Глава восьмая · Русалочье озеро

Да. Это был Орлов. И он её заметил. От каждого его тяжёлого шага к ней навстречу во внутренности словно забивали большие ржавые гвозди.

Он пришёл забрать её!

Снова запрёт, посадит на цепь.

Нет. Она не хочет туда возвращаться. Ни за что. Регина подорвалась с места, несясь куда глаза глядят. Лишь бы быстрее. Лишь бы оторваться.

Хлёсткие ветви лупили по лицу, цепляли за одежду, рвя рукава, царапали до крови, но она ничего не замечала. Бежала и бежала до горечи во рту, пока перед ней не вырос обрыв, внизу которого протекала бурная извилистая река. Высоко, удар о воду будет неприятным. И это хорошо, если не летальным.

Фокс, тяжело дыша, оглянулась через плечо.

Влад чуть отстал, но скоро нагонит. Вот он уже выходит из лесного полумрака, объятого непрекращающимся смогом. Идёт спокойно, неторопливо, словно не сомневается, что у жертвы нет шансов. Ещё несколько шагов и длинные бледные пальцы несостоявшегося пианиста её схватят…

Нет. Лучше уж утонуть.

Разбег вышел слабым, мало места. Нога только успела зависнуть над пропастью, когда её рывком оттянули обратно.

Нет! Без боя она не сдастся!

― Тихо, тихо! Не вырывайся! ― пытаясь удержать сопротивляющееся тело, раздалось над её ухом.

Голос. Это голос не Влада.

Голос пренадлежал… Генри.

Регина непонимающе уставилась на того, кто её держал. В размытых очертаниях медленно проступало знакомое лицо.

Да. Точно Генри.

― Э-это т-ты? ― недоверчиво переспросила она. Неужели всё, неужели она сходит с ума? Не могла же она так обознаться! ― А г-где…

― Это галлюцинация. Чтобы ты не видела, просто галлюцинация. Отдышись. Вдох-выдох, вдох-выдох, ― Атлас насильно прижал её к себе, удерживая, чтобы она не надумала вдруг опять дать дёру. ― Зачем ты с обрыва-то хотела спрыгнуть? Жить надоело?

― Там же река.

― Где река? Ты видела, куда только что чуть не нырнула?

Фокс недоверчиво заглянула через край пропасти, но к своему изумлению реки больше не увидела. Только резкий склон, образовавшийся после оползня и обрывающийся далеко внизу. Вот туда если упасть, то всё ― собирай кости и шнуруй на кладбище вне очереди.

― Кошмар, я думала… ― она в ужасе спрятала лицо в ладонях. Вот это она чуть не полетала! Никакая метаморфия не срастила бы сломанную шею.

― Всё хорошо. Не отходи от меня больше, договорились? ― прижавшаяся к груди Генри макушка согласно закивала. ― Ну вот и умница. Пойдём, Лукерья и Денис где-то рядом, тоже ищут тебя.

― Слушай, ― притормозила его она. Пока они были наедине стоило воспользоваться возможностью. Момент, может, и не очень подходящий, но неизвестно, когда появится другой. А в непонятках ходить не хотелось. ― Про что говорила Лукерья? Утром.

Генри смутился.

― Это неважно.

― Важно! Такое чувство, что я натворила что-то совсем из ряда вон. Ну… в смысле ещё хлеще, чем могла бы. Не представляешь, как от этого не по себе.

― Нет! Совсем нет. Ты… Ты всего лишь произнесла во сне имя. Совсем тихо.

― Имя? ― удивилась Фокс. ― Чьё?

― М-м… моё, ― Генри заметил её округлившиеся глаза. ― Да в этом ничего такого нет. Вчера был насыщенный день, вот сознание и решило поиграть. Бывает.

Регина так не считала. И очень сомневалась, что дело было в «насыщенном дне». Она слишком хорошо помнила эмоции в сегодняшнем сне. Такие же, как и прежде. Та же эйфория влюблённости. Та же лёгкость. То же ощущение счастья. И парень тот. Пусть она и не помнила его внешности, но чувствовала на уровне женской интуиции, что это он…

― Поцелуй меня, ― потребовала вдруг Фокс, чем удивила не только себя.

― Что?

― Поцелуй меня!

Лукавый блеск сверкнул в тёплых, напоминающих летнее спокойное море, глазах Генри.

― Вот так сразу? Давай сначала на свидание, приличия ради, сходим?

― Некогда, ― сердито сдвинув брови, она требовательно притянула его к себе.

Их губы соприкоснулись. Сначала неуверенно, словно не до конца были уверены, что вообще стоит это делать, но с каждой секундой смелея. Смелели не только губы, но и тела.

Руки Генри прожигали её спину горячими ладонями даже через одежду, а Регина, чтобы оказаться ближе, восторженно прильнула к нему практически вплотную, приподнимаясь на цыпочках.

Да. Этот тот самый поцелуй.

Наверное, такое смелое заявление звучало глупо, но раз испытав, она бы ни с чем не спутала его. Эти мягкие губы, этот порыв нежности и трепет. Поцелуи такие же разные, как отпечатки пальцев. Не существует двух идентичных. Не могут два человека целоваться одинаково. Истина в деталях. Прикосновениях. Неприметных глазу особенностях. Так что теперь она была уверена: Генри ― парень из сна.

Поцелуй распалялся. Фокс охватывал неконтролируемый ураган эмоций. Приятное чувство невесомости, как бывает во время свободного падения, за секунду до раскрытия парашюта. Спокойствия. Защищённости. И уверенности. Уверенности, что когда она рядом с Генри, ничего плохого не может случиться. Что он её сильное плечо и крепкая спина. Её отважный смелый принц. Ну или царевич, если вспомнить о том, где они находились.

Никогда у Регины не возникало подобных мыслей за то время, что она находилась с Владом. Наоборот, с Орловым каждая минута была сродни игре в футбол с тлеющей динамитной шашкой. В любую секунду могло так рвануть к чёртовой прабабушке и троюродной тётке Клаве, что летела бы она дальше, чем барон Мюнхгаузен.

Да, с Владом было горячо и ярко. С ним градус напряжения всегда зашкаливал ― этакие эмоциональные качели: ярость, ненависть, страсть, гнев, похоть, раздражение, азарт, соблазн, вседозволенность. И так по кругу. Было всё, кроме любви. Всё, что успешно день за днём развращало её душу.

Именно таким способом запертая сущность, доставшаяся Регине по генетическому наследству, и смогла отыскать лазейку. Влад самолично открыл ей дверь и выпустил наружу. Она не сразу почувствовала постороннего в своём теле, а когда почувствовала было поздно. Тварь уже слишком цепко впилась в неё, выпустив липкие щупальца.

Однако рядом с Генри тьма внутри смирнела. Не уходила окончательно, нет, Регина всё так же ощущала стороннее присутствие, но словно бы затихала. Во всяком случае, её было немногим проще контролировать. Почему так? Да кто б только знал! Главное, это работало.

Поцелуй доходил до той стадии, что пора было либо прекращать всё, либо переходить в другие плоскости. К сожалению, Генри выбрал первый вариант. Хотя, скорее, к счастью. Всё же для подобных, несомненно, приятных занятий сейчас было не время и не место. Да и Атлас был не того склада характера. И воспитания.

― Итак… вердикт? ― после взаимного молчания первым задал вопрос он, чувствуя на своей коже её тёплое дыхание. Настолько близко они стояли.

― Это ты, ― довольно улыбнулась Регина, прикусывая припухшую и приятно покалывающую губу.

― Это я, ― охотно согласился Генри. ― А кто я, раз уж на то пошло?

― Эй, Ромео и Джульетта! Свиноматки вы бессовестные! ― завопила вдали Лукерья, давая знак Денису, которого пока было не видно на горизонте. ― Мы тут их, понимаешь, ищем, во все норы суёмся, хомяков пугаем, а они в дёсна трутся.

― Тут есть хомяки? ― удивился Генри.

― Хомяк, заяц ― какая разница? Чего к словам цепляешься? ― отмахнулась та, ловко повязывая себе любимый тюрбан. Ей нравилось так ходить. Волосы не липли к шее, и мыть их не надо было слишком часто. А вот Громову это маловразумительное сооружение совсем не нравилось. Некромант, проходя мимо, недовольно стянул с неё платок.

― А пендаля? ― рассердилась Луша.

― Он тебя старит. Тебе не сорок.

― А ты по молоденьким? ― она, кажется, даже не думала, что говорит. Просто молола, что первое в голову придёт. ― Не педофил, нет?

Некромант с бесконечным терпением поцеловал её в лоб.

― Идёмте уже, ― поторопил он топчущуюся возле друг друга парочку. Регина смущённо отступила назад. Инстинктивное движение человека, которого застали с поличным. ― Когда Луша работает ногами, меньше чешет языком.

― Тактично сделаю вид, что ничего не слышала, но на всякий случай обиделась, ― надменно закатила глаза Лукерья, традиционно утопывая вперёд.

― Ну и куда ты попёрлась, чучундра? ― рассмеялся ей в спину Денис. ― Нам налево.

― Вас понял, ― удаляющаяся фигура, вскинув в воздух указательный перст, развернулась на одной ноге и сменила курс. Громов, хмыкнув, поспешил следом. Генри и Регине ничего не оставалось кроме как присоединиться. А то был бы риск опять затеряться.

Крутой обрыв пришлось обходить через ветхий канатный мост, который прыгал под ногами так, будто был в сговоре с ущельем и получал процент за разбившихся. Однако при всём этом на деле шаткая конструкция оказалась крепче, чем нервная система некоторых персонажей.

В общем, путешественники перешли её без потерь. Лес духов остался позади, а вместе с ним и снялась частичная блокировка на магию. Громов теперь мог спокойно телепортировать, что и сделал, прихватив с собой остальных.

Перемещение в пространстве прошло удачно, хоть и малоприятно. Когда тебя расщепляют на атомы, а потом собирают заново, да ещё и как-то невпопад, путая местами кишки с мозгами, особым удовольствием это не назовёшь.

Денис, видя, как позеленела Лукерья, предложил устроить небольшой привал, после чего прогулка продолжилась, но на этот раз под открытым небом, тёплым солнышком и устеленными подсолнухами полями.

Необъятная зелень в этом мире, конечно, поражала. Избы попадались редко, куда не глянь ― степи и бескрайние равнины. Нетронутая промышленным переворотом территория, которая ещё не знала, что такое химические заводы, жилые муравейники, выхлопные газы и разрушенный озоновый слой.

Озеро, к которому они направлялись ощущалось интуитивно, нежели физически. Сначала повеяло прохладой и только потом уже замерцали блики на водной глади. На открытой местности развлекались знакомые Генри девицы-красавицы: хлопковые тонкие сорочки, венки из полевых цветов, прекрасные лица и звонкий смех. Правда в этот раз ундин было больше. Гораздо больше. Неудивительно, они ведь пришли к русалочьему озеру. К их озеру.

Западная мифология, взяв за основу сирен, привыкла представлять этих особ смертельно опасными плутовками с хвостом вместо ног, вечными обитательницами морских глубин. Этакими дьяволицами, что заманивали моряков своей красотой и, хохоча, утаскивали их на дно. Однако дальние славянские родственницы тех русалок были на них совершенно непохожи.

Местные ундины ничем не отличались от людей. Никакой чешуи, никакого хвоста ― обычные девушки, по большей части проводящие время на суше. Только что из бывших утопленниц, которыми становились незамужние барышни, познавшие разочарование на любовном фронте. Это таким образом водный царь сжаливался над юными девами, давая им ещё один шанс. И те охотно им пользовались.

Становясь русалкой разбитое сердце стремительно склеивалось, поэтому веселящиеся на берегу ундины были так непринуждённы и свободны. Никаких забот. Никаких проблем. Никакой печали. Это звучало слишком заманчиво, а потому с каждым годом количество желающих покончить с собой неумолимо росло. Статистика впечатляющая, ситуация плачевная.

Вот и сейчас, заприметив двух симпатичных юношей, четыре русалки, пританцовывая, подпорхнули к ним. Наличие у гостей спутниц никого не смущало, они едва ли их заметили. Всё внимание было переключено на Генри и Дениса. Вокруг них задорно кружили и заливисто смеялись, то и дело касаясь мужских плеч изящными ручками, не знающими, что такое грязная работа и физический труд.

Одна из девиц, брюнетка с локонами до колен, надела свой венок на Генри. Тот не отстранился и не высказал неодобрения. Лишь вежливо улыбнулся, как бы благодаря. Одна невинная улыбка, а в Регине словно перещёлкнул невидимый выключатель.

Ух, как начала подхлестывать её плетями злость!

В сознании плескались, раззадоривая, гигантские волны цунами. Пальцы стискивали воздух, представляя, что это патлы улыбающихся клуш. Взгляд сверлил красивое личико с большими светло-голубыми глазами. Фокс чувствовала: ещё немного, и она перестанет себя контролировать. Как тогда, на ярмарке.

От неминуемых последствий её спасла… Лукерья. Не от собственного желания, конечно, а от не менее ревнивого характера и ещё более взрывного темперамента. Вот только Луша, в отличие от Регины, не мучилась внутренней тьмой и раздвоением личности, а именно такой диагноз поставили бы последней дяденьки в белых халатах. Просто Лукерья с детства была прямолинейной и не любила делиться игрушками, за что, помнится, не один сопливый нос был разбит в своё время. В детском доме по-другому не выжить.

Девочка повзрослела, а привычка осталась. Денис, может, и не являлся её собственностью, да и вообще она была толком незнакома с ним, однако ни одна вертихвостка не имела право виться вокруг него в её присутствии. Такую наглость просто непозволительно было спускать. Нарастающий гул приближающегося аэроплана заставил всех непонимающе задрать голову. Русалки с визгом кинулись в воду, спасаясь от больно щипающих клювов и острых когтей пернатых обитателей здешних мест.

― Смягчаешься, ― оценил довольный Денис. ― Пару лет назад ты сняла бы с них скальп, ― Лукерья наградила его тяжёлым взглядом из-под полуопущенных век. От такого взгляда в Древней Греции люди превращались в каменные статуи после встречи с Медузой Горгоной. Обиженной, бессмертной, не очень симпатичной, но всё же женщиной, имеющей право на маленькие странности. В следующую секунду Громову самому пришлось спасаться от стаи озлобленных синичек, решивших, что он кормушка с едой. ― А-а-а! Любовь моя, не вынуждай прибегать к отчаянным мерам. Или убирай свой выводок, или он полопается, как попкорн в микроволновке!

― Я тебе полопаюсь! ― взбешённо шикнула Луша. ― Только попробуй, и я натравлю на тебя ос. Посмотрим потом, как ты с распухшей рожей будешь кадрить всех подряд.

― Ревнивая истеричка.

― Кобель.

― Да как я могу быть кобелём, если только тебя, дурную, люблю!

― Значит, тупой кобель.

Шах и мат. Такой аргумент сложно было перекрыть. Денис и не стал пытаться. Подловив момент, он просто возвёл вокруг себя невидимый кокон и уже больше не опасался хлёстких ударов крыльев.

― Ладно, ладно, диснеевская принцесса, пошутили и будет. Ты нам всех информаторов распугаешь, ― некромант громко свистнул в два пальца, привлекая внимание блондинки, что томно загорала в стороне, разбросав распущенные волосы по траве. ― Эй, дамочка! Где найти Алису? Она у вас тут новенькая, ― девица в ответ небрежно махнула рукой куда-то в сторону. Тратить время на объяснения она не собиралась. Как и подходить. Лукерья выбила у красоток всякую охоту флиртовать. ― Ну спасибо. Весьма лаконично, ― вздохнул Денис и, дав знак Генри, первым направился в указанную сторону.

А вот девушки подзадержались.

― Что? ― шикнула Луша, заметив выражение лица Регины. ― Спасибо скажи. А то я твою рожу не видела. Я-то просто их припугнула, а ты бы убила.

Милую девичью беседу прервало появившееся в озере существо: человекоподобное, с приплюснутым лицом, жабрами на прозрачном теле и перепонками между пальцами. В толстом пузе плескалась вода. Водяной, пастырь русалок. Луша выразилась бы, конечно, иначе, но такие слова, как «сутенёр» и «ночные бабочки» было просто неприлично произносить вслух в мире старых-добрых сказок.

Громов попытался урегулировать вопрос мирно, намекая на насильное удержание той, кто не являлась собственностью водного царства в силу того, что по документации объект не проходил по смете в качестве утопленника. Водяной это и сам знал, но не желал терять ценную добычу, что было в резкой форме и совсем не дипломатично высказано Денису. Некромант такой ответ не оценил. И обиделся.

Озеро начало бурлить и пузыриться, как если бы под ним разожгли гигантский костёр. На поверхность повсплывали обожжённые рыбёшки. Водяной медленно краснел. Его чешуйчатое тело опасно задымилось, напоминая, что варёный рак скоро будет готов. Дальше сопротивляться примитивная нежить не стала. Озеро выплюнуло незаконно захваченную добычу.

Сначала из воды показалась пшеничная макушка, а следом и сама девушка. Мокрые одежды высыхали при соприкосновении с воздухом, оставляя внешнему облику девицы целомудренность и романтичное очарование. Водяной произнёс бывшей «сотруднице» напутственную речь, та же в ответ молча кивнула, откидывая локоны за спину. Шикарные волосы, идеальное лицо, длинные ноги ― такая внешность могла принадлежать только модели.

Генри недоверчиво хмыкнул. Со стороны могло бы показаться, что это рядовая мужская реакция на красотку, но на деле он был просто удивлён. Он уже видел её. В день знакомства с Русланом. Именно её тогда отметил новый друг. А тут вон как…

― И что? Эта теперь таскаться с нами будет? ― недовольно фыркнула Лукерья, оглядывая новенькую с головы до ног с такой брезгливостью, что даже самый непрозорливый догадался бы, что дело крылось в обычной зависти. Уродливый шрам ведь красовался на её физиономии. ― Нахрена она нам нужна?

― Её зовут Алиса, ― терпеливо ответил Денис. ― И она часть звена.

― Какого звена? ― минорно поинтересовалась блондинка.

― Нашей дружной цепочки чужаков.

― Я не поняла.

― Конечно, не поняла. Она же тупая. Блондинки по определению тупые, ― насупилась Луша.

― Довольно, ― осадил её Громов. ― Она пойдёт с нами. Это решено.

― Куда пойду? ― переспросила Алиса. ― И зачем пойду?

― Я же говорю, тупая! Пускай сидит в своей луже. Или хотя бы мешок на голову напялит. Бесит. Вряд ли… Аа-а! ― завопила Лукерья, облитая с ног до головы внезапным водопадом. Словно над её головой кто-то включил кран с ледяной водой.

― Да, кстати. Забыл сказать, ― наколдовывая полотенце и спокойно протягивая его любимой, продолжал как ни в чём не бывало некромант. ― У Алисы стихийный дар воды. Символично, не находите? Два стихийника в сборе.

Регина и Алиса с интересом посмотрели друг на друга. Невидимые ниточки завязались в узелок. Это были, конечно, не сестринские узы, но нечто схожее. Обладающие подобным даром сразу поняли бы суть такой связи. Это как курильщики, которые никогда не пожалеют товарищу сигаретки. Или как тёзки с одной фамилией. Вроде чужие люди, но вместе с тем чувствующие между собой нерушимую связь.

― Попробуй сделать так ещё раз, девица-красавица, ― отплёвывая воду, прошипела Луша, тряся головой, как намокшая собака. ― И я намотаю твои космы на кулак, чтобы поприветствовать твою морду с деревом. Раз пятнадцать.

― Тихо! ― Генри предупредительно вскинул руку.

Лукерье это не понравилось.

― Ты меня ещё затыкать собрался⁈

― Да тихо ты! ― Атлас жестом призвал всех замолчать. Его первого напрягло, что вокруг стало вдруг пусто. С поляны исчезли все русалки, поспешно и без всплеска нырнувшие в озеро. На берегу остались только они. В полной тишине, которую последние секунды прерывал едва уловимый шорох. ― Слышите?

― Ничего я не слышу, ― буркнула Луша, и хотела добавить, что он маниакальный придурок, но Денис бесцеремонно заткнул ей ладонью рот.

― Я тоже слышу, ― напрягся он.

― Да что вы слышите? ― нахмурилась Регина.

― Словно почву изнутри разрывают, ― до Дениса дошло. Вернее, он увидел первые силуэты существ с лицами разложившихся летучих мышей и в прогнивших от времени обрывках одежды.

Упыри. Десятки и десяти восставших из мёртвых упырей, вырастающих в прямом смысле из-под земли, под которой они всё это время спокойно дремали в голодном коматозном состоянии, пока не было произнесено заклинание призыва.

― У нас гости.