе, заметно терялся. Берега оказались вовсе не кисельными, а обычными. Да и молочная река вблизи уже не смотрелась молочной. Скорее мутноватой, как если бы в неё растолкали тонны мела. Генри предположил, что такой эффект возник из-за определённого типа водорослей, которые там прорастали, однако наверняка уверять не мог. В любом случае, попробовать водицу на вкус никто не рискнул.

Руслана ждали недолго. Прыткий малый с лёгкостью избавился от хвоста, оставив преследователей с носом. Более того, даже успел где-то раздобыть новые сапоги. Довольный и сияющий, он гордо топал к дожидающимся его ребятам, почёсывая спину волшебной дубинкой.

Последующий разговор вышел коротким. Настолько коротким, что Денис даже растерялся. Он-то уже настроился на очередные длительные объяснения и уговоры, но Руслан и вопросов не задавал. Согласился сразу и без раздумий.

Будем честны, на конечную цель ему было, мягко говоря, фиолетово. Тут больше играла роль врождённая авантюрная натура, которая не могла и дня прожить, чтобы не найти себе приключений. Плюс он знал Генри. Плюс его вне всякого сомнения заинтересовала Алиса. Одно на одно сложилось, и вот уже их чудаковатая компашка прибавила в суммарном весе.

Путешествие продолжилось и, надо заметить, с Русланом прогулка выходила в разы веселей. Обнаружилось, что их новый попутчик умел болтать и забалтывать. Нет, не так. Их новый знакомый тарахтел не переставая, не делая перерывов даже на то, чтобы отдышаться. Бесконечные истории, смешные, а порой и неловкие, лились из него неиссякаемым природным ключом.

А ещё Руслан страдал от не выдернутого из задницы шила. Иначе объяснить его бесконечную суматошность было просто невозможно. Любопытный конопатый нос совался во всё. Даже в улей, который тот откопал среди листвы.

Надо было видеть, как здоровенный взрослый лоб, наивно веря, что игра стоила свеч, лез на дерево, напевая беззаботное: «я тучка, тучка, тучка. Я вовсе не медведь». Само собой, осам посягательство на их владения не понравилось, и следующие полчаса парень ругался, выл и прыгал, держась за распухший глаз.

Удивительно, но несмотря на всю эту поверхностную несерьёзность, Регина быстро нашла с Русланом общий язык. Можно было даже заревновать, однако Генри как-то сходу отметил, что общение это несло исключительно дружеский характер. Словно те были знакомы уже целую вечность. И детей из одного сада каждый день забирали.

Алисе тоже досталось немало внимания от новенького. Правда как раз-таки вокруг неё рыжеволосый болтун скакал совсем иначе: шлейф исходящего от него флирта стоял в воздухе прямо-таки ядерной субстанцией, но красавица осталась непреклонна. Максимум, на что хватило её расположения: снисходительно улыбнуться в ответ. Воспринимать всерьёз подобные «подкаты» экс-недорусалка была явно не настроена.

Не удивительно. В прошлый раз Руслану понадобилось несколько лет, чтобы Алиса среди этого его пофигизма, легкомыслия и дурашливости распознала ту самую безграничную верность, что и покорила её сердце. Даже забавно, как история любит повторяться. У вселенной то ещё чувство юмора.

В этом путешественники убедились вновь, когда миновав маковое поле, ко всеобщему удивлению вовсе не вызывающему сонливость, вышли к побережью, где разбили лагерь тридцать три богатыря. Красавцы молодые, великаны удалые были застуканы с поличным в самой компрометирующей своей ипостаси.

Пока кто-то жарил на костре кабана, другие стирали у берега свои портки, свалив в одну кучу нагрудники и щиты, сверкающие на солнце расплавленным золотом. Ну а дядя Черномор, нахлобучив на лицо кленовый лист, сладко похрапывал и не замечал, как в ослабевшей хватке из кружки вытекало вино.

― Ребят, вам срочно нужна баба, ― заметила тактичная как молоток Лукерья, наблюдая за тем, как один из молодцев сам зашивал себе рубаху. Богатырь в ответ обиженно цыкнул, так надув мышцы, что Луша едва не посоветовала ему не забыть вынуть насос. Денис вовремя заткнул ей рот. Некромантам, конечно, не страшны богатыри, но и с достоинством убегать от гордых братцев тоже не хотелось.

На этом неожиданные встречи не закончились. День продолжал радовать сюжетными многоходовочками. Пройдя чуть дальше у берега был встречен грустный седовласый старикан, без всякого восторга сверлящий взглядом погружённый в воду невод.

― Бабка достала. Орёт и орёт. Подавай ей барские хоромы и всё тут, ― вздохнул он, заметив подходящих мимо ребят. ― Одним словом, женщины.

― Слушай, бать, ― посоветовал ему Денис, не сбавляя ходу. ― Загадай у золотой рыбки лучше мозгов своей старухе. И себе немного. Или молодости, да найди другую. Чтоб не такой ведьмой была.

Оставив призадумавшегося старика в гордом одиночестве и с пустой сетью, компания направилась дальше. Правда там уже пришлось немного свернуть, берег обрывался скалами. Вдалеке на прощание блеснули хрусталём своды ущелья, тут же скрывшиеся за пушистой зеленью.

Через полсотни шагов дорогу им преградил огромный раскидистый дуб с золотой цепью, толщиной с мужскую ногу. То, что цепь не только золотая, но ещё и магическая было понятно по глубоким зарубкам на звеньях и разломанным пилам, валяющимся у корневищ. Кажется, народ отчаянно пытался урвать себе кусочек народного состояния, однако волшебная вещица оказалась с норовом. И заговорённая. Судя по каплям крови на коре.

Денис, сколько не старался, следов разложившихся конечностей так и не нашёл, от чего сильно огорчился. Однако быстро воспрял духом, отыскав желаемое метров через двести. Тщательно обглоданные человеческие останки были вежливо оттащены к кустам и из соображений этики припорошены песком. На жемчужных косточках виднелись глубокие борозды.

Генри было вспомнил про волколаков, но нет. Всё оказалось ещё интереснее. Где-то через пару дюжин шагов до них донеслось мурчание, да такое, что с непривычки напоминало раскаты грома. Если бы гром при этом умел разговаривать.

В тени деревьев показался огромный силуэт. Баюн ― кот-людоед с железными скальпельными когтями, обладал волшебным голосом и развлекался на досуге тем, что усыплял светскими беседами проходящий мимо обед. В этот раз говорящая животинка, разумеется, тоже собиралась обзавестись новыми связями, да только чутка промахнулась.

Мало того, что Руслан был не готов делить пальму первенства по количеству выстреливаемых в минуту слов, так ещё и Лукерья с восторгом запищала при виде большой пушистой кисы.

Дальше всё как в тумане: Баюн и не понял, как уже лежал пузиком кверху и позволял расчёсывать себе шерсть. Ещё и мурчал! Боже, какой позор! Лишь бы об этом не узнали его собратья. Бедолага, куда ему было тягаться с врождённым Лушиным даром, который и из кобры сделает ручную мышку.

― Какая сладкая киса. Ты такая зайка. А давай мы тебе бантик повяжем? ― ворковала она, вычищая под коготочками остатки грязи и вчерашнего ужина.

Громов еле оттащил любимую от нового питомца. Не обошлось без слёз и истерик, конечно, но кот-людоед благополучно остался позади: расстроенный и рассеянный. Он всё никак не мог понять, почему пах человеком и куда девались его колтуны на ляжках.

В какой-то момент лес без предупреждения сменился прудом. Над головой разрастались всё те же деревья, а вот их основания утопали в воде. Видимо когда-то после наводнения океан поднялся выше уровня суши, размыл почву, вследствие чего образовался естественный бассейн.

Так как в мире нет ничего постоянней, чем временное бассейн облюбовал здешние места и прочно прижился, став его неотъемлемой частью. Теперь на застоявшейся поверхности плавали кувшинки, от ила пахло грязными трубами, в воздухе роилась мошкара, норовящая заползти в ноздри, и жужжали над ухом обезумевшие комары ― одним словом, романтика.

Пробираться через препятствие пришлось вброд. Регина повисла на спине Генри, обхватив его руками и ногами. Брести с дополнительным грузом было не очень удобно, ещё и по неровному дну, но в данном случае совесть Фокс была чиста: Атлас первым изъявил желание переть её на себе. Лукерье такой подход понравился и после нескольких минут неустанного капанья на мозги, Денису тоже пришлось взять её на руки.

Руслан бодро шлёпал за ними, оставляя после себя разбегающиеся волны и летящие во всех стороны брызги. Алиса замыкала шествие, мягкой поступью ступая по суше, и оставаясь совершено сухой. Вода послушно расходилась перед ней, не желая мочить красивые туфельки.

Ирония заключалась в том, что Алиса без проблем могла бы тоже самое проделать и для других, только вот никто её об этом не просил. Мужчины же гордые. Им предпочтительнее по пояс утонуть, нежели принять тот факт, что кто-то превосходит их по силам. А иногда и по уму.

― Вот прям всё? ― тем временем Лукерья доставала Громова вопросами, легкомысленно болтая в воздухе ногами.

― Всё.

― Всё-всё?

― Всё-всё.

Та сунула в лицо Дениса пятерню.

― Каким пальцем я ничего не чувствую?

― Средним.

― А почему?

― Потому что кто-то не умеет ждать и попытался разделать замороженное мясо.

― И?

― И палец оказался на пути у ножа. Пришивали с тобой шматок весь вечер.

― М-м… ― Луша попробовала ответ на вкус. ― А откуда шрам напротив сердца тоже знаешь?

― Само собой. Тебя пырнули ритуальным кинжалом.

― В сердце? И я ещё не сдохла?

― Формально, сдохла. Но ненадолго. Я тебя оживил.

― То есть я типа зомби?

― Нет. Ты нормальная. Но мозги жрёшь с таким же аппетитом.

― Видимо, тебя это не сильно заботит, раз не шерохаешься. Наверное, ты правда мазохист. Мой верный раб-мазохист с замашками маньяка-садиста. Класс.

― Раб? ― Громов сердито тормознул, с укором уставившись на Лукерью. ― Я люблю тебя, но я не мальчик на побегушках. Так что большая просьба, впредь выбирай слова.

― Или что? Испепелишь меня своим су-у-урьезным взором? ― она насмешливо потеребила некроманта за щёчку. ― Ути, какой грозный. Ну не дуйся, пупсик. А то морщинки появятся. И вообще, давай тебе бровки выщипаем, а то такие мохнатики. И вон, из уха надо волосок вырвать. Не дёргайся. А ну не дёргайся, кому сказано! Ай…

Руки Дениса разжались, и Луша с плеском рухнула в воду. Опять? Опять она мокрая? Руслан сочувствующе присвистнул.

― Вы того, типа с ним встречаетесь? ― полюбопытствовал он.

― А что? ― едко скривилась та, сидя в болоте. ― Хочешь ко мне подкатить?

― Боже упаси. Просто офигеваю, как он тебя терпит. Я бы уже размозжил себе голову об стену. Тупо, чтоб тебя не слушать.

― Хочешь, помогу? ― злобно окатила его брызгами Лукерья. ― Что за мужики пошли? Феечки изнеженные, ― она возмущённо скрестила руки на груди, уставившись на жабу, что в свою очередь таращилась на неё, гордо посиживая на плавающем листе водяной лилии. ― А ты чего зеньки вытаращила, дура склизкая? Целоваться хочешь? Ща как поцелую.

Жаба громко квакнула, раздувшись, и поспешно прыгнула в воду. Целоваться она не хотела.

― Помочь? ― Генри, придерживая одной рукой Регину, протянул другую Лукерье.

― Да пошёл ты, ― злобно буркнула она в ответ.

― Сделаю вид, что не слышал и предложу ещё раз. Но если нет, ради бога, ― миролюбиво отозвался тот. Луша несколько секунд прожигала взглядом его ладонь, прежде чем с рыком вцепилась в неё, вскакивая на ноги. ― Умница. И не психуй. Сама виновата. Нельзя топтаться по мужскому эго. Нам тоже порой бывает обидно, ― заметил он, утопывая дальше. Висящая на Атласе Фокс с азартом пришлёпнула усевшегося ей на лоб комара. ― Живодёрка. Ты только что убила будущую мать. Не стыдно?

Затопленный лес, наконец, начал заканчиваться, в какой-то момент переходя в раскинувшуюся на возвышенности поляну, усыпанную цветами. В центре всего этого великолепия и пения птичек стояла покосившаяся, заросшая вьюном сторожка, соломенная крыша которой в некоторых местах давно осыпалась.

Судя по внешнему виду, налёту грязи на стёклах единственного круглого окна и забитому в щелях мху, давно заброшенная. Однако на умершее жилище никто не обратил внимание. Оно однозначно и вне всяких сомнений терялось на фоне того, что проглядывало за покосившимися стенами.

― Ого. Вот уж диво так диво. А так бывает? ― недоверчиво почесал согнутым пальцем кончик носа Руслан, на всякий случай поочерёдно поморгав то левым, то правым глазом. Правым оказалось сложнее. Осиное жало разило наверняка.