Глава седьмая · Волколаки

Милена небрежным взмахом отстранила летящий в неё энергетический шар. Тот сменил направление и угодил в тяжёлую штору, за которой пряталось окно. На ткани образовался обугленный прожжённый круг. Луч дневного света с готовностью пробился сквозь брешь, весело закружив взметнувшуюся в воздух пыль.

Влад поморщился. В последнее время он настолько свыкся с полумраком, царящим в особняке, что солнце слепило и раздражало его. Для любого другого это стало бы тревожным знаком, но не для Орлова. А вот от Стрельцовой опасный симптом не укрылся.

― Посмотри, на кого ты стал похож! Мертвец, боящийся выйти на улицу. Не видишь, что делает ростовщик?

― Заткнись! ― огрызнулся тот, телепатически швыряя в Милену большое напольное зеркало, стоящее в углу восстановленной из пепелища спальной комнаты. ― Меньше всего я нуждаюсь в разглагольствованиях предательницы!

Некромантка вскинутыми ладонями без труда отвернула от себя летящий предмет. Зеркало влетело в стену, брызнув осколками на ковёр.

― Ты слышишь себя? Какое предательство? Я хочу помочь!

― Ты дала сбежать Регине! Ты дала сбежать Громову! Это твоя помощь?

― Идиот! ― яростно воскликнула Стрельцова. ― Ты заигрался. Каждый месяц ты приносишь ему подношение, но, в конечном счёте, приносишь в жертву себя. Неужели не видишь? Ты даже внешне изменился.

― Не тебе меня учить!

Влад яростно зарычал, выхватывая со стены висящий в ножнах ятаган и швыряя его в собеседницу. Остриё однолезвийного клинка замерло в воздухе в миллиметре от Милены. Не изменившись в лице, она спокойно перехватила оружие за гарду и оперлась на него, как на трость.

― А кому ещё? Только меня ты и можешь послушать! Я одна тебя не боюсь. Да и чего бояться? Сейчас ты просто жалок, ― пущенный в неё заговорённый метательный нож клонировался в воздухе, размножившись до доброй дюжины. Ятаган запорхал веером в женской руке. Лишённая доступа к цели заговорённая сталь со звоном попадала у ног. ― Не надоело? Мы можем продолжать эту игру бесконечно. Неужели ещё не понял, болван, что я сильнее? Я всегда была сильнее, а теперь и подавно.

― Закрой рот!

― И это грозный Влад Орлов? Тот, кого опасались все в академии?

― Заткнись!

― Сидишь тут, взаперти, поручая грязную работу своим крысам.

― Я. Сказал. Закрой. Свой. Рот!

― Ты просто слабак. Трусливый слабак.

Орлов с дикой нечеловеческой гримасой кинулся на неё, хватая за горло. Оживший ободок Милены обернулся карликовой кремово-серой гадюкой и поспешил на защиту хозяйки. Сверкнули ядовитые клыки, но лишь едва успели впиться в кисть Влада. Домашний питомец феерично отлетел в сторону, смачно шмякнувшись об стенку шкафа. Роковая ошибка.

Милена гневно округлила подведённые карандашом глаза. Орлова отбросило назад, швырнув на то, что осталось от зеркала. Острые осколки взвились в воздух и вонзились в тело некроманта. Влад зашипел от боли, пригвождённый к полу и распятый. Стрельцова, зашелестев юбками, склонилась над ним с лицом хладнокровного убийцы.

― Не смей трогать Агату, иначе я откушу тебе голову, ― голосом, которому сложно было не поверить, предупредила она. Орлов свирепо заскрежетал зубами, злясь на собственное бессилие. Он бы и хотел снова впиться пальцами в её горло, да не мог. Взгляд, которым Милена его пронзала, парализовывал. Она права, он ослаб. Он сам чувствовал это. ― Очнись. Приди, наконец, в себя. Регина никогда не будет с тобой. Ни в этой жизни, ни в другой. Смирись. А как смиришься, осознай, что тобой движет не любовь. Даже не страсть. Лишь жадное прогнившее собственничество и детский не вылечившийся страх, что ты никому не нужен. И пока ты будешь продолжать губить тех, кто рядом, оно так и будет. Дай себе шанс вылечиться. Пока не стал тем, кем всегда боялся стать.

Среди коварных кустов и выступающих корневищ уже почти обессилено бился в попытке освободиться Конёк-Горбунок. Ростом со среднюю собаку, два горба на спине, длинные уши ― неказистое, но милое существо яростно отбивалось связанными копытцами и пыталось вырваться из западни, которую устроила ему запутавшая среди ветвей бечёвка. Верёвка явно была задумана не только как силки, но и как поводок, потому что конёк уже практически задыхался, затягивая удавку на своей шее всё сильнее.

― Стой! Да стой ты, говорю! ― Генри с трудом поймал обезумевшее от страха животное. ― Не вертись. Сейчас освобожу, ― путы с трудом были развязаны. Довольно заржав, конёк подскочил на месте и, пнув спасителя передними лапами в грудь, сорвался с места. Секунда, а его уже и след простыл. Испарился. Атлас, морщась, потёр ушибленное место. Завтра точно появится синяк. ― Сама любезность. Не за что, обращайся!

Генри собирался вернуться к костру, но тут снова заметил мохнатые тени, ростом едва ли не вдвое выше обычного человека. В кисельном вязком смоге раздался протяжный волчий вой. Поднявшийся порывистый ветер принёс с собой неприятный запах подпаленной шерсти. Атлас на интуитивном уровне слышал, как его окружают бесшумные тени.

Что-то легло на плечо. Удивительно, но в накалившейся обстановке Генри хватило смелости не заорать.

― Я кому сказал: из круга ни ногой? ― хмуро поинтересовался Громов.

Денис. Это всего лишь Денис.

― Девчонкам?

― Ха-ха. Сарказм на высшем уровне. Нечего тут шататься без защиты. Особенно ночью.

― Но тебе-то можно.

― Я другое дело. Тихо, ― некромант предупреждающе вскинул руку. По лесу снова раздался вой. На этот раз совсем близко. И приглушённое рычанье, смешанное с мягкой поступью.

Рядом кто-то крался. Громов сделал жест, будто протирал запотевшее стекло. Вовремя. Из тумана вынырнули громадные волки. Громадные, в смысле гигантские, в разы крупнее обычных. Порванные морды, свалявшаяся клоками шерсть, красные зрачки. Их было не меньше десятка. Они что-то настойчиво вынюхивали, пройдя мимо парней едва ли не в трёх шагах, но словно не видя тех в упор.

Один из волков поднялся на задние лапы, вырастая ещё больше в размерах. Жутковато. Даже Снежный человек рядом с ним почувствовал бы себя гномом-переростком. В порванном ухе блеснуло кольцо-серьга. Ноздри испещряли шрамы. Через приоткрытую пасть и выступающие желтоватые крепкие клыки текла слюна.

― Ну что? ― лающим, но с отчётливыми нотками человеческой речи прорычал он.

― След обрывается здесь. И воняет человечиной, ― прохрипел другой, находящийся совсем рядом с ребятами и всматривающийся в валяющуюся бечёвку. Генри при желании мог бы протянуть руку и коснуться его, но, к счастью, такого желания у него не возникло.

― Ищите человека, хоть какой-то ужин будет. Далеко он бы не смог уйти. Животное мы уже не нагоним.

Волки ещё несколько минут потоптались, пытаясь поймать след, но, видимо, так ничего и не смогли унюхать. Косматые силуэты начали удаляться, однако Атлас на всякий случай не шевелился, наблюдая за Денисом. Только когда тот расслабился, а это было видно по опустившимся плечам, он подал голос.

― Там девчонки одни.

― Круг их защитит. Не просто так же я весь вечер заговаривал камни.

― А нас почему не унюхали?

― Моя вонь забила твою. Некромантов волколаки не любят. Мы для них пахнем мертвячиной.

― Волколаки?

― Ага. Застрявшие на середине цикла превращения оборотни. Ты же их видел: сознание человека, но повадки и оболочка зверя. Серый волк из сказок про Ивана-царевича из этих же. Пошли. Надо поспать. Скоро рассвет, ― внимательно вслушиваясь в ночные шумы, они вернулись к лагерю, где царило сонное умиротворение в слабом мерцании тлеющего очага. Регина сладко посапывала на боку, улыбаясь во сне. Если она скромно свернулась калачиком, то Лукерья развалилась аки королева. Дрыхла на животе, ноги врастопырку, ещё и подложила руки под щеки взамен подушки. Громов с бесконечной нежностью обнял её взглядом. ― Ты видел что-нибудь прекрасней? А… ну да, ― тут же поправился он. ― У кого я спрашиваю.

― И что это должно значить? ― не понял Генри.

― Что мы с тобой похожи больше, чем можно подумать, ― догорающие ветки вспыхнули с новой силой, весело заиграв язычками пламени. Казалось, кто-то прыснул на поленья лаком для волос. Денис удовлетворённо пристроился рядом с Лушей, поцеловав её в макушку и прильнув поближе. ― Поспи. Хотя бы пару часов.

Генри присел рядом с Фокс. Нет. Сон к нему не шёл.

― Что ты недоговариваешь? ― спросил он.

― Много чего, ― ответила ему пустота. За Лукерьей лежащего некроманта было не видно. ― Но в данном случае ничего такого, что было бы первостепенно важно. Может, оно и к лучшему. Многие мечтают начать с чистого листа, а вам вон как подфартило. Всё, я сплю.

Ещё больше озадаченный Генри остался наедине со своими мыслями. Сидел он так долго, поигрывая поднятым с земли камушком, пока усталость не начала его морить. Веки тяжелели, приходилось то и дело встряхивать себя. Однако в какой-то момент очередное моргание затянулось. Генри откинулся спиной на древесный ствол и уснул.

Регина проснулась последней, когда остальные заканчивали завтрак. Точнее, её снова вырвал из приятного сна заставляющий першить горло сизой туман. А так всё красиво начиналось: английский паб, музыка, веселье, большая компания и тот самый парень.

Если бы Фокс могла, она бы узнала в сновидении свою первую поездку в Лондон, сейчас же красивые картинки поспешно выдувало из головы, оставляя лишь хоровод переплетённых между собой давно позабытых ощущений и приятное послевкусие на губах.

Поцелуй. Во сне точно был поцелуй.

― О, спящая красавица очухалась, ― хихикнула Лукерья, обсасывая печённое куриное крылышко. ― Как спалось? Комарики не беспокоили? Платочек не нужен слюнки вытереть?

― У тебя снова появился звук? ― хмуро потирая глаза, отозвалась Фокс. ― Очень жаль, ― та в ответ вскинула средний палец. ― Фу, как невежливо.

― Выкуси. Лучше подумай, как будешь оправдываться.

Регина удивлённо уставилась на неё.

― Не поняла.

― А ты у него спроси, ― Луша, уж больно довольная, указала на ковыряющего в горшочке тушёное мясо с гречкой Генри. Тот никак не отреагировал. Даже головы не поднял.

Фокс насторожилась.

― Что спросить?

Лукерья светилась от ехидства.

― Например, что снилось нашей принцессе.

― Это не твоё дело.

― Конечно, не моё. Не меня же… ― Денис бесцеремонно вытер ей жирные губы подолом её же юбки и заткнул поцелуем. Та, словно волшебной палочкой, взмахнула недоеденным крылышком, но не вырывалась. Мирно дождалась пока Громов отстранится. ― Ещё раз так сделаешь, оторву тебе уши, ― предупредила она.

― Ну надо же было как-то занять твой рот. Раз даже еда не может этого сделать, ― резонно заметил некромант. ― Не суй свой хорошенький носик в чужие дела. Давайте уже заканчивать и выдвигаемся. Нечего засиживаться. Не санаторий.

Неловкость и смущение, воцарившееся в их компашке, можно было ножом резать. Вернее, смущение чувствовала только Регина. Остальные вели себя вполне непринуждённо. Лукерья намёк поняла и отстала. Громов вообще обитал на другой планете, очертания которой имели силуэт медноволосой бестии, топающей впереди, до Фокс ему не было никакого дела. А Генри вёл себя как ни в чём не бывало. Буднично общался, где нужно подавал руку, беззаботно рассказывал о ночной встрече с волками. Ну, вернее ему пришлось, когда они наткнулись на следы.

И это было не единственным пугающим явлением. Лес духов не переставал удивлять. Он сводил с ума неустанными перестуками, завываниями, странными шелестами и неуходящим ощущением, что за ними следят. Лучшего названия и не придумаешь, потому что казалось, словно эти самые невидимые духи следуют за ними неотступно. Чуть ли не в затылок дышат. Гадкое чувство. Броди тут в одиночку давно бы нервный тик начался.

На толстых древесных стволах в какой-то момент всё чаще начали появляться грибы-паразиты, напоминающие раскрытые зонтики. Под такими шляпками спокойно можно было спрятаться от дождя, сумей тот проникнуть через слой смога. Только для этого они и годились, потому что употребить их в пищу ни один здравый человек не решился бы. Слишком уж подозрительно выглядели. Даже Луша не рискнула бы травиться.

― Запах чувствуете? ― первым учуял Генри. ― Будто серой пахнет.

― Это грибы выделяют. Задержите дыхание, ― предупредил Громов.

Регина хотела спросить, а что будет, если всё-таки нанюхаться этой дряни, но глаза вдруг зарезало, как если бы в неё пшикнули перцовым баллончиком. Да так зарезало, что слёзы выступили. Избавиться от зуда удалось не сразу, пришлось долго тереть веки, а когда зрение начало возвращаться, она поняла, что стоит посреди леса одна. Генри, Лукерья и Денис исчезли. Ушли вперед? Тут заблудиться как нефиг делать. На два шага отстанешь и придётся час друг друга искать.

― Эй! Вы где?

Тишина. Блин, ну не настолько же далеко они успели уйти. Фокс снова позвала хоть кого-то. Безнадёжно. Однако в тени листвы мелькнул силуэт. Она поспешила туда, спотыкаясь о торчащие из земли булыжники. Силуэт приближался, проявлялись знакомые черты: длинные чёрные волосы, бледное исхудавшее лицо, чёрные глаза без зрачков…

Регина в ужасе попятилась, запнулась обо что-то и рухнула на землю.

― Влад.