Глава шестая · Лес духов

Лукерья ковырялась в своём маленьком огороде. Как бы странно это не звучало, но на болоте отлично прорастали овощи. Причём в ускоренном темпе. То ли дело было в пропитавшей почву многолетней магии, то ли в гниющих неподалёку куриных ножках, что работали как удобрение ― кто знает. Главное, что работало.

Луша никогда бы и сама не поверила, что доживёт до момента, когда начнёт ковыряться в земле и даже получать от этого удовольствие, однако выбора у неё не было. В город она выбиралась нечасто, вот и приходилось самой обеспечивать себя провиантом. Не одних же четвероногих друзей отправлять на охоту.

В данный момент она пропалывала обычных кухонным ножом сорняки на неровных грядках. Да, грабельками это было делать удобнее, но имелась одна проблема ― грабель у неё не было. И лопатки. Из подручных средств: погнутая вилка, нож и… ещё один нож, поменьше. В общем, садовод выходил их неё дерьмовый, но стрелки зелёного лука всё равно пробились сквозь кляклую почву, а значит, и так сойдёт.

От ответственного занятия её прервал нарастающий шорох массивных крыльев. Прямо на неё летел большой сокол, причём летел для конкретных целей и с конкретными мыслями. Лукерья ещё было успела удивиться, какого это хрена птица вздумала её поцеловать, но та, стукнувшись об землю в крутом пике, обернулась парнем. Кажется, даже привлекательным, но каким-то бомжеватым: в заляпанных пятнами джинсах и грязной футболке. Ещё и обросший. В желании скорее увидеть её Денис напрочь забыл о внешнем виде.

Луша, наверное, должна была удивиться гостю-оборотню, вот только не удивилась. Спокойненько стояла, поигрывая импровизированным садовым инвентарём.

― Опять гости? ― без особого восторга заметила она, сдувая падающую на глаз прядь. ― А тебе чего надо, яхонтовый? Тоже покормить, напоить, спать уложить? Я вам кто, пятизвёздочный отель с всё включено?

― Тебя. Мне нужна ты, ― Громов не мог себя сдерживать. Слишком сильно скучал. Слишком сильно мечтал увидеть. Слишком долго ждал.

Луша изумлённо пискнула, когда тот схватил её за плечи и поцеловал. Поцеловал так жарко и жадно, словно хотел съесть. И так страстно, будто от этого зависела его жизнь…

Нет, в целом она была не против. Целоваться ― это всегда прикольно, но так-то и совесть надо иметь. Наглость ― второе счастье и всякое такое, а если не высказывать своё фи, так и сядут на шею. Именно поэтому испачканное лезвие упёрлось Денису в кадык. Ну, куда-то туда. За бородой было непонятно.

Тот намёк понял, однако отпускать любимую не торопился. Так, лишь слегка отстранился. На толщину указательного пальца, если не меньше.

― Не отвянешь ― проткну, ― предупредила Луша.

― Да хоть не кусочки порежь, ты от меня не избавишься, ― он стянул с её головы повязанный тюрбан. На худые плечи упали тяжёлые медные волосы, которые некромант с восторгом пропустил через пальцы.

― Ты маньяк? Фетишист? ― озадачилась Лукерья, искоса наблюдая за тем, как её нюхают. ― Ноги, часом, облизывать не тянет?

― Я люблю в тебе всё, ― наплевав на лезвие, Громов подался вперёд, снова заключая её в объятия. Горло укололо. По шее скатилась капля крови, но едва ли он заметил это. ― Я так скучал.

― Дядя, вы больной? Примите пилюли, у вас приступ, ― зажатая в сильных руках Луша только и могла, что хлопать глазами. Вроде как надо пнуть или ударить извращенца, вот только к ней никто не приставал. Нежность же домогательством не назовёшь. ― Я понятия не имею, кто ты.

― Ты просто забыла.

― Да я склерозом вроде не страдаю.

― Это магия.

― Ага… феи пыльцой забвения посыпали? ― охотно согласилась та. Нет, точно псих. Из дурдома что ль сбежал? Проблема в том, что дурдомов в этом мире не существовало, но значение этого слова она почему-то знала.

― Хуже. Но с ним я разберусь. Немного позже, ― Громов поцеловал её в макушку и, обняв за щеки, приподнял ей голову так, чтобы заглянуть в глаза. ― Собирайся.

Лукерье такое заявление не понравилось.

― В смысле, собирайся?

― Влад наверняка уже в курсе, что я сбежал. И будет мстить. И начнёт с тебя.

― Почему с меня-то сразу? ― нормально вообще. Она и Владов-то никаких не знает, а ей уже угрожают.

― Потому что больнее всего мне можно сделать, причинив вред тебе. И он об этом в курсе. Так что нужно уходить. Нам ещё необходимо найти других.

― Каких дру… слушай, дружище. Ты ничего не попутал? Никуда я не пойду.

― Пойдёшь. Иначе я буду вынужден применить силу.

― А это уже называется похищением.

― Да мне плевать, как это называется. Пока мы в этом грёбанном перевёрнутом мире, я тебя ни шаг от себя не отпущу.

― Окстись, чувак, ― притормозила его Луша, удерживая рукой, чтобы он перестал её расцеловывать. Это сбивало с толку. ― Повторяю, я понятия не имею: кто ты и какого чёрта тискаешь меня, словно мы любовники.

Громов посерьёзнел.

― Лукерья, мне сейчас некогда разжевывать детали. Давай коротко и по делу: что последнее ты помнишь? Нет. Не так. Ты помнишь, где родилась?

― Тупой вопрос. Здесь.

― Где, здесь?

― Здесь значит здесь.

― Конкретики, женщина! Конкретики.

Та начинала беситься. Она терпеть не могла, когда на неё давят.

― Это допрос? Чего прицепился, пиявка? ― хмуро упёрла руки в бока Луша, от чего чуть не всадила в себя забытый садовый инструмент, который до сих пор стискивала в зажатом кулаке. ― Тебе какое дело?

― Это нужно тебе, ― Денис забрал у неё нож и, не глядя, метнул в заднюю стену дома. Лезвие до рукоятки вошло в деревянный брус. Он же легонько, но требовательно встряхнул Лукерью. ― Ответь самой себе: когда у тебя день рождения? Или откуда твой шрам на лице?

Та хотела было снова огрызнуться, но невольно задумалась. Вопросы её заинтересовали. Прежде она о них не задумывалась, сказывалось дымка заклятья. В мозгах будто что-то заскрежетало, как если бы бетонные стены терлись друг об дружку, сыпя мелкой крошкой. Виски неприятно запульсировали. Она даже от неожиданности схватилась за голову.

― Я… я…

― Не помнишь?

― Вот ещё! Всё я помню, я ж не совсем дебилка, просто…

― Просто…

Луша психанула. В голове уже стреляло, слишком сильно она напряглась.

― Ну не помню я, дальше что? Как будто ты знаешь!

― Я знаю о тебе всё.

― Вот прям всё!

― Каждый твой шаг, каждую деталь. Ты сирота, выросла в детском доме, боишься стоматологов, уже несколько лет пытаешься бросить курить и замечательно готовишь. Ты пьёшь чай с тремя ложками сахара. Любишь детективы. Твой любимый цвет ― красный. Ты вечно собираешь все углы, но не потому что неуклюжая, а потому что суетливая. Всё делаешь второпях. Ты любишь меня. А люблю тебя. Больше всего на свете.

Лукерья изменилась в лице. Во всяком случае, с него стёрлась насмешка. А кто бы отреагировал иначе, признайся тебе в любви? Однако дерьмовый характер ― это не моральное качество, а образ жизни.

― Как трогательно, ща расплачусь, ― буркнула громче нужного она, что и выдавало фальшь. ― Откуда эта хрень, ― тычок себе в лицо. ― Тоже знаешь?

― Разумеется, ― Денис весь разговор старался быть ближе, чтобы ни на секунду не терять с ней контакта. Вот и сейчас он навис над ней, нежно скользя большим пальцем по давно зажившему шраму, проводя путь ото лба к щеке и до надутых от вредности губ. ― Им тебя наградил я.

― Огонь, ― та встрепенулась, подаваясь назад. ― Точно маньяк. Теперь сто процентов никуда с тобой не пойду. Может, ты меня окончательно грохнуть удумал, откуда я знаю? А я девушка впечатлительная, слабая.

― Ты же меня ни капли не боишься.

― А должна? Я ядовитая. Так укушу, гангрену схлопочешь. А лучше яйца всмятку устрою!

― Языкастая ты моя. Как же мне этого не хватало, но на препирательства нет времени. Держись крепче, ― Денис подхватил Лукерью так, что теперь она вынуждено повисла на нём обезьянкой.

― А-а-а! Похищают! Спасите! ― завизжала та и… прижалась к нему крепче, вместо того, чтобы вырываться. Наглядная театральная постановка игры одного актёра от лица прекрасного пола.

Верно говорят, если девушка говорит «нет», в 95% случаев это скрытое «да». Просто она сама ещё не до конца в этом уверена. Так что для парня в этом случае главное уметь привести доводы. У Громова довод был коротким и лаконичным: взял зашкирман и забрал.

Она его. Только его. И больше он её не потеряет.

Верные пёсики Орлова окружили Генри и Регину, отрезая пути отхода. Оставалось бежать разве что вплавь, но барахтающиеся в воде тела были слишком лёгкой мишенью, так что и с этим вариантом выходил жёсткий пролёт.

― Хозяин недоволен, что вы сбежали, ― обратился к Фокс одна из фигур, облачённая в чёрное. Да они все были как под копирку в каких-то рясах. Только лица и отличались. У этого, например, свисала с подбородка нелепая козлиная бородка.

― Сочувствуем и скорбим вместе с ним, ― Генри инстинктивно заслонил Регину собой. Он, конечно, догадывался, что шансов против этих ребят, явно владеющих магией, у него нет даже микроскопических, но всё же на что-то надеялся. На удачу?

Второй слуга с подростковой щетиной на мужицком обрюзгшем лице сердито сдвинул брови, от чего на лбу собрался треугольник из складок.

― По тебе тоже был отдан приказ. Нейтрализовать угрозу на наше усмотрение.

Атлас формулировку оценил.

― Приятно слышать, что я угроза.

― Чувство юмора неуместно для без минуты покойника.

― Только это покойнику и остаётся. Ладно, ребят. Давайте сразу к делу. Не надо долгих речей. На этом злодеи обычно и прокалываются.

Собеседники тоже, по всей видимости, так считали. Заклубился туман и третья косматая фигура, замерцав вспышкой, оказалась возле Генри, хватая его за горло. Глаза существа провалились в череп, паутиной вен расползаясь по коже. Рот приоткрылся, готовый высосать из жертвы энергию вместе с жизнью. В сознании мелькнули знакомые слова: пожиратель душ.

Не придумав ничего умнее, Атлас, чувствующий, как из него уже начали тянуть силы, засунул кулак в раскрытую воронку. Секундное недоумение позволило со всей дури врезать противнику с колена. Завязалась сумбурная потасовка, в которой, конечно, было маловато шансов преуспеть, зато она тянула время.

Оставшиеся два силуэта уже медленно наступали на Регину. Она предупреждающе вскинула ладони, словно удерживала небосвод.

― Мальчики, я так не играю! Вставайте в очередь! ― поднялся ветер, играя с камышами в воде. По высокому тростнику пробежала волна. Соперники на это внимания не обратили. И зря.

Зелёные канаты взвились в воздух, хватая их за что придётся: руки, ноги, шею, туловище. Путы сжимались всё сильнее, готовые задушить жертв, но практически бессмертные не боялись какого-то удушья. Один из мужчин, тот, что был с козлиной бородкой, рассыпался в воздухе, а в следующую секунду материализовался рядом с Фокс, хватая её за затылок и впечатывая лбом в землю. От удара она временно отключилась. Но и этого было мало. Женская фигура описала не очень живописную дугу и с плеском упала в воду, теряясь из виду.

― Зачем? ― рассердился его товарищ, поспешно разрывающий ослабевший в отсутствие зрительного контакта лиственный кокон. ― Хозяин велел привести её живой!

― Она убила Фила! От этой больной одни неприятности. Скажем, несчастный случай.

― Болван! За неё нам точно голову оторвут!

― Оторвать голову ― отличная идея. Спасибо за подсказку. А то у меня с воображением как-то совсем туго в последнее время, ― раздался за его спиной голос Дениса.

Некромант схватил голову сопернику и сжал. Так сжимают, проверяя арбуз на спелость. Хрустнули шейные позвонки. Оторванная голова с недоразвитой щетиной откатилась к ногам стоящей неподалёку Лукерьи, брезгливо отпрянувшей от брызнувшей мутной субстанции. Кровь. Правда совсем не человеческая.

Второй на очереди стал пожиратель душ, с которым катался по примятой траве в крепких объятиях Генри. Рука Громова прошла сквозь спину врага, словно не существовало ни позвоночника, ни рёбер и резко вынырнула обратно, держа в руках ссохшийся и покрывшийся сеткой трещин ошмёток сердца. Тело осыпалось на Атласа песочной крошкой, закашлявшегося от попавших в рот частиц.

Третий противник, видя, что шансов нет, хотел красиво слинять в духе отважных крыс, сбегающих с тонущего корабля, но у Дениса были другие планы. Фигура в чёрном упала от невидимой подножки и распласталась парализованным телом. Только и крутились в орбите беспокойные глаза без белков.

― Ты как? ― Громов подал руку Генри, помогая встать. ― Порядок? Где Регина?

Атлас, озарённый жутким осознанием, подорвался с места, ныряя в реку. Фокс к тому моменту уже ушла на самое дно. Грести с отяжелевшим телом было непросто, особенно со сбитой после потасовки дыхалкой, однако не без усилий он вытащил её на грязный берег. На виске Регины, в месте удара, запеклась кровь. Казалось, она уже не дышала, но Генри не сдавался, нависнув над ней и оказывая первую медицинскую помощь.

― Окочурилась? ― полюбопытствовала Лукерья. В этот самый момент Фокс резко выгнулась, выворачиваясь в руках Генри и выплёвывая проглоченную воду. Луша разочарованно вздохнула. ― А, нет. Жива.

― Не будь злюкой, ― бросил на неё укоряющий взгляд Громов. Он помахал трёмя пальцами над лицом плюхнувшейся обратно на землю и тяжело дышащей Регины. ― Сколько видишь?

― Сто. Отвали, ― огрызнулась та, отмахиваясь от мельтешащей пятерни. И так глаза были в кучку, а тут ещё эти сосиски.

― Нормально. Язвит, значит в порядке, ― удовлетворился ответом некромант, переключая внимание на парализованного типа с козлиной бородкой. Он присел перед ним на корточки, любезно смахнув с его одежды невидимые миру пылинки. ― И что мне с тобой делать? Закопать что ль по-тихому? Прям живьём. Когда песочек в глазки сыпется ― это не очень приятно. Да и дышать с забитыми лёгкими не прикольно. Зато начнёшь познавать азы ботаники. «Образ жизни, привычки и особенности дождевых червей в естественной среде обитания», а? Как тебе тема для лабораторной работы?

Лукерья хихикнула, оценив шутку.

― Что? Смешно же, ― заметив лица Регины и Генри, пожала плечами она.

― Для садистов так точно, ― буркнула Фокс, заметно оклемавшаяся и даже сумевшая самостоятельно сесть. Висок тянуче пульсировал, напоминая о себе. Метаморфия, закончившая испарять воду из организма, которой она успела нахлебаться, принялась стремительно затягивать ранку.

― У кого-то нет чувства юмора.

― А у кого-то оно больное. В детстве из кроватки не падала, головой не ушибалась?

― Пошла к чёрту.

― Хамло длинноносое.

― Дура страшная, ― Луша высокомерно высунула язык цвета варёно-копчённой колбасы.

― Сама овца.

Девушки демонстративно отвернулись друг от друга.

― Великая штука ― женская дружба, ― оценил Денис. ― Вот что раньше друг друга недолюбливали, что сейчас сразу огрызаться начинают. Любо-дорого любоваться.

― Это ты о чём? ― не поняла Регина. ― Что значит, раньше?

Громов с неохотой оторвался от распластавшегося тела. Надо, наверное, сразу разъяснить.

― Так… повторяю первый и последний раз в кратком содержании, чтобы потом не разжевывать по десятому кругу: мы все знакомы друг с другом, но у вас в мозгах хорошенько поковырялись, и вы теперь ничего не помните.

Фокс брезгливо вытащила застрявшую между зубов водоросль.

― Зачем?

― Из-за тебя, ― беспардонно ткнул он в неё пальцем. ― Спасибо скажи своему дружку.

― Какому дружку?

― Который последние четыре месяца играл с тобой, как с фарфоровой куклой: раздел, одел, покормил, спать уложил, ― Денис смягчился, видя дрогнувшую челюсть Регины, но интерпретировал это по-своему. ― Не мучайся угрызениями совести. Ты бы всё равно ничего не сделала.

― Ты откуда знаешь?

― Так в соседних камерах с тобой сидели. Ты в роскошной спальне, я в казематах склепа. Когда ты что-то отчебучивала, Влад приходил ко мне жаловаться.

― И как ты сбежал? ― подозрительно спросил Генри. ― Из казематов этих.

― Помогли. В общем, теперь нам надо найти остальных и валить отсюда.

― Остальных, кого? ― беспечно накручивая прядь себе на нос, поинтересовалась Лукерья, правда поинтересовалась без особого интереса. Куда больше её беспокоил размер собственного шнобеля. И вовсе он не длинный!

― Ещё пятерых? ― озарило Генри. Девять человек… Змеиная Хозяйка и Гамаюн говорили о девяти.

― Четверых, ― Громов был явно доволен, что его начали понимать.

Собеседник спорить не стал. Его интересовало другое.

― Если нужна была она, ― под «она» явно подразумевалась Регина. ― Зачем мы тут?

― Последствия сделки. Действие трансгрессирующего дыма имеет свой радиус, вот и зацепило. Плюс, подразумеваю, чтобы попасть на физический уровень параллельного мира нужно подношение. В данном случае, в лице вашей магии. Приобретённой. А вот стихийный и врождённый дар отобрать силой не смог бы даже ростовщик без сопутствующих соглашений.

― Нашу. Но не твою? ― уточнил Генри. Его больше других, кажется, волновали детали. Девушки особого интереса к разговору не проявляли.

Лукерья, наигравшись с прядью, теперь высматривала у себя секущиеся кончики. Фокс же была слишком занята накатившей слабостью. С недавним утоплением та точно не имела ничего общего. Это была скорее попытка, в подтверждении слов Дениса, ухватиться за ниточку рвущихся на свободу воспоминаний, однако внутреннюю сущность такой поворот категорически не устраивал. Неведение хозяйки было ей на руку и менять что-либо она не планировала.

― Некромантия имеет приятные бонусы. Её нельзя отобрать, так как это не магия как таковая. Это способ нашего выживания.

― Как удобно.

― Разделяю твоё недоверие, но пригляди лучше за Фокс. У неё сейчас приступ будет, ― посоветовал Денис.

Опоздал. Регина с хрипом схватилась за голову. По ощущениям словно в уши с обеих сторон начали одновременно вгонять свёрла. От внутричерепного давления не выдержали сосуды. Из правой ноздри закапала кровь. Генри придержал готовое завалиться тело.

― Что это?

Денис сочувствующе поморщился.

― Ломка. Сидящая в ней дрянь резвится.

― Не понял.

― Пока и не пытайся. Потом объясню. Ты пока ей голову положи себе на колени и держи за руки.

Генри сделал, как велено. Вот только лучше не стало. Наоборот, Фокс начало в прямом смысле слова трясти. Изо рта только что пена не лезла. Ногти старались дотянуться до кожи и впиться в неё, но Атлас держал крепко.

― Не помогает.

― Поможет.

― С чего ты взял?

― Потому что это ты, ― туманно ответил Денис, возвращаясь к пленнику, глазами невинной овечки таращившегося на него в страхе неизбежной смерти. Громов одарил его ядовитой улыбкой плюшевого зайчика, решившего отомстить хозяйке за все пинки и оторванные лапы. ― Ну что, родной, выбрал себе казнь? Как насчёт египетских? О, или, может, давай я вспорю тебе брюхо и оставлю на солнцепёке. Пускай птички покормятся… Да не трясись ты так, я пошутил. Ты так и быть, будешь жить, но тебе придётся чуть-чуть поработать гонцом. Передашь своему хозяину послание. Теперь запоминай: слово в слово, это очень важно, переврёшь хоть одно, будешь вариться заживо под расплавленным свинцом следующие двадцать четыре часа. Итак, ушки на макушке, слушай и внимай: «Роднуля, твоё сокровище теперь в недосягаемости. Откинувшийся зек взял её под защиту. Как и остальных. Накрывай поляну, ставь беленькую, скоро придём в гости. Ну а если ты умный, беги. Иначе я самолично сверну тебе шею. У меня как раз висит должок». Запомнил? ― непонятно, как он понимал, что там отвечала козлиная бородка. Наверное, пользовался телекинезом. ― Вот и славно, ― довольно похлопал Денис его по щеке. ― А теперь полежи, отдохни. Как только мы уйдём, контроль над телом вернётся. Ну что, как она? ― этот уже было обращено к Генри, который продолжал удерживать скрещённые кисти Регины, чтобы она не причинила себе увечий. Приступ вроде сходил. Во всяком случае, её уже так не трясло.

Потребовалась ещё пара минут, чтоб Фокс окончательно пришла в норму. Причём очнулась, как оказалось, в нежных объятиях Генри, которые тот умело совмещал с успокаивающими покачиваниями.

Это было так приятно, что она какое-то время не шевелилась. И всё же пришлось. Нога некстати зачесалась, дурацкая мошкара.

― Ты как? ― с беспокойством спросил её Атлас.

― Хочу на ручки. Можешь меня понести?

Задорная улыбка, которой её наградили в ответ, была заразительная и напоминала глоток свежего воздуха после долгого блуждания в помещении без окон и вентиляции.

― Оклемалась? Огонь. Выдвигаемся. Фу, а ну выбрось! Как дитё малое, ― Денис отобрал у Лукерьи топ, попавшийся ей под ноги и который та разглядывала с ехидством, растягивая и проковыривая в кружевах дырочки. Громов зашвырнул тряпку за спину и, обняв Лушу за шею, притянул к себе. ― Не подбирай всякую дрянь. Я тебе потом ещё красивей куплю. Всё, ускоряемся. У нас полно дел. Потопали.

― Куда? ― Фокс с грустью убрала голову с колен Генри.

― На охоту. Заведу вас в лес и возьму ружьё. Бегаешь быстро? Да шутка-шутка, ― тут же поправился Денис, заметив пригвоздившие его к месту взгляды. ― Юмора уже никто не понимает. Такие все серьёзные, куда б деваться. Всё, короче. Я пошёл. А вы как хотите.

― А меня спросить не надо? ― чуть сипло, из-за того, что её тащили за собой, прохрипела Лукерья.

― Я ― твоё мнение, ― сказал, как отрезал Громов.

― Грабли подбери, я хочу дышать! Вот взял манеру лапать. Помойся. От тебя воняет помойкой. И побрейся. Это не возбуждает.

― Женщина, не искушай меня! Иначе возбужусь я.

― Губёшку закатай, маньячело. Надень на голову пакет и может тогда будешь выглядеть чуть более привлекательно.

Громов с досадой прикусил Лукерью за ухо, за что заработал не заставившую себя ждать оплеуху.

― Моя нравная мегера, ― рассмеялся Денис, чмокая её в висок. ― Как же я это люблю.

― Ну-ну. Так ты из этих? Любишь пожёстче?

― Ты скоро вспомнишь, как я люблю.

Озадаченная Регина переглянулась с Генри.

― Веришь ему? ― глядя вслед удаляющимся спинам, спросила она.

― Верю, ― подумав, ответил Атлас.

Он вспомнил слова Змеиной Хозяйки: «Один враг. Другой ни враг, но и не друг. Лишь третий соратник». Имя врага они вроде как узнали, а второй и третий вариант звучали не так плохо сами по себе. К тому же, Денис был единственным, кто мог дать им ответы. В данный момент он их проводник в прошлую жизнь. Однако спиной к этому парню поворачиваться всё же не стоило. На всякий случай.

Фокс кивнула и, потянув его за руку, поспешила догонять продолжающую переругиваться и явно получающую от этого удовольствие парочку. Генри верил Громову, а она почему-то верила Генри. На данный момент этого было достаточно.

― Так куда мы идём? ― поравнявшись с некромантом поинтересовался Атлас, не выпуская руки Регины. Забавно. Этот жест казался невероятно естественным, несмотря на первый день знакомства. Хотя первый ли?

Денис, занятый тем, что Лукерья, извернувшись, высвободилась из его объятий и умчалась дальше, отвечал коротко и особо не вдаваясь в подробности.

― На восток.

― На восток, это в смысле в Серебряное царство?

― Ну типа того.

― Может, не стоит? ― озадачился Генри.

― Чего так?… Лукерья, а ну вернись! ― Громов напоминал молодого папашу на выгуле с непослушным ребёнком.

― Ну, ― Атлас смутился. ― Меня вроде как казнят, если я снова там объявлюсь.

― Что натворил?

― Кое-что украл.

Денис, присвистнув, даже забыл на мгновение о Луше.

― Вот тебе и правильный английский мальчик, ― некромант одобрительно вскинул большой палец. ― Стрельцова права, этот мир всех меняет. Царёва, твою мать! Куда опять попёрлась! Ну что за баба такая проблемная! Царёва! Чтоб тебя! Не трогай! ― он подскочил к ускакавшей к усыпанным бордовыми ягодками кустам, сердито шлёпнув ей по ладони и выбив собранную горсть. ― Это волчья ягода. Блевать будешь дальше, чем видишь.

― Как же ты уже достал, ― обиженно поджала губы та, вытирая испачканную соком руку об его уже давно нестерильную майку. ― Жила без тебя как-то и ничего, до сих пор живая.

― Ну, конечно! Жила на болоте с токсичными испарениями и каждый день дышала этой дрянью. Ты каких детей рожать собралась? Зелёных и покрытых коростой? Мы из больниц вылезать не будем. От меня ни на шаг, понятно? ― строго пригрозил ей он.

Лукерья открыла было рот, но настолько офигела от того, что они каким-то образом успели уже перебраться на тему детей, что не придумала ничего лучше кроме как возмущённо упереть руки в бока и скорчить гримасу.

― Ну прости, папочка! В туалет мне тоже с тобой за ручку ходить?

― Если потребуется. Мы скоро выйдем на нейтральные земли. Там какой только дряни не водится.

― Поводок нацеплять будешь? А намордник?

― Всё проще. Продолжишь фырчать, вошью в рот молнию.

― Они какие-то… немного того, странные… Тебе не кажется? ― наблюдая за ними на расстоянии, так, что разговор доходил до них урывками, зато хороша видна была мимика и жесты, заметила Регина.

Генри ничего не ответил, но и иронический смешок подавить не смог. Фокс прикусила язык. И правда. Нашла кого странными обзывать. Она и сама тут периодически кукушкой едет, а других осуждает. Не придумав ничего лучше, её взгляд нашарил их по-прежнему сцепленные руки. Атлас почувствовал это и поспешно выпустил её ладонь. Стало сразу некомфортно.

Громов к тому моменту, не найдя веских аргументов, молча перекинул Лукерью через плечо и дал знак спутникам. Они снова выдвинулись в дорогу, теперь уже в молчании. Минута, пять, десять… Луша, ко всеобщему удивлению, вела себя тихо. Причина этого вскрылась быстро: в её рот реально была вшита молния с маленьким замочком сбоку. Смотрелось жутко.

Открытая поляна закончилась. Дальше очередное лесное царство. Неуютное, серое, со стоящим плотным смогом. Широченные древесные стволы вековых деревьев, покрытые мхом, словно ухмылялись в каверзных усмешках, устраивая непроходимые джунгли. Ноги утопали в мягкой влажной земле, пружиня как на матрасе.

― Сплошные леса, куда не плюнь. Стой. Это ведь… ― до Генри начало доходить.

― Ага, ― кивнул, не оборачиваясь, Громов. ― Лес духов, где всё хочет вас сожрать. Ничего тут не ешьте и пальцы никуда не суйте.

― Может, стоило тогда идти через лес невест?

― Там мы как на ладони. А этот под колпаком. Он подавляет магию извне из-за большой концентрации потустороннего вмешательства. Даже некромантия тут слабеет. Немного, но я чувствую. Всё, скоро начнёт темнеть, здесь заночуем. Эй, красавица, готовься, ― Денис, похлопав всё ещё переброшенную через плечо Лукерью по заднице, ласково скинул её на импровизированную скамью из сплетённых корневищ. Луша ойкнула, но промолчала, хмуро скрестив руки на груди и демонстративно отвернувшись. Молния у неё во рту давно исчезла, но она была обижена на подобное отношение и теперь хранила обет молчания. Громова это только забавляло. Он по-ребячески потискал её за щеки. ― Ты мой арбузик. Какая же ты милая, когда дуешься, ― Лукерья громко фыркнула, вырывая лицо, но не так и не проронила ни звука.

Генри идея ночевать в кишащем странностями месте совсем не понравилась, но он решил довериться новому знакомому. Частично. Так что после сытного ужина, которым их наградила бессменная скатерть-самобранка, когда все улеглись спать, он взял вахту. Сон всё равно не пошёл бы в подобных локациях, а так будет начеку.

Лес духов жил бурной жизнью даже ночью. Что-то скрипело, лязгало, ухало. Шорохи не смолкали и было непонятно, кто это: просто сова или что покруче. Ещё и темень, глаз выколи. Небольшой костёр, который они развели, дарил свет лишь в радиусе ближайших метров.

Генри сидел на земле, облокотившись спиной на пень, и разглядывал спящую Регину. Сейчас это можно было делать безнаказанно, не боясь выглядеть невежливым или озабоченным.

Денис и Лукерья спали по другую сторону слабого огневища. Громов специально дождался пока уснёт Луша, чтобы пристроиться рядом, и впервые за последние месяцы дрых без задних ног. Ещё и смачно похрапывая. Лукерья каждый раз во сне отпинывала его ногой, после чего тот, поелозив носом в медной копне, какое-то время не издавал ни звука. Забавная парочка.

Генри поправил сползшую со спины Фокс шаль, нерешительно задержав пальцы над её скулой, но так и не решившись коснуться. Вместо этого он переключился на косу, которую та заплела. Регине надоело цепляться распущенными волосами за низкие ветки, а убирать препятствие с дороги не выходило. Стихийный дар в этом месте работал с перебоями.

В стороне послышался перестук маленьких молоточков и хруст ветвей. Следом чей-то жалобный писк. Не прекращающийся. Каждый как ножом по сердцу. И совсем рядом. Осторожно перешагнув выложенный из заговорённых Громовым камней круг (какая-никакая, но защита), Атлас поспешил на шум.

В глубине леса мелькнули мохнатые тени. Волки? Ходящие на задних лапах? Шорох нарастал. Оставалось только обойти широкое раздвоенное дерево. Шаг, шаг, ещё один…

Он осторожно и с опаской выглянул.

― И что ты тут делаешь? ― усмехнулся Генри, испытывая невероятное облегчение.