Глава четырнадцатая · Владения Морены

Через реку Смородину был перекинут мост. И вроде бы ничего особенного, вот только до середины он был раскалён докрасна, казалось, вот-вот вспыхнет, вторую же его половину окутывала корка инея. Противоположная сторона утопала в снегах, который на той части берега лежал повсюду.

Это смотрелось так странно: тут царило лето, там же резвилась настоящая зима с воющей вьюгой. А между временами года протекала огненная, в прямом смысле пылающая субстанция, от которой исходил резкий запах аммиака. Сюрреалистичное зрелище.

― За рекой начинаются владения Морены. Царство смерти и холода, ― объяснил Денис. ― Ещё не Тартар, но уже и не живые земли.

― И нам надо… туда? ― поёжилась Регина.

― Именно.

― Точно?

― К сожалению, да. Согласен, там холодновато.

― А, то есть тебя беспокоит только это? ― съязвила Лукерья. ― Извращенец.

Громов сделал вид, что не услышал.

― Заночуем в сторожке, а утром двинемся. Обитающие там души не могут перейти через мост. Так что гостей не будет. А вот нам оказаться вечными заложниками на раз-два. Так что запоминаем два правила: на мост без меня не суёмся и воды не касаемся. Ступите в реку ― не выберетесь. Выпьете хоть глоток ― уснёте и больше не проснётесь. Всё поняли? Тебя это особенно касается, ― он требовательно уставился на Лушу.

― А что, находились идиоты, которые хлебали из этого костра? Язык не обожгли?

― Удивишься, но статистика показывает, что находились. Ты не ответила: поняла или объяснить повторно?

― Да поняла я, поняла.

― Уверена?

― Купание запрещено, на мостике дискач не устраивать. Чего непонятного? Только не надо на меня так таращиться. Я тебе денег вроде не должна.

― Я всё же когда-нибудь промою тебе рот с мылом.

― Попробуй. Я буду кусаться.

Денис покачал головой, жестом зазывая остальных в сторожку. Раза с третьего просевшая дверь поддалась, впуская их в душную комнатушку. Фокс поспешила открыть оконные створки, чтобы впустить в затхлое помещение свежего воздуха.

Маленькая печь, полки с простенькой посудой, верхняя одежда на крючках, заваленный предметами первой необходимости стол и узкая койка, застеленная старой соломой. Алиса подняла с пола валяющуюся шаль, неосторожно тряхнув ей. Комната потонула в облаке пыли, заставляя всех кашлять.

― Тут давно никого не было, ― зажимая нос, чтобы не чихнуть прогундосила очевидное Луша.

― Само собой, ― согласился Громов. ― Старуха, что тут жила была кем-то вроде проводника усопших на ту сторону. Но потом что-то случилось, и она исчезла. Может чего не поделила с Мореной, и та психанула, а может напоролась на кого не следовало. В здешних краях чего только не обитает. Кстати, она была сестрой той особы, в чьей избушке ты жила. Старшей вроде. А где-то на востоке до сих пор живёт младшая. У той вообще с головой не в порядке. На старости лет сбрендила. Народ её за километры обходит.

― Какая прелесть.

― Не особо. Эта из трёх была самая адекватная. Но явно чего-то боялась. Видите, ― некромант подобрал с подоконника сушеные листья. ― Осока. Она отгоняет зло. Над дверью ладан. По углам висят мешочки-талисманы. Меня током шибануло на входе, так что, полагаю, под порогом закопаны кости с защитными рунами. Прям полный набор.

― Что-то как-то ей это не помогло, ― вырисовывая пальцем узор на толстом слое печной копоти, заметила Фокс. Цветочек, сердечко, смайлик. Руслан, недолго думая, присоединился к ней и уже секунд десять спустя они играли в крестики-нолики.

― Детский сад, ― хихикнула Луша. ― Так что, сегодня тусим тут? А у меня аллергия не начнётся?

― У тебя аллергия на ананасы.

― Что, правда?

― Кривда, ― Денис щёлкнул пальцами, и все огарки свечей в сторожке вспыхнули приятным тёплым пламенем. Ещё несколько простеньких манипуляций, и комната приняла куда более благопристойный вид: исчезла пыль, на полу появилась гора мягких одеял и настил из свежей ароматной соломы, занимающий почти всё пространство. Приятный запах быстро выбивал из ноздрей затхлость. ― Еда есть, ночлег есть. Жить можно. Пойду, поставлю по периметру защиту. На всякий случай, ― Регина оценила это его «на всякий случай». На всякий случай от Влада, вот как фраза должна была звучать полностью.

― А я давно уже хочу уединиться по-маленькому. Часа два терплю, да всё стеснялся попроситься, ― воодушевился Руслан.

― О, идея зачётная. Можно составить тебе компанию? ― поддержала его Луша.

Началась суматоха. Фокс в ней участия не принимала, отвлёкшись на разбитую вазу и засохшие цветы. Видимо, их снесло на пол ветром, когда просела крыша. Она бережно подняла рассыпающийся гербарий и поставила его в запылившийся кувшин. Под вытянутой над букетом ладонью заискрилась стихийная магия. Покрытые паутиной мумифицировавшиеся бутоны оживали на глазах, возвращая себе прежний облик. Не прошло и минуты, а на столе уже стоял распустившийся душистый букет. Словно его только-только сорвали.

― Это самое невероятное из всего, что я видел, ― заставил невольно вздрогнуть её голос Генри. Обернувшись, она с удивлением заметила, что в сторожке остались лишь они. Остальные разбежались по своим делам.

― Да ладно. Просто немного магии, ― смутилась она. ― Надо попросить Алису достать воды. Без неё им всё равно не жить.

― Когда мы уйдём, они снова завянут. Не через день, так через два.

― Знаю, но разве из-за этого они не заслуживают ещё несколько дней побыть живыми и порадовать глаз? Цветы ― это всегда красиво. Они украшают любое место.

― Нет. Не цветы. Это ты олицетворяешь собой всю красоту этого мира.

Щёки Регины запунцовели.

― На комплименты ты, конечно, мастер, ― смущённо потупилась она. ― Даю угадаю, девушки перед тобой штабелями падают?

― Не помню, ― Генри приобнял её со спины, удобно положив подбородок на женское плечо. ― Однако уверен, что нет. Зная себя, странно, что у нас с тобой вообще были отношения.

― Почему?

― Мне сложно привыкать к кому-то, от чего я долго во всём сомневаюсь. А это порождает у многих такие определения, как «скучный» и «тормознутый».

Фокс недоверчиво обернулась. Скучный? Тормознутый? Уж если что на ум первым и приходило, так точно не это. Генри больше подходили эпитеты «спокойный» и «мудрый».

Вечные препирательства между Денисом и Лукерьей ― это, конечно, круто. Этакий неиссякаемый адреналин, благодаря которому отношения находятся в постоянном тонусе. Вот только она всё же больше ценила в парнях три «С». Стабильность. Спокойствие. Серьёзность.

― Покажи мне курицу, которая так говорит, ― рассердилась Регина. ― Я быстро подправлю ей макияж.

Тот лишь благодарно чмокнул её в нос. Той курицей была никто иная, как царская дочка: особа капризная и избалованная, а потому принимать на веру её слова никто и не собирался. Однако они заставляли задуматься. Вряд ли в прошлой жизни Атлас сильно отличался характером от нынешнего себя.

― Даже не сомневайся, никогда не скажу. Главное, чтобы ты так не думала. Остальные неважно.

― Я думаю: ты лучшее, что случалось со мной, ― честно призналась Фокс. ― С тобой я и сама словно становлюсь лучше. Словно буёк, что удерживает меня на плаву. Маяк, не дающий разбиться об скалы.

Генри не сдержал смешка.

― И это ещё я горазд на комплименты?

Регина вывернулась в его объятиях, встречаясь с ним взглядом и утопая в тёплом синем море. Хотелось купаться в этих волнах бесконечно. Хотелось, чувствовать его объятия. Греться тем светом, что исходил от этого человека. Видеть его улыбку. Вновь ощутить привкус его поцелуев.

― Не самое подходящее время, ― заметил Генри, хоть и сам с большой охотной ловил её губы. ― Сюда могут войти в любой момент.

― Ну и ладно, ― отозвалась та, обнимая его за шею и распаляя поцелуй ещё больше. ― Мы не делаем ничего плохо…

Покосившаяся дверь призывно скрипнула.

― Упс, прошу прощения, ― Громов из вежливости зажал глаза ладонью. ― Я не смотрю.

― Уже поставил защиту?

― Ага… Но знаете, что? Пойду перепроверю. Полчасика вам хватит? Будьте уверены, больше никто не зайдёт. Я прослежу, ― некромант торопливо слинял. С улицы тут же раздался приглушённый стенами свист. ― Народ, а ну ходь сюды! Бесплатная экскурсия по местности! Только сегодня с самым обаятельным экскурсоводом на все параллельные миры! Царёва, а ну хорош ковыряться в муравейнике! Руслан, натягивай штаны и марш из кустов, пошли божьих коровок смотреть, ― голос начал затихать. Видимо Денис уводил всех за собой, подальше от сторожки.

― О, боже, ― рассмеялась Фокс. ― Он псих.

― Зато забавный. Пошли нагонять их. А то ещё напридумывают чего лишнего.

Не сказать, чтоб Регину это особо волновало, но она не противилась и послушно согласилась прогуляться всем табором. А ещё через пару часов, удовлетворённые и голодные, вся компания облюбовала пол сторожки и расстелила в центре круга скатерть-самобранку.

Руслан даже с забитым ртом умудрялся о чём-то рассказывать, плюясь на сидящую рядом Алису, а Лукерья нет-нет, да с грустью поглядывала на Громова, решившего её немного проучить и включившего тотальное равнодушие.

Некроманту было сложно держаться, но результат окупал себя с лихвой ― Луша уже вся извелась, не находя себе места. Она хотела обратно того душку, что зацеловывал ей пальчики и норовил придушить в объятиях, а не вот эту хмурую буку.

Сидевшая рядом с Генри Регина, наоборот, прильнула к тому так близко, что напоминала маленького ребёнка, боящегося потерять из виду родителей. Даже ела так, чтобы непременно при этом касаться его плечом. Атлас не возражал.

Спальных мест в сторожке было не больше, чем сидящих, так что заночевать было решено там же, где они и сидели. Логово старой ведьмы на эту ночь превратилось в общежитие и, как водится в общежитиях, непременно нашёлся индивид, которого захотелось придушить. В данном случае избранным стал Руслан, спать под храп которого оказалось просто невыносимо.

Лукерья же и не пыталась. Она долго сидела, покачиваясь вперёд-назад и поджав колени к груди. Сидела, сидела… А потом рывком встала и направилась к Денису. Некромант, дремавший полусидя с приоткрытым ртом и запрокинутой головой, улыбнулся в потолок, когда та молча свернулась возле него клубочком. Ну точно кошка.

Судя по ровному сопению они оба быстро вырубились, и у Регины был лишь один вопрос: как? Как никого больше не парил этот жуткий храп? Да, она тоже лежала рядом с Генри, где было невероятно приятно и уютно, но от этого совершенно не становилось легче заснуть!

Не выдержав, Фокс стащила с ноги сапог и метко запустила его в Руслана.

― А? Что? ― пробубнил невнятно тот, встрепенувшись, но не дождавшись ответа перевернулся со спины на бок, сладко причмокивая. В сторожке ненадолго воцарилась блаженная тишина.

― Спасибо, ― облегчённо поблагодарила Алиса, последние полчаса зажимающая хорошенькие ушки.

Больше уже ничего не мешало расслабиться, и Регина быстро уснула, уплывая в один из своих многочисленных снов-воспоминаний.

Она валялась на мягкой постели в их спальне (вернее, спальни Генри, но наперекор просьбам директрисы уже давно их), бездумно листая попавшийся под руку учебник по Рунологии.

― В отношениях один любит, а другой позволяет себя любить ― слышал когда-нибудь? ― спросила она вдруг.

Генри, сидевший за столом и работающий над конспектом для завтрашней лекции, озадаченно прервался.

― Это ты к чему?

― Да Руслан на днях обронил. Сказал: что это утверждение подходит к любой паре, ― Фокс отбросила скучную книгу и перевернулась на спину, задрав ноги на стену. ― И ведь он прав. Для всех.

Донёсся стук отодвигающихся ножек стула, а в следующее мгновение заинтересованное перевёрнутое лицо Атласа нависло над ней.

― И тебе интересно, кто из нас кто? Разве это не очевидно?

― То есть ты признаешь, что любишь меня сильнее?

― Никогда не скрывал.

Регина резво кувырнулась обратно на живот.

― Вот именно! Но это нечестно, ― возмутилась она. ― Звучит, словно я эгоистка. А это не так… Не совсем так. У меня, конечно, много загонов, но…

― Эй, тихо-тихо, ― Генри присел на корточки, запечатляя на её губах успокаивающий поцелуй. ― Отдышись. Всё куда проще. Так, как и должно быть: мужчина дарит любовь, женщина принимает её. Так что давай не будем нарушать устоявшиеся за века традиции.

― Ага, ― коварно прищурилась Фокс. ― То есть, что получается? Я снисходительно принимаю твои ухаживания, а ты и рад? ― тот строго щёлкнул её по лбу, за что она в ответ кровожадно клацнула зубами. ― Это да или нет?

― Что конкретно я должен подтвердить? Я люблю тебя. Этого мало?

Отрицательное покачивание головой.

― Этого хватает с лихвой. Хоть я тебе и сочувствую.

― Сочувствуешь?

― Я ж знаю, что я не подарок. Только ты со своей терпелкой и смог бы меня столько выносить.

― Да? Какой я молодец, ― на полном серьёзе удивился Генри. Он особо и не замечал за их взаимоотношениями трудностей. Не считая разве что маячившего где-то вдалеке невидимым знаком вопроса образа Влада, но и тот был скорее отголоском ушедшего, нежели настоящего. ― Ничего. У меня всегда есть способ тебя угомонить.

― Это какой же?

― Точно хочешь знать?

― Порази меня.

― Есть вариант получше. Я покажу.

Генри со смехом навалился на Регину, извивающуюся и ржущую до слёз от настигнувшей её щекотки, которую она на дух не переносила. В какой-то момент через собственный смех Фокс начал пробиваться посторонний звук ― как если бы пытались прочистить забитые грязью трубы…

Сон таял, стирая очертания комнаты. Проступали стены сторожки, аромат сена и приглушённый вой кабана, страдающего хроническим насморком. Блин. Опять у Руслана звук включился. Пришлось выключать его вторым сапогом. Сработало. Но, видимо, снова ненадолго.

Регина с разочарованием потянулась. Сколько она успела поспать? Полчаса, час? Не понять по темени за окном, но Генри уже успел сменить позу и теперь лежал на спине, закинув под затылок руку. Фокс, в которой ещё теплились остатки приятного сновидения, прижалась к его безмятежно вздымающейся груди, с наслаждением вдыхая мужской запах.

Да. Тот самый.

Забавно, но детали сна в этот раз почему-то не стирались. Она отчётливо всё помнила: лица, разговор, обстановку. Почему? Заложенная ростовщиком магия давала сбои? Или её сознание начало понемногу излечиваться, возвращая контроль?

До рассвета удалось ещё немного подремать, правда пришлось трижды швыряться подручными средствами. Проснувшийся Руслан крайне удивился, обнаружив вокруг себя непонятно откуда взявшуюся коллекцию.

Завтрак, ленивое потягивание и вот они уже стояли перед мостом, покрываясь испариной в натянутых поверх одежд утеплённых тулупах (наколдованных Денисом). Неутихающая метель на том берегу выглядела пугающе. Никому не хотелось нырять из тёплого лета в лютую зиму.

Регина с тоской оглянулась на сторожку. Буквально пару минут назад она перенесла стоящие в кувшине цветы на поляну. С подключением стихии обрезанные стебли стремительно пустили корни в почву, цепляясь за подаренную возможность снова жить.

― Так, молодёжь! ― троекратным хлопком привлёк внимание всех Громов. ― По сторонам не шарьтесь, из поля зрения не теряйтесь. Идите за мной гуськом и не отставайте. Места дикие, заблудиться, как морковку съесть.

― Слышь, кролик, ― напряглась Лукерья. ― Ты морковками нам не угрожай. И вокруг да около не ходи. Чего нам ждать?

― Всего, ― коротко бросил ей тот. ― Так понятней?

― Да ясен перец! Всё разжевал, по полочкам разложил. Сразу бы так, ― невесело съехидничала та в ответ. Ночь ничего не изменила. К ней до сих пор никто не полз на коленях с признаниями в любви, и она начинала из-за этого психовать.

Не теряя времени, Луша шагнула было на мост, однако некромант сердито притормозил её за длинный подол наряда, взглядом отчитав за очередное неповиновение. После чего первым решительно перешёл на другой берег. Остальные не отставали.

Колючий снег с готовностью принялся лупить гостей по лицу. Поднялся морозный ветер, холодящий щеки. Открытые участки кожи тут же окоченели, а пурга мешала что-либо разглядеть, кроме белоснежного одеяла, застилавшего всё вокруг.

― Эм, вопросик можно? ― замялся Руслан, пританцовывая на месте и дуя на успевшие онеметь пальцы.

― Валяй, ― благосклонно разрешил Денис, задорно ловя губами снежинки. Уж его холод совершенно не беспокоил.

― А насколько это дикие места?

― Максимально.

― То есть мы можем встретить кого угодно? И что… угодно?

― Я бы так не сказал. Это пограничные земли, место упокоения душ. Призраки тут обитают, конечно, но эти ребята по сути своей безобидны. Однако не стоит их понапрасну тревожить, а то могут и обидеться.

― То есть ходячих мертвецов можно не опасаться?

― Нет.

― Тогда кто это? ― Руслан ткнул пальцем в сторону массивной тёмной фигуры, проступившей сквозь слепящую стену метели. Фигура тоже их заметила и, ускорившись, начала приближаться.